13 апреля 1930 года, за день до гибели, Вероника Полонская, последняя любовь Маяковского, не планировала встречаться с поэтом. У них была точная договоренность на этот счет.
Вечером писатель Валентин Катаев собирал у себя в гостях компанию, куда позвал и Полонскую с мужем Михаилом Яншиным, артистом МХАТа. Напомню еще раз, что Вероника Витольдовна была замужем.
Ехать в гости она не планировала, но в итоге согласилась. В том время Катаев жил в Малом Головине переулке, 12, на первом этаже. К сожалению, дом этот не сохранился, на его месте сейчас нечто несуразно-современное. Зато соседний дом 10, где расположен Музей лубка и наивного искусства, был и остается немым свидетелем последнего дня жизни Маяковского.
По воспоминаниям Полонской, впервые в этот день она видела Маяковского сильно пьяным. Еще до прихода Норкочки (так поэт звал ласково называл Полонскую) с мужем супруга Катаева обратила внимание на крайне нервное состояние поэта.
Сам Катаев вспоминал:
Он часто сморкался. При этом он каждый раз шел в кухню и там над раковиной мыл руки своим особым мылом и вытирался собственной, особой салфеткой. Причем, доставая их из кармана, по своей неизменной привычке, начинал перекладывать из кармана в карман различные предметы: из заднего кармана брюк извлекал, например, пачку бледно-зеленых двадцаток, приготовленных для уплаты фининспектору подоходного налога, и перекладывал ее в боковой карман пиджака, а на место пачки двадцаток засовывал маленький маузер, извлеченный из левого кармана брюк вместе с кусочком мыла, завернутого в салфетку, а мыло и салфетку перекладывал в правый карман, откуда на миг доставал стальной кастет и быстро прятал его обратно, причем заодно проверял, на месте ли в нагрудном кармане авторучка, или, как он любил ее называть несколько высокопарно, - стило...
Обстановка была чудовищная. Полонская негодовала, что Маяковский специально пришел к Катаеву, чтобы следить за ней.
А Владимир Владимирович обиделся, что его возлюбленная божилась никуда не ходить, остаться дома и готовиться к репетиции. В итоге начались прилюдные объяснения, которые ставили в неловкое положению всю компанию, а особенно мужа Полонской Михаила Яншина, при котором разворачивались все эти драматические события.
В гостях еще были актер Борис Ливанов, писатель Юрий Олеша, художник Владимир Роскин (он потом женится на Анне Николаевне Кавериной, первой супруге писателя, хозяйке этого вечера).
Когда мы сидели еще за столом во время объяснений, у Владимира Владимировича вырвалось:
— О господи!
Я сказала:
— Невероятно, мир перевернулся! Маяковский призывает господа!.. Вы разве верующий?!
Он ответил:
— Ах, я сам ничего не понимаю теперь, во что я верю!..
Все готовились к скандалу, через весь стол Маяковский и Полонская перекидывались записками, в которых оскорбляли друг друга, не стесняясь в выражениях. Чтобы разрядить обстановку, поэт вышел в соседнюю комнату, к нему присоединилась Вероника Витольдовна, и здесь он впервые достал револьвер и пригрозил самоубийством. Впрочем, он и Полонскую хотел застрелить, то ли в шутку, то ли нет, если сегодня же не решиться ее развод с Яншиным. Она умоляла поэта успокоиться и отсрочить объяснение с мужем хотя бы на день, сделать все на трезвую голову. Более или менее скандал затухал, было сильно за полночь, настроение капитально испорчено, пора было собираться домой. На календаре было уже уже 14 апреля.
После посиделок у Катаева компания пошла пешком в сторону Каланчевской улицы, где Полонская жила с мужем Яншиным. Сейчас это Каланчевская улица, 4, доходный дом Сапожниковых. Впереди шли Маяковский и Норкочка, позади Яншин с компанией.
Маяковский несколько раз обращался к Яншину:
— Михаил Михайлович!
Но на вопрос: — Что?
Он отвечал:
— Нет, потом.
Я умоляла его не говорить, плакала. Тогда, — сказал Владимир Владимирович, — он желает меня видеть завтра утром.
Интересно, как они шли в сторону Каланчевской улицы. Наверное, через Малый Головин в Костянский, а потом на Садовое кольцо.
Маяковский проводил Полонскую и отправился домой в Гендриков переулок.
В 10.30 утра 14 апреля у Вероники Витольдовны должна была быть репетиция с Немировичем-Данченко во МХАТе, поэт обещал заехать за ней в 8 утра на такси для очередного объяснения. Поехали они к Маяковскому на Лубянку, где опять и снова он умолял, шантажировал, угрожал, просил не ходить на репетицию, а остаться с ним.
Что было дальше – все знают. Репетиция в 10.30 не состоялась, так как 10.15 прозвучал роковой выстрел.
Почему так подробно мне захотелось написать? Мы хорошо знаем, как и где оборвались жизни Есенина, Цветаевой, Маяковского, Гумилева и т.д. А вот какие события происходили за день до, с кем люди встречались, говорили, кого видели? Были они одни или в компании друзей? Уверена, все это очень важно: именно последние события в их жизни могут приблизить нас к пониманию последнего решающего шага в вечность.
#маяковский