Эпоха "солдатских императоров", кажется, оказала довольно сильно влияния на будущий успех христианской проповеди. Классическая римская аристократия, жившая памятью о славных днях Сената, постепенно была оттеснена от военного командования профессиональными военными, выдвинувшимися из простых солдат. Они перестраивают римскую армию, делая ее более мобильной для реагирования на возникающие варварские набеги. Множественные изменения привели к тому, что численность армии удвоилась, что также удвоило и расходы на ее содержание. Вот как Лактанций описывает результат реформы императора Диоклетиана:
Число взимающих настолько стало превышать число дающих, что колоны, разоренные непомерными повинностями, забрасывали поля, и хозяйства превращались в леса.
"Неотесанные варвары" получают все больше и больше власти. Уже упомянутый Диоклетиан был сыном вольноотпущенника из Далмации, а его цезарь Галлерий пас скот в Карпатах. Их восхождения к власти было немыслимо в прошлые времена, но при этом совершенно заслуженным в нынешние. Они и их наследники выбирали себе помощников их той же среды. Так, сын мелкого торговца и гардеробщика имел все шансы стать префектом претория, от которого зависело благополучие и стабильность целой империи!
Обращение императора Константина Великого в христианство, а также высших классов римского общества явилось следствием переворота, поместившего императорский двор в общество тех самых "новых" людей, которым была совершенно не свойственна тоска по былому величию Рима. Хочется сказать, что их взгляд направлен в светлое будущее, но скорее все же устремлен в настоящее, ибо ветер перемен трепал лишь верхушку Векового Дуба. В основании же мало что изменилось: язычество все также оставалось в почете, землевладельцы богатели, крестьяне беднели. В общем, все как всегда.
Однако, не стоит думать, что со старым Римом покончено! Ведь Рим – круто! Новая аристократия стремилась "привиться" к корню Древней Рима. Но как это сделать? Прилежно осваивать и изучать античную литературу! Банальное следование привычным шаблонам жизни аристократа не приносило определенности, в отличие от поведения античного героя. Искреннее стремление к совершенству и образованности могло сделать человека частью великого прошлого. Человек, с помощью образования ставший достойным идеалом для подражания. Такой человек изображался на саркофаге спококойно глядящим в открытую книгу. Вскоре, этот образ станет одним из атрибутов святости: епископ со Священным Писанием или евангелись, скловшийся над листом пергамента, являются прямыми потомками позднеантичного ученого.