До прошлой пятницы я был обычным человеком, таким, как все. А потом всё изменилось. Всё, кроме меня, я остался прежним, но так не бывает. Если мне кажется, что все вокруг сошли с ума, скорей всего безумен я, но...
Но, надо сказать, и история не знает случаев такого массового и стопроцентного помешательства. Никогда раньше в городскую бухту не падал один из модулей МКС, а перед этим Международная космическая станция не проходила сквозь странный поток невидимых частиц, из-за которого ненадолго сошла с ума вся радиоэлектронная аппаратура, и надолго свихнулись все члены международного экипажа. Достаточно надолго, чтобы всем собраться в модуле "Кибо" и отстыковаться от станции. Не было такого прецедента.
Серебристый цилиндр, кувыркаясь, вошёл в верхние слои атмосферы. Дезориентированные космонавты плавали в отсеке среди комков рвоты. Они сталкивались друг с другом, и на их лицах светились самые счастливые улыбки, а глаза излучали вселенскую доброту и всепрощение. Возможно, эта удивительная картина ввела бы в ступор неулыбчивых мужчин и женщин в Центре Управления Полётами. Возможно... Если бы космонавты не игнорировали сигналы вызова с Земли.
Модуль врезался в атмосферу с изяществом строительного копра. Его форма не была аэродинамичной. Инженеры не предполагали, что "Кибо" могут использовать в качестве спускаемого аппарата. Модуль кувыркался, раскалясь от трения воздуха то с одной, то с другой стороны. Термоизоляция, выполненная по принципу целесообразной экономической достаточности, прогорела. Размазанные равномерным слоем по внутренним поверхностям биологические останки быстро прожарились, и их было бы очень сложно отскабливать будущим исследователям причин. Было бы, если б кому-то в будущем пришло это в голову.
Фантастическое совпадение заключалось в том, что "Кибо" не рухнул посреди океана, смыв пару-тройку портовых городов, не долбанул по каким-нибудь центрам силы. Пылающим метеором, особенно ярким при свете дня, он врезался в воды Севастопольской бухты. И по не менее удивительному совпадению на глубине пяти метров в тот момент находился исследовательский батискаф. А болтался он там, потому что рядом с ним находился гигантский сероводородный пузырь который, не особо спеша, двигался к поверхности. "Кибо" пробил относительно тонкий слой воды, провалился в заполненную сероводородом полость. Раскалённая оболочка модуля, его кинетическая энергия и сила трения воспламенили сероводород. Пылающий газ выбросило наружу.
Так же, как это было сотню лет назад, Севастопольская бухта пылала. Горела сама вода. Взорвались баки парома и пары катеров у причала Артбухты. К великой радости севастопольцев сгорел "голубой унитаз", уродливое наследие недавних времён. Поднявшейся волной выбило стёкла в гостинице "Севастополь", внутри начался пожар, и от неё тоже мало что осталось. Набережная Корнилова и мыс Хрустальный пострадали больше всего. Здорово досталось и Институту биологии южных морей. В стеклянный купол центрального бассейна аквариума рухнул пылающий батискаф, и та живность, которую не размазало по стенам, просто сварилась.
Но всё могло быть значительно хуже. Если б не пузырь сероводорода, цунами, поднятое модулем "Кибо", уничтожило бы весь центр. А так пострадала только Артбухта, и то не фатально.
Кое-какие западные СМИ сразу заявили, что, раз модуль японский, значит, это месть островитян за смытую цунами Фукусиму, и даже предъявили неопровержимые улики в виде: доказательств нет, но с высокой степенью вероятности... мы-то все знаем, кто это сделал. Но к тому времени вряд ли эта тема интересовала российское руководство. Хватало проблем поважнее.
Помимо столба кипящей воды в небо ударила струя пара. В тропосфере образовалось огромное облако, которое накрыло почти весь город. Облако почернело, начался ливень. Он продолжался сутки. Потоки пузырящейся воды с рёвом врывались в городские стоки. Они проходили фильтры водоочистных сооружений и поступали в городской водопровод.
Для Севастополя вода имеет особое стратегическое значение. В городе в ту пятницу находилось чуть меньше миллиона человек. Люди мылись под душем, их дети пили воду из-под крана, их родители поливали из шлангов свои огороды. Все они смывали воду в туалете и мельчайшие капли воды зависали в воздухе, а потом оседали на горизонтальных поверхностях, кусках мыла, зубных щётках.
А когда ливень кончился над городом повис туман, и провисел два дня. И сквозь него тоже ходили люди, и вдыхали влажный воздух в лёгкие, потому что обязательное ношение масок уже отменили, да и вряд ли бы они помогли. Туман затекал в квартиры и дома, и севастопольцы ощутили на своей шкуре то, к чему давно привыкли питерцы. Мокрое полотенце, оставленное вечером сушиться на верёвке, к утру останется мокрым.
В обычно сухом Севастополе в тот период было очень много воды. Везде, кроме одного места. Там не было воды, но был я.