В последнее время я всё чаще ловлю себя на мысли, которая приходит обычно глубокой ночью, когда Гоша уже спит, свернувшись калачиком в ногах, а за стеной у соседей затихает очередной скандал. Мысль простая и одновременно леденящая: а что после меня останется?
Нет, я не собираюсь помирать прямо завтра. Хотя, как вы знаете, с моим везением и здоровьем, которое я десятилетиями успешно убивал пельменями и сигаретами, загадывать не приходится. Но вопрос не в дате. Вопрос в содержании.
У нормальных людей есть ответ. После нормального человека остаются дети. Потом внуки. Фотографии в альбомах, которые кто-то будет листать и вспоминать. Могила, на которую будут приходить, пусть раз в год, но будут. Имя, которое будут произносить вслух не только в разговоре с соседями по палате в доме престарелых.
А что останется после меня?
Давайте по пунктам. Квартира. Двушка в Москве. Единственное, что у меня есть по-настоящему ценного. Кому она достанется? Дальним родственникам, которые вспоминают обо мне только тогда, когда им нужны деньги? Или когда нужно похвастаться, что «у нас в Москве есть племянник»? Я им, если честно, не особо доверяю. Тётя Зина с дядей Витей, конечно, хорошие люди, но после того случая с ремонтом и моим отказом в деньгах, отношения стали… прохладными. Они получат квартиру и, наверное, даже не вспомнят, что я тут жил, дышал, мучился и писал свои печальные статьи.
Можно, конечно, завещать другу. Тому самому, с которым мы с песочницы. Но у него своя семья, свой дом, несколько квартир, свои планы. Ему моя двушка без надобности. Он её продаст, и хорошо, если часть денег потратит на поминки. А потом заживёт своей жизнью, и через год моё имя сотрётся из памяти окончательно.
Деньги? Какие деньги. У меня есть накопления, но их хватит только на то, чтобы не работать и не умереть с голоду. Вряд ли после меня останется счёт в банке, который кого-то взволнует.
Вещи? Мои вещи — это горький смех. Старая мебель, доставшаяся от бабушки, книги с потрепанными страницами, которые я читал по ночам, чтобы не сойти с ума от тишины, гитара, на которой я уже лет десять как не играю нормально, и куча одежды, которую носить приличным людям стыдно. Всё это полетит на помойку в первые же дни. И правильно. Кому нужны треники с пузырями на коленях?
И вот когда я перебираю всё это в голове, я понимаю: всё, что останется после меня реального — это то, что я написал. Вот эти статьи. Этот канал.
Смешно, правда? Жирный, лысеющий неудачник, который боится выходить из дома, потому что стыдно за свою внешность, который экономит на фруктах и дошираке — и вдруг наследие. Цифровое. Виртуальное. Которое, кстати, тоже может исчезнуть в любой момент. Дзен закроют, сервера отключат, и всё. Нет меня.
Но пока это есть. Пока вы это читаете. И, может быть, кто-то через год, через два наткнётся на мои старые статьи и подумает: «Блин, чувак реально был в депрессии, но писал так, что хотелось жить дальше». Или: «Какой же он нытик, фу». И то, и другое — реакция. Значит, я был. Значит, мои мысли кого-то зацепили.
В этом есть что-то… утешительное, что ли. Я не оставлю после себя детей. Не оставлю денег. Не оставлю дел, которыми можно гордиться. Но я оставлю след. Цифровой, эфемерный, но след. Тысячи, десятки тысяч слов. Исповедь человека, который проиграл в эту игру под названием «жизнь», но не побоялся в этом признаться.
Бывают ночи, когда я перечитываю свои старые статьи. Те, что писал год, два, три назад. И удивляюсь: неужели это писал я? Неужели во мне столько боли? Или, наоборот, столько иронии? Это как разговор с самим собой через время. И я понимаю, что, возможно, для кого-то из вас, незнакомых мне людей, этот разговор тоже важен.
Гоша в такие минуты подходит, смотрит на экран, будто тоже читает, и трётся головой о мою руку. Коту плевать на наследие. Ему важно, чтобы миска была полная и чтобы я был рядом. И в этом есть своя, кошачья, мудрость. Может, и мне плевать? Может, просто жить, пока живётся, и не думать о том, что останется?
Но не получается. Слишком много времени на размышления. Слишком много тишины. Слишком остро осознаёшь, что ты — временный гость в этом мире. И единственное, что может тебя продлить — это память. А память без семьи и детей держится только на словах.
Так что вот он я. Дмитрий, 39 лет. Неудачник. Блогер. Человек, который после себя оставит только этот канал. И, знаете, когда я формулирую это так, мне становится почти спокойно. Потому что лучше оставить что-то, пусть и виртуальное, чем вообще ничего. Пусть мои статьи живут своей жизнью. Пусть их читают, комментируют, может быть, даже сохраняют. Пусть кто-то узнаёт в них себя и перестаёт чувствовать себя одиноким.
В конце концов, разве не в этом смысл? Не в том, чтобы оставить после себя кирпичи и деньги, а в том, чтобы твой опыт, пусть и горький, кому-то пригодился? Или хотя бы просто был замечен.
Вот такая философия у нищего блогера из Москвы. Живу в двушке, ем дешёвые пельмени, пишу статьи и надеюсь, что после меня останется не только пустая квартира. Что-то, что нельзя потрогать, но можно почувствовать.
А Гоша, кстати, только что запрыгнул на клавиатуру и написал какую-то абракадабру. Видимо, решил оставить свой след прямо сейчас. Ну, пусть. Вдруг это его способ сказать: «Не парься, хозяин, мы ещё поживём». И я с ним согласен. Поживём. А там видно будет.