Анатолий Тихонов — о том, как рекордный урожай в России меняет глобальную продовольственную карту и почему богатейшие люди мира скупают гектары пашни
Мы привыкли, что величие страны измеряется баррелями, боеголовками или километрами территории. Но февраль 2026 года диктует иную систему координат. Настоящий суверенитет сегодня там, где гарантирована продовольственная безопасность, а новое черное золото — это не нефть, а чернозем.
"Картофельная лихорадка" окончена. Началась эра эффективности
Росстат представил окончательные итоги сельскохозяйственного года. Цифры заставляют по-новому взглянуть на роль России в глобальной продовольственной системе. В промышленном секторе картофелеводства мы получили 8,47 млн т, рост 16% к 2024-му. Но главное даже не валовый сбор. Урожайность впервые в истории пробила психологическую отметку в 300 ц с гектара, достигнув 310,8 ц/га. Это абсолютный рекорд, и он меняет все.
И это тот случай, когда за сухими цифрами статистики стоят тектонические сдвиги в экономике.
При этом рост обеспечивается не распашкой новых полей, а интеллектом и технологиями. Посевные площади под картофелем даже немного сократились (–0,5% за год), а сбор взлетел более чем на 1,1 млн т. Ключевую роль сыграла Брянская область: регион, сохранив посевы на уровне 20-летней давности, увеличил сбор на 34%, собрав 1,32 млн т и став безусловным лидером по темпам прироста.
Мы перестали быть экстенсивной державой. Мы научились считать. По данным Росстата, общее производство картофеля во всех категориях хозяйств в 2025 году составило 19,5 млн т — это второй результат в новейшей истории. И что особенно важно, сельхозорганизации, задающие стандарты эффективности, показали урожайность 331,6 ц/га против 278,4 ц/га в фермерских хозяйствах. Разрыв — окно для дальнейшего роста.
Мы стали есть по-другому. И это вызов для производителей
Высокий урожай картофеля совпал с существенными сдвигами в потребительском поведении. Данные Росстата показывают: россияне переходят на более дорогой белок (мясо, рыба, яйца) — то есть замещают дешевые углеводы более качественными и питательными продуктами, что косвенно свидетельствует о росте доходов и изменении моделей потребления. В России производится 16,88 млн т скота и птицы в год, потребляется почти 83 кг мяса на человека. А вот потребление "хлеба насущного" и макарон снижается — по данным Российской гильдии пекарей и кондитеров (РОСПиК), это связано как с изменением структуры питания, так и с высокой долей торговых наценок на массовые сорта хлеба, которые достигают 35%.
Рынок свежей продукции насыщен и выходит на плато. Но это не тупик, а вновь точка роста. Мировой рынок, по данным авторитетного Rabobank, сегодня штормит именно в сегменте переработки.
Например, торговля замороженным картофелем фри за пять лет выросла почти вдвое — с $7,7 млрд до $13,2 млрд. Китай и Индия из нетто-импортеров превратились в нетто-экспортеров с ежегодным ростом вывоза на 79% и 45% соответственно.
И здесь Россия делает неожиданный рывок. По данным Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР), в сезоне 2023–2024 годов на переработку ушло 1,5 млн т картофеля — плюс четверть к предыдущему году. Причем 421 тыс. т составил замороженный продукт (рост 13%), 93 тыс. т — чипсы (рост 15%). Мы не просто растем, мы меняем структуру: строим заводы по производству хлопьев, гранул и той самой картошки фри, которую еще недавно завозили из-за рубежа.
Ахиллесова пята — цена вопроса
Есть и ложка дегтя. Импортозамещение состоялось, но дешевой еды у нас не стало. Доля расходов на питание в бюджете среднестатистической семьи составляет треть всех трат. При этом в структуре потребления заметен разрыв. Молочных продуктов мы производим 34,2 млн т — это порядка 230–240 кг на человека в год, но до советских 378 кг еще далеко. Рыбы мы могли бы есть и больше, но она дороже говядины.
Получается парадокс: мы производим рекордные объемы, но маржинальность остается под давлением из-за дорогой логистики, кредитов и наценок сетей. Потребитель в погоне за качеством белка все еще ограничен кошельком.
Русский гектар и мировой аппетит
И вот тут мы подходим к главному. Пока мы спорим об инфляции и урожайности, в мире происходит тихая аграрная революция. Журнал The Land Report в январе 2026 года опубликовал ежегодный рейтинг крупнейших частных землевладельцев США. Так, миллиардер Стэн Кронке, владелец спортивных клубов и муж наследницы Walmart, приобрел более 937 тыс. акров (около 379 тыс. га) в Нью-Мексико — крупнейшая сделка за последнее десятилетие. Теперь в его собственности 2,7 млн акров (примерно 1,09 млн га). На втором месте — семья Эммерсон с 2,44 млн акров (около 988 тыс. га) лесных угодий, на третьем — медиамагнат Джон Мэлоун с 2,2 млн акров (примерно 890 тыс. га).
Почему богатейшие люди планеты вкладывают миллиарды в землю? Потому что глобальный продовольственный рынок лихорадит. Европа стремительно теряет пахотные угодья: только в Дании под программу добровольного вывода земель из сельхозоборота, одобренную Еврокомиссией в феврале 2026 года, выделено более €1,04 млрд — это затронет десятки тысяч гектаров. Нидерланды, контролирующие половину мирового экспорта семенного картофеля, сталкиваются с климатическими рисками и ужесточением экологических норм. Азия требует все больше калорий, Ближний Восток скупает все, что можно заморозить и пожарить.
В этой новой реальности Россия оказывается в уникальном положении. По прогнозу Российской академии наук (РАН), в сезоне 2025–2026 годов мы сохраняем первое место в мире по экспорту пшеницы. Кроме того, мы войдем в тройку лидеров по ржи, в четверку — по ячменю. А по свинине и мясу птицы продолжим наращивать поставки в дружественные страны Азии, Африки и СНГ — ожидается, что РФ займет здесь 7-е и 9-е места в мире соответственно. У нас есть земля, вода и, что важнее всего, политическая воля превратить агропромышленный комплекс (АПК) в локомотив экономики.
Земля сегодня — это не просто актив. Это билет в клуб стран, которые будут диктовать условия в середине XXI века. И миллиардеры, скупающие гектары, понимают это лучше политиков. Мы уже обеспечили свой суверенитет. Теперь наша задача — стать теми, от кого будут зависеть другие. И картофель здесь — лишь первый, очень вкусный и сытный шаг.