«…По дороге зимней, скучной
Тройка борзая бежит,
Колокольчик однозвучный
Утомительно гремит.»
А. С. Пушкин «Зимняя дорога»
00:00 полночь. Майор полиции, заместитель командира третьей роты полка ДПС Алексей Волжанский ехал домой с дежурства. К мечтам о прохладном душе и тёплой постели примешивались грустные мысли о наступившем с некоторых пор одиночестве. Точнее — с того момента, как красивая, яркая, рыжая Маринка, обладательница стройной фигурки и груди четвёртого размера, пару дней назад покинула квартиру, упрекнув его в отсутствии перспектив развития отношений. По мнению Маринки, Алексей слишком затянул этап необременительных встреч, не желая переводить любимую в статус супруги. Печальные размышления о женской жестокости, прервал раздавшийся писк рации. Выслушав сообщение, Алексей круто развернул машину, и, ругая начальство, дорогу, аварии и ещё Бог знает кого, рванул на точку встречи, находившуюся на выезде из города.
Мог ли он отказаться, когда от его действий зависела чья-то жизнь? У экипажа, который должен был отвезти груз, сломалась машина, а ещё пара свободных срочно выкатилась на аварию с пострадавшими на северной развязке.
Через десять минут Алексей стоял на точке, вглядываясь в темноту. Он невольно поёживался, представляя предстоящую зимнюю дорогу: гололёд, мрак, снег. «Хороша будет дорога, а ехать прилично, — с тоской думал он, вспоминая сваренную ещё Маринкой кастрюлю вкуснейшего борща, ожидавшую его дома в холодильнике. — Только б была хоть чуток почищена. Трассу возле городов чистят, а вот дальше — вопрос. Ночью вряд ли разгребут, ближе к утру может быть». Словно в подтверждение его слов ветер с силой швырял в лобовое стекло снег. Наконец, появились огни, приехала полицейская машина с врачом, который прижимал к себе синий контейнер с множеством надписей. Держал он его так, как будто внутри находилось что-то живое.
00:15 ночи. Волжанский отрапортовал в дежурную часть: «Груз принят, следуем по маршруту, расчётное время прибытия час тридцать». В ответ прозвучало: «Вас поняли, на въезде в город будет ждать экипаж». Врач позвонил в больницу, заговорил на врачебном тарабарском языке, пересыпая речь терминами. Волжанский услышал, как на том конце провода напряжённый голос ответил: «Готовим операционную, ждём. Сколько у нас времени?». Медик, посмотрев на часы, сказал: «Полтора часа. Держите пациента в готовности». После чего, надёжно закрепив рядом на сидении контейнер, удобно пристроился в углу машины и тут же заснул. Алексей прикрутил звук рации и наступившую тишину нарушал только шелест шин по дороге.
00:30 ночи. Монотонно бегущие километры, состоящие из однообразных белых заснеженных полей и тёмных перелесков, тянулись, казалось, бесконечно. Алексею хотелось есть, спать и в туалет, но выходить в морозную ночь из тёплой машины представлялось плохой идеей. Да и сбавлять темп он не желал. Пустынная дорога позволяла увеличить скорость, что он и сделал. «Неплохо иметь запас времени, а то мало ли что, — думал он, управляя машиной одной рукой, другой нашаривая в бардачке жвачку. — Музыку бы сделать погромче — самое то, да эскулап спит. Тоже поди задолбался на дежурствах. Сейчас бы дома прижиматься к маринкиной груди, завалиться под её тёплый бочок, а не рыскать бешеной собакой по снежным заносам. Только нет у меня теперь никакой Маринки." — снова затосковал он.
00: 45 ночи. Что-то тёмное выскочило на дорогу с обочины. В свете фар мелькнул рыжий мех, сверкнули глаза — наперерез машине выбежала пушистая крупная лиса. Волжанский затормозил, одновременно крутанув руль чуть вправо, и почувствовал, как автомобиль теряет управление. Краем глаза он успел заметить, как целая и невредимая лиса скачками уносится вдаль по заснеженному полю. Машину плавно понесло по дороге, болтая из стороны в сторону. Алексей пытался тормозить рычагом скорости и выкручивать руль в противоположном заносу направлении. Ничего не помогало. «Хорошо, что мы контейнер закрепили и дорога пустая, — проносилось у него в голове. — если сейчас вылетим с дороги — всё, конец. Никто здесь нас не вытащит, вернее, не вытащит так, чтобы успеть с грузом. Только б встречки сейчас не нашлось! Что же ты, глупая наделала? Дура рыжая, другого времени не нашла?» Вместо лисы почему-то перед глазами мелькала Маринка, также внезапно появившаяся в его размеренной холостяцкой жизни, и заставившая почувствовать, что значит потерять над собой контроль.
Впереди показались две огромные фары, освещающие темноту ночи как прожектора. «Грузовик! Только тебя тут не хватает! Чёртова телега!» — не прекращая попыток вернуть управление автомобилем, Алексей в голос выругался.
01:00 ночи. Только перед самой громадиной «Камаза», ему кое-как удалось выровнять машину и вернуть её на свою полосу. Грузовик даже не остановился, недовольно просигналив что-то явно оскорбительное. Руки на руле предательски дрожали. “Надо быть осторожнее. Надо! Но некогда. — подумал Волжанский, покосившись на врача, спящего на заднем сидении и даже не пошевелившегося. — Сбавлять темп нельзя. С местными парнями перетру потом — пусть вздрючат дорожников: скользко, колея, а они в ус не дуют.»
Он представил, как лежит на обочине рядом с искорёженной машиной, раскинув руки, залитый кровью, а рядом виднеется выпавшее из контейнера сердце. Сначала он захихикал, представив вытянувшиеся лица коллег, увидевших эту картину. Нет, они, конечно, видели всякое, но лежащее отдельно от трупа сердце, к счастью, ни разу. Потом ему стало жалко воображаемого себя погибшего: такого одинокого, беззащитного, бледного, окруженого прибывшими сотрудниками разных служб и равнодушными зеваками. «Эта стерва рыжая обо мне поди и не вспомнит. — подумал он и тяжело вздохнул. — В сущности, авария погубила бы как минимум двоих человек: меня и того, кому необходимо сердце. Найдётся ли когда-то такой же ответственный человек, если помощь понадобится мне самому? Да что за глупости в голову лезут? Нужно просто быть внимательнее».
1:15 ночи. В кромешной тьме на небе появилось свечение — примета приближения города. В четыре утра для больного, может быть, начнётся новая жизнь, а для сопровождающего всё однозначно: карета может превратиться в тыкву или нет, а кучер поедет домой спать. Если карета не прибудет вовремя, это станет окончательным приговором для того, кто ждёт в реанимации. Рация ожила, бубнила сонным голосом: «Двадцать третий! Связь… У вас всё в порядке?»
Он с раздражением подумал: «Проснулись. Всё могло быть кончено, а они только соизволили спросить». Потом, устыдившись, вспомнил, как сам отключил рацию, чтобы не отвлекала. Впрочем, в подразделении обычно видят метку машины на карте и отслеживают её передвижение, поэтому беспокоиться нет надобности. Впереди показалась круговая развязка перед въездом в город. В запасе оставалось ещё тридцать минут. Из предрассветного сумрака вынырнули проблесковые маячки — прибыл экипаж сопровождения. «Мы берём вас на проводку», — зазвучало в рации. Теперь путь расчищался как по мановению волшебной палочки: для него перекрывали дороги, регулировали потоки, давали зелёный коридор через спящий город, боковые полосы освобождались — невидимая сеть поддержки работала безупречно. Волжанский улыбнулся, сбрасывая скорость, поёрзал на сидении, разминая затёкшую спину, и только сейчас заметил, с каким напряжением руки стискивали руль.
1.30 ночи. Наконец, автомобиль затормозил у дверей медицинского центра. Спящий на заднем сидении врач тут же проснулся, поприветствовал выбежавших навстречу коллег, и, подхватив контейнер, убежал — не до церемоний, некогда, хирурги ждут. Волжанский посмотрел на часы, закурил и понял, что еле открывает слипающиеся веки. Он решил, что пары часов сна перед обратной дорогой ему хватит, и, отогнав машину на край больничной парковки, попытался заснуть. Из навалившейся сладкой дремы его вырвал звонок.
Пьяный женский голос защебетал:
«Лешичка, мы здесь с девочками на дискотеке. Ну мы ещё часика полтора посидим. Ты не мог бы меня забрать, сладенький. Я так соскучилась, мой котик!»
Алексей почувствовал, что сон сняло как рукой. Сначала он хотел гордо ответить, что он не таксист, потом вспомнил скользящую навстречу грузовику машину, представил подвыпившую, обычно в таком виде податливую и на всё согласную Маринку, и решительно ответил: «Скоро буду, моя кошечка».
4:00 утра. В операционной погасли последние лампы. Пожилой хирург снял маску и улыбнулся: «Всё прошло успешно. Иногда жизнь даёт шанс начать всё сначала. Надо поблагодарить потом этого парнишку - гаишника, который привёз сердце».