Представьте себе город, где один канал длиной всего 8 километров унёс больше жизней, чем иные войны. Где в 1923 году за несколько месяцев воды Обводного канала сомкнулись над головами 89 человек. Где люди шли топиться не от безысходности, а от внезапного, необъяснимого зова — как будто кто-то шептал им прямо в ухо: «Прыгай. Здесь всё кончится». Обводный канал — не просто инженерный объект, вырытый в начале XIX века для отвода грузовых барж. Это граница между двумя мирами: живым Петербургом и чем-то древним, голодным, что никогда не умирает по-настоящему. Всё началось зимой 1923-го. Рабочие рыли траншею под теплотрассу на участке между Боровским мостом и устьем Волковки. На глубине нескольких метров лопаты наткнулись на круг из гранитных плит. Плиты были уложены идеально, словно столетия назад. На каждой — вырезанные знаки, похожие на древние руны или шаманские символы. В центре круга лежала чёрная доска с выжженными иероглифами. Археолог Гвоздинский, прибывший на место, заявил: это пре
Проклятие Обводного канала: почему тёмные воды Петербурга забирают жизни каждое десятилетие
27 февраля27 фев
1
3 мин