Теперь, когда раскрыты тайны клана Кеннеди относительно одного из самых известных его представителей – президента Джона Фицджеральда, пожалуй, ни у кого больше нет сомнений в том, что его роман с Мэрилин Монро не более чем миф, умело подогреваемый СМИ и любителями сенсаций. Тем более, что во времена президентства Кеннеди об этом романе никто не говорил.
Пожалуй, лучше всех по этому поводу высказался Теодор «Тед» Чайкин Соренсен. С 1953 года и до последнего дня жизни Джона Кеннеди он был его ближайшим советником и спичрайтером – готовил для него тексты речей и выступлений. Соренсен также был соавтором книги Кеннеди «Профили мужества», за которую сенатор в 1957 году получил престижную Пулитцеровскую премию. Поскольку Джон не отличался литературным даром, сразу после награждения пресса обвинила его в том, что подлинным автором книги является Тед, а не Кеннеди.
В 2008 году Соренсен опубликовал свои мемуары под названием «Советник». Рассказывая о Джоне Кеннеди, автор отмечает в своей книге, что никогда не встречался с Мэрилин Монро и никогда не слышал ни о каких романтических связях между актрисой и президентом.
«Когда журналист Сеймур Херш показал мне компрометирующее письмо к ней [Мэрилин Монро], предположительно подписанное президентом, – рассказывает Соренсен, – я сказал ему, что достаточно хорошо знал Джона Кеннеди, чтобы быть абсолютно уверенным, что он не настолько глуп или безрассуден, чтобы написать, а тем более подписать такое письмо. Херш настаивал на том, что подпись Кеннеди была проверена экспертами, и я ответил: “Тогда это очень хорошая подделка”. Позже письмо действительно оказалось подделкой, и фальсификатор отправился в тюрьму».
Не стоит сомневаться в словах Теда, не только знавшего тайны клана Кеннеди, но и бывшего доверенным лицом Джозефа Кеннеди-старшего. Как отмечает Соренсен, перед началом предвыборной кампанией Джозеф Кеннеди-старший предостерегал Джона от каких-либо амурных похождений, и вдобавок угрожал назначить Теда блюстителем его нравственности.
Рассказывая о том, как зарождались слухи о склонности Джона Кеннеди к любовным приключениям, Тед упоминает один забавный эпизод, случившийся с ними во время поездки в Чикаго.
«В начале нашей предвыборной поездки мы не смогли вовремя вылететь из-за погоды, и были вынуждены задержаться в Чикаго, – рассказывает Тед. – Попросив вашингтонский офис связаться с нашими нетерпеливыми хозяевами на Западе, мы отправились в гостиницу “Airport inn”. Позже нам в частном порядке сообщили, что Кеннеди не приехал, потому что ночевал в чикагском отеле с какой-то девицей по фамилии Соренсен. Я рассмеялся».
«К сожалению, как в Вашингтоне, так и в Нью-Йорке, – продолжает Тед, – спекуляции о личной жизни, любовницах и неудачах уже давно свободно распространяются без каких-либо доказательств. Даже в отсутствие сколь-нибудь значимых свидетельств, презумпция невиновности не действует. Достаточно единократного повторения, чтобы в общественном сознании сформировалось убеждение: в этом должна быть доля правды».
Надо отметить, что сам Джон Кеннеди до своей женитьбы нисколько не опровергал слухи о своих любовных романах. Напротив, устраивая вечеринки в своем доме в Вашингтоне, он способствовал их распространению. Это укрепляло его имидж молодого, жизнерадостного политика, не скованного пуританскими нормами прошлого.
Будучи с детства больным человеком, Джон Кеннеди нуждался в преданном друге, который бы поддерживал его в трудные моменты и помогал справляться с хроническими болями. И он нашел его – это был Лем Биллингс, с которым Джон делил одну комнату в подготовительной школе в Уоллингфорде.
Высокий (в подростковом возрасте его рост составлял 188 см), спортивный (самый сильный член школьной команды по гребле) Лем специально завалил экзамены, чтобы остаться на второй год и окончить учебное заведение одновременно с Кеннеди. С этого времени Лем всегда был рядом с Джоном. Не случайно Джозеф Кеннеди-старший называл его «мой второй сын».
Вполне возможно, что Джон никогда бы не женился, если бы не твердое намерение отца назначить его на пост президента. Позже, когда Джон уже вошел в Овальный кабинет, Кеннеди-старший, видя страдания сына, переключился на его младшего брата – Роберта. Джозеф считал, что именно Роберт сможет по-настоящему сплотить семейный клан.
Но откуда взялись слухи о романе между Мэрилин Монро и Джоне Кеннеди, и почему о нем не перестают говорить в наше время?
Что касается ответа на второй вопрос, то он достаточно прост: всему виной деньги, получаемые за счет эксплуатации имиджа и имени известной киноактрисы. Ответ на первый вопрос немного сложнее.
Все началось с публикации нью-йоркской журналистки Дороти Мэй Килгаллен, ведущей колонку «Голос Бродвея» в ежедневной газете «New York Journal‑American». В ней она освещала не только новости и сплетни из мира шоу-бизнеса, но и затрагивала вопросы политики и борьбы с организованной преступностью. Журналистка славилась умением добывать эксклюзивные сведения и поддерживать связи с самыми разными кругами: от голливудских звезд до политиков и детективов.
Газета «New York Journal‑American» принадлежала корпорации «Hearst Communications», основателем которой являлся известный нам «отец желтой прессы» Уильям Рэндольф Херст, водивший дружбу с Джозефом Кеннеди-старшим.
За день до трагической гибели актрисы, третьего августа 1962 года, Килгаллен опубликовала заметку следующего содержания:
«Здоровье Мэрилин Монро, должно быть, улучшается. Она посещает голливудские вечеринки и снова стала предметом обсуждения. В Калифорнии распространяется ее фотография, которая, конечно, не такая откровенная, как в знаменитом календаре, но очень интересная. И она также блистательно выглядит. Ее очарование не оставило равнодушным одного влиятельного джентльмена – куда более известного, чем Джо Ди Маджио в лучшие годы».
Имя «влиятельного джентльмена» Дороти не назвала.
Впрочем, добавление додуманных подробностей с целью создания ажиотажа вокруг публикации было обычным делом для журналистов «New York Journal‑American». К началу пятидесятых у Мэрилин Монро и Дороти Килгаллен сложились неплохие отношения, но с 1953 года актриса отказалась давать ей интервью. К этому времени Мэрилин уже стала звездой и не хотела рисковать из‑за вольной трактовки ее слов в колонках светской хроники. В 1956 году с Дороти поссорился и певец Фрэнк Синатра, после того как она опубликовала статью «Настоящая история Фрэнка Синатры». Статья была перепечатана всеми газетами концерна «Hearst».
Но было еще одно обстоятельство, повлиявшее на текст этой публикации: в тот период газета «New York Journal‑American» испытывала серьезные финансовые трудности.
Изначально издание ориентировалось на читателей из низших социально‑экономических слоев, но с приходом эры телевидения мир начал меняться. Распространение телевизионных приемников привело к тому, что новости стали смотреть по ТВ, и газета лишилась значительной части своей аудитории. Нет аудитории – нет рекламодателей. Этот простой принцип рыночной экономики оказался фатальным для газеты. Чтобы компенсировать падение тиражей, редакция требовала от журналистов скандальные материалы о знаменитостях.
Ситуация усугублялась еще тем, что между генеральным директором «Hearst» Ричардом Берлином, назначенным на пост Уильямом Херстом, и двумя сыновьями Уильяма велась борьба за власть в корпорации. Пока стороны делили сферы влияния и лоббировали свои интересы, издание теряло ключевые позиции. Все это привело к тому, что в 1966 году газета прекратила свое существование.
На следующий день после выхода скандальной заметки Мэрилин ушла из жизни, что впоследствии породило множество всевозможных домыслов о смерти актрисы. Желтая пресса превратила трагедию в сюжет для детективов, где каждое высказывание тут же обрастало десятками версий. Так, «влиятельный джентльмен» превратился в Джона Кеннеди, а телефонная трубка, зажатая в руке актрисы, – в последний звонок президенту.
И хотя все факты свидетельствовали о том, что последним с кем актриса разговаривала по телефону был Питер Лоуфорд (предположительно именно в этот момент актриса потеряла сознание, после чего Питер позвонил Милтону Эббинсу), любители сенсаций продолжали искать «влиятельного джентльмена».
Спустя два года, в 1964 году писатель Фрэнсис Альфонс Капелл опубликовал брошюру «Странная смерть Мэрилин Монро». Ярый антикоммунист Капелл был издателем информационного бюллетеня «Вестник свободы» в Зарефате (штат Нью-Джерси), где расположена штаб-квартира международной организации «Столп огня» напрямую связанной с Кẏ-kẏ-klаном. В своей брошюре Капелл высказал версию, что актриса была вовлечена в коммунистический заговор, а ее убийство было организовано по приказу Роберта Кеннеди, занимавшего пост генерального прокурора США.
«Эти левые [Артур Миллер, раввин Роберт Э. Голдберг, супруги Страсберги] использовали ее и манипулировали ею в своих собственных целях, – отмечает Фрэнсис Капелл. – Кто еще мог использовать ее и отбросить в сторону, когда она больше не была ему нужна? Один из ее врачей был убежденным коммунистом, а коммунистов учат подчиняться приказам. Коммунисты устраняют своих врагов и врагов друзей, занимающих высокие посты. То, что генеральный прокурор Соединенных Штатов – их друг, следует из того, что он не предпринял никаких действий в отношении коммунистических лидеров, которым были предъявлены обвинения после решения Верховного суда».
Замечу, что брошюра вышла в свет как раз в то время, когда Роберт Кеннеди рассматривался в качестве потенциального кандидата на пост вице-президента Соединенных Штатов. Данная версия вообще не выдерживает никакой критики. Хотя Роберт действительно присутствовал на вечеринках, где находилась Мэрилин Монро, он никак не мог быть коммунистом. Более того, Роберт работал помощником в Подкомитете по расследованиям Сената, возглавляемом Джозефом Маккарти. И хотя Кеннеди не одобрял методы по сбору информации о подозреваемых в коммунизме, он не скрывал свою симпатию к Маккарти. Также, в отличие от своего старшего брата, Роберт был не только счастлив в браке, но глубоко религиозным человеком.
Следует также учитывать обстоятельства, связанные с деятельностью Роберта на посту генерального прокурора. Объявив «крестовый поход» против мафии, он вступил в борьбу с Карлосом Марчелло, Джозефом Айуппой и президентом профсоюза водителей грузовиков Джимми Хоффу. Последнего удалось отправить за решетку только в 1964 году за попытку подкупа присяжного заседателя. Он также пытался заставить ФБР сместить акцент своей работы в сторону организованной преступности. Это был прямой вызов Дж. Эдгару Гуверу, всесильному директору бюро. Гувер долгое время не желал признавать масштаб угрозы мафии, считая главным приоритетом своей работы борьбу с коммунизмом.
Таким образом, семья Кеннеди не имела никого отношения к трагической гибели Мэрилин Монро.
Тем не менее, новый «биограф» Мэрилин Монро – журналист Норман Мейлер – пошел еще дальше. В 1973 году он опубликовал книгу «Мэрилин: биография», в которой выдвинул версию о возможной причастности агентов ФБР и ЦРУ к гибели кинозвезды.
В этот раз зерна клеветы упали на благодатную почву. С самого первого дня своего образования, 18 сентября 1947 года, ЦРУ находилось в конфликте с ФБР. Борьба за сферы влияния и власть доходила до сведения личных счетов.
Неудивительно, что еще до выхода книги Мейлер оказался «под колпаком» ФБР.
Перед вами докладная записка, подготовленная 23 июля 1973 года из рассекреченного дела Мэрилин Монро. Учитывая широкий общественной резонанс, ФБР продолжало вести дело актрисы даже после ее трагической гибели. В документе изложена информация, касающаяся Нормана Мейлера и его книги «Мэрилин».
Согласно информации, содержащейся в записке, книга Мейлера была напечатана в издательстве «Grosset and Dunlap», а дата ее публикации назначена на первое августа 1973 года. В документе также говорится, что после смерти Мэрилин на Западном побережье стали распространяться слухи о том, у нее был роман Робертом Кеннеди. Эти слухи были приукрашены в журналах светской хроники и Фрэнком Капеллой. В книге Мейлер воспроизвел эти слухи, дополнив их приукрашенными деталями.
Далее: «Мейлер предполагает, что у “правых” агентов ФБР и ЦРУ была “огромная мотивация” убить Мэрилин Монро, чтобы скомпрометировать семью Кеннеди. ФБР и ЦРУ были недовольны семьей Кеннеди, потому что после вторжения в Залив Свиней президент предпринял шаги по ограничению власти этих агентств.
В недавнем интервью Мейлер признался, что он не имеет никаких доказательств в поддержку своей теории, и что она основана на его “писательской интуиции” и домыслах.
Второе утверждение было недавно доведено до сведения офиса в Лос-Анджелесе редактором «Terade Magasine» Ллойдом Ширером.
Это утверждение заключается в том, что в 1964 году агенты ФБР отправились в телефонную компанию в Санта-Монике, штат Калифорния, и изъяли “бумажные ленты” с записью телефонных звонков Мэрилин Монро. Некоторые из них, по словам Мейлера, предположительно были адресованы Белому дому в ночь ее смерти. Это не соответствует действительности. Ни в архивах Лос-Анджелесского офиса, ни в штаб-квартире ФБР нет данных, указывающих на существование каких-либо подобных записей.
Норман Мейлер признает, что не располагает доказательствами в поддержку своей теории о причастности ФБР или ЦРУ, но использует этот версию для создания сенсационного эффекта. Он утверждает, что мотивом написания книги была острая нужда в деньгах».
Все последующие версии представляют собой лишь различные вариации концепции, предложенной Норманом Мейлером.
Но почему магнаты индустрии развлечений так упорно продолжают продвигать эти версии?
Ответ на этот вопрос следует искать в аристократических кругах высшего общества.
Благодарю за лайк и подписку!
© 27.02.2026г.