Путь к выполнению боевой задачи лежит через поле, заросшее травой. Поле это когда-то было сельскохозяйственными угодьями, но за несколько лет заросло травой, которая вымахала выше человеческого роста. И заросло так обильно, что и в полметре впереди ничего не видать, только лес травы. И она ещё не сгорела в пламени войны, потому что боевых действий тут ещё не было, места не проторенные воронками и траками.
Если посмотреть на них сверху, группа как муравьи в этой траве.
— Как называется эта трава? — тихо спрашивает Айтишник, поправляя очки на запотевшем от напряжения лице.
— Я не знаю, — отвечает Рим, который идёт следом.
Он действительно не знает, ведь он не ботаник, а автослесарь. А Айтишник — самый настоящий айтишник и к тому же умный. Рим как-то откровенно разговаривал с ним, интересовался, как айтишники попадают на фронт, и не просто на фронт, а в разведку полка. А причина проста, поиск своей личностной свободы. Личностной свободы, удивился Рим, где она, эта свобода, в чём? И тогда Айтишник рассказал свою историю.
Он был умным, да, а умные человеки постоянно что-то придумывают оригинальное. И Айтишник придумал какую-то программу, которая может заработать кучу денег (он пытался объяснить, что именно он придумал, но Рим, далекий от этих дел, так и не понял). И даже написал её. А чтобы развить, реализовать и продвинуть — нужны деньги. И очень большие деньги. А Айтишник был бедным студентом. Вечная история капитализма — ты умный и бедный, но находятся богатые люди с деньгами, которые становятся сначала твоими спонсорами, потом партнёрами, а потом, когда всё на мази — просто вышибают тебя из бизнеса, ты им уже не нужен со своими закидонами. И Айтишника тоже вышибли, точнее, загнали в такие рамки, из которых он сам ушёл.
А затем Айтишник занялся поиском своей личностной свободы. На дядю он работать больше не хотел, а средств начать и запустить новый свой проект у него не хватало, ведь пришлось бы снова обращаться к спонсорам. А тут война началась и он, довольно патриотичный молодой человек, решил пойти повоевать полгодика в добровольческом отряде, узнать каково это, проверить себя на прочность. Узнал, через полгода сказал, ну его нафиг. Айтишник покайфовал дома с месяцок, а затем его мобилизовали и он снова попал на войну. В одну реку, конечно, не войти дважды, но это была уже другая река. И его бы, по идее, засунуть куда-нибудь в какие-нибудь радиотехнические войска, по профилю, но засунули в мотострелки. И он теперь продирается вместе с Римом и остальной группой сквозь высокую траву.
Поле обширное, примерно с километр. По краям этого поля идут посадки. В посадках тоже продвигаются вперёд группы разведроты мотострелкового полка. Ну как продвигаются, должны, по идее, ведь задачи поставлены. А задача группы Ратмира — пройти поле, занять шоссейку, окопаться возле неё и ждать дальнейших распоряжений. Через поле есть тропинка, такая хорошо протоптанная тропка, но она заминирована, а в группе Ратмира нет сапёра.
Должен быть сапёр, но вот нет его, за время военных действий происходят всякие пертурбации и слово "должен" осталось только на Большой земле, а не здесь, в траве марсианской впадины. Тут вообще всё не похоже на планету Земля: ночи тёмные, хоть глаз выколи, а звездами так усыпано это чужое небо, будто действительно смотришь на него из чужой Галактики.
Итак, тропинка заминирована, несколько растяжек были сняты в ходе продвижения, а затем Ратмир резонно решил, что впереди могут быть монки и прочая бяка, прикопанная в земле и решил, что безопаснее будет двигаться в траве, метрах в трёх-четырех по курсу тропинки. Какой идиот будет минировать заповедную траву? Разве что лепестки посеют, да и то вряд ли. И группа теперь двигается в траве, старается бесшумно, но всё равно создаёт собой шум, ветки цепляются за одежду и амуницию, рюкзаки.
Зона продвижения этого полка — это поле и две лесополки. Правее где-то двигаются десантники, у них такая же нарезка, следующее поле, а левее продвигается штурмовой отряд оркестрантов. Взаимодействия между всеми подразделениями смежников никакое, то есть, его нет от слова вообще. Ни координации, ни общей волны радиосвязи.
Но утром, в деревне, Ратмир разговаривал с ребятами из Оркестра и те разносят трассер, что вчера их группа столкнулась с ДРГ противника, которые одеты в российское обмундирование, имеют такие же повязки и при встрече кричат "Свои! Мы из девяносто восьмой!", а при приближении открывают кинжальный огонь. Нужно быть бдительными и, услышав такие слова — просто валить наглушняк такие группы, пока они не открыли огонь первыми. Ратмир обменялся с оркестрантами паролями, на случай, если они вдруг случайно встретятся во время выполнения задач, а десантников он не видел и вовсе, они в деревне не появлялись, у них другое место дислокации.
Они идут гуськом, друг за другом, под завязку нагруженные боеприпасами, оружием и провиантом и по ощущениям уже прошли не меньше половины поля, а сколько именно — не знает никто. Ратмир — самый опытный в группе, он ещё до войны был контрактником, а больше из старых и нет никого, остальные воюют значительно меньше и опыта у них с гулькин нос.
А в группах, которые продвигаются по посадкам — и того хуже; в группе Корсара самый старший имеет боевой опыт два месяца, остальные — молодняк, в группе Варандея ещё менее опытные бойцы, из последнего пополнения. Как докатились до этого, Рим не думает, но знает, что профессиональные кадры за это время значительно истрепались и превратились в ископаемых мамонтов.
Левее, видимо, в лесополке, слышится стрелкотня, но быстро затихает. Группа Ратмира замирает в траве на несколько минут, но затем идёт дальше.
Впереди по курсу движение, кто-то продвигается в их сторону по густой траве. Кто именно — не видно, но идут-то со стороны противника, Ратмир поднял руку, группа снова замерла, присела, прицелилась в стену травы.
— Стой, кто идёт! — кричит Ратмир по уставному.
Спустя какое-то время раздаётся в ответ: — Свои! Не стреляйте! Мы из девяносто восьмой!
— Пароль? — спрашивает Ратмир.
— Ракета! — чуть погодя и посовещавшись, отвечают ему.
Ратмир больше ничего не спрашивает, он сигналом отдает приказ своей группе открыть огонь на поражение. Свинец из пулемёта и автоматов плотно режет стебли впереди, парни зашвыривают в траву ещё и несколько гранат навесиком, на удачу. Раздаются взрывы и стоны. В ответ тоже раздаются автоматные очереди. Уходим, приказывает Ратмир и группа отступает назад, отстреливаясь. Правее, в лесополке тоже идёт стрелковый бой, оттуда слышатся выстрелы и взрывы. Группа Ратмира покидает поле и возвращается на исходные.
Выйти удалось без потерь. Ратмир пробует связаться с группой, ведущей бой в лесополке, но ему никто не отвечает. Тогда командир группы связывается с командованием. Связь неустойчивая, всё же они оттянулись далеко. Но сквозь бульканье и помехи можно разобрать сообщения. Ратмир докладывает обстановку и получает новую задачу от ротного: часть его группы уходит в правую лесополку, на помощь встрявшей разведгруппе, часть группы окапывается и остаётся контролировать подходы к полю, а часть уходит в левую лесополку на усиление группы, находящейся там, в ней есть потери.
Ратмир распределяет людей: — Слава и Малгобек, вы со мной, уходим на помощь в правую полосу. Химик, Парамон и Сигурд, остаётесь здесь и окапываетесь вон на том холме, Химик — старший. Рим и Айтишник — идёте на усиление в левую полосу, они напоролись на опорник, командира ранило и группа отошла, Рим — старший. Соберите там всех этих несмышлёнышей и попробуйте взять этот опорник и закрепиться.
Тем временем звуки выстрелов в лесополке затихают, но подгруппа Ратмира уходит на новую задачу в сторону правой полосы, часть группы поднимается на холм и начинает окапываться, а Рим с Айтишником идут по своему назначению. Айтишник провоевал больше, но старшим назначен Рим, потому что Айтишник хоть и опытный, но тихоня и какой-то безропотный, а Рим старше его по возрасту и более решительный, он умеет принимать решения и взять на себя ответственность.
Вот и топают они теперь по грунтовке к посадкам, теперь впереди шагает Рим, Айтишник за ним. Раций у них с собой нет, рации только у командиров групп, а Ратмиру не удалось связаться ни с Корсаром ни с группой Варандея. Но есть пароль — Геленджик и они знают отзыв, на случай непоняток, так же есть пароли оркестрантов, которыми их на всякий случай снабдил Ратмир, паролей десантников у них нет.
Рим с Айтишником углубляются в лесополосу и идут довольно бесшумно. Где-то впереди должна находиться группа Варандея, но самого командира уже унесли, впереди — неизвестность. Папоротники тут стоят ростом по пояс, но продвигаться можно, деревья и дикий вишняк не так густы, а подгнивший наст под ботинками не столь трескуч. Идут они осторожно, внимательно смотрят под ноги и по сторонам, как настоящие заправские разведчики. Здесь водятся маленькие серые птички, они порхают от дерева к дереву, а где-то в глубине раскатисто щёлкает старый ворон.
И тут Рим слышит где-то впереди слабый щелчок предохранителя и клацанье затвора. Кто впереди? Малыши-первоходы из группы Варандея или противник?Рим с Айтишником синхронно приседают и Рим кричит: — Геленджик!
И тут кто-то впереди истошно орёт: — Огонь!
И на них обрушивается лавина огня. Рим падает на землю и закатывается под ствол дерева, Айтишник делает то же самое и выставил вперёд автомат, собираясь открыть огонь.
— Не стреляй! — кричит ему Рим, сверху на него сыплется кора дерева, содранная пулями. Вокруг кружатся листья папоротников, посечённые свинцом.
Рим не знает, кто впереди, противник или свои, и продолжает кричать: — Геленджик!!! Геленджик!!! Не стрелять!!! Мы свои!!!
— Я трёхсотый! — кричит Айтишник, он переваливается на бок и пытается достать аптечку.
— Пацаны, не стреляйте! — кричит Рим. — Мы свои! Геленджик!
— Это свои! — раздается где-то впереди озадаченный возглас.
Стрельба прекращается.
— Пароль Геленджик! Отзыв? — требует Рим, готовый открыть огонь на поражение.
— Москва! — раздаётся впереди.
Отзыв верный, Рим облегчённо выдыхает, затем ползёт по пластунски к Айтишнику, всё ещё не решаясь подняться. Того действительно зацепило в руку, и, кажется, перебита кость. Рим помогает побледневшему Айтишнику перевязаться, накладывает жгут выше раны, смотрит на часы, вырывает из записной книжки листок и пишет записку с временем. Он не знает точно, правильно это или нет, но решает, что хуже от этого не будет. Среди папоротника появляются молодые бойцы из группы Варандея. Судя по лицам, они перепуганы.
— Кто старший? — спрашивает у них Рим. — Кто отдал приказ открыть огонь?
— Я старший! — деловито протискивается вперёд один из бойцов, приземистый и пухлый. — Назначен командиром, после того, как Варандея ранило! Я отдал приказ, это была оправданная мера! Нам никто не сообщал, что свои подтянутся, решили что противник решил нас окружить! Что тут у вас? Дай-ка посмотрю! Да ничего страшного! Аа, рука, ерунда! Жить будет!
И тут Рим внезапно узнаёт этого перца. Это Ашот. С Ашотом Рим познакомился ещё в учебке и это был заливной свистобол, очень коммуникабельный, располагающий к себе весёлый человек, кажется, из Краснодара. Что только он не плёл своим слушателям в казарме. По его словам он служил и в спецназе ГРУ и в Оркестре и в Сирии и Ливии и вообще был тёртым калачом. Врал он так правдоподобно, что ему верили и он быстро втирался в доверие к командованию и личному составу. А когда правда вскрывалась и Ашота уже хотели бить, он сразу куда-то исчезал и появлялся там, где его ещё никто не знает.
Рим был изрядно удивлён, когда узнал, что Ашот попал в разведку полка, но затем Ашот пропал, кто-то сказал, что он сильно заболел животом и попал в госпиталь, и Рим решил, что Ашот запятисотился или списался и больше они никогда не встретятся. И вот она, неожиданная встреча, при таких обстоятельствах.
Рим встаёт на ноги и решительно идёт на Ашота. Тот узнаёт его и пятится.
— Да я не хотел, честно, брат! — кричит Ашот, отступая назад. — Я нечаянно! По рации никто ничего не говорил! Ну ты чего? Куда ты идёшь? Зачем ты на меня идёшь? Давай успокоимся и всё обсудим! Давай поговорим, брат! Ведь всё обошлось! Всё почти в порядке!
— Он выключил рацию, когда командира унесли, — сообщает Риму один из бойцов. — Сказал, что она демаскирует позицию, привлечёт внимание, а гарнитурка где-то потерялась.
— А пароль?! — отчаянно кричит Рим. — Вы не слышали пароль?!
— Слышали, — отвечает кто-то. — Но нам приказали открыть огонь.
Рим бьёт Ашота прямо в лицо, коротким, но сильным ударом. Ашот хрюкает, хватается за нос и падает в папоротник. Рим добавляет ему ногами, Ашот скулит на земле, пытается увернуться, но грузное его тело не даёт ему это сделать.
— Рацию! — требует Рим и из папоротника поднимается дрожащая рука с рацией.
— Не убивай, брат! Не убивай! — приговаривает Ашот, бодро отползая на безопасное расстояние.
— Да нужен ты мне, — цедит Рим и включает рацию.
— Приём... как слышно меня? — из динамика раздается голос Ратмира.
— На связи Рим, — говорит Рим, нажимая тангенту.
— Что у вас там? Нашли группу? — интересуется командир.
— Группу нашли, — подтверждает Рим.
— Что у вас за стрелкотня была? — спрашивает Ратмир.
— Не сдавай меня, брат! Не сдавай! — рыдает Ашот, прячась под деревом.
— Напоролись на ДРГ противника, — скривив губы, отвечает Рим. — Рассеяли, они отошли, у нас один трёхсотый.
— Эвакуируйте самостоятельно, — предлагает Ратмир. — Задача остаётся прежней.
— Ты как? — спрашивает Рим у Айтшника. — Идти можешь?
— Идти могу, — неуверенно говорит Айтишник. Он бледен, еле стоит на ногах и чуть покачивается от боли.
— Ты, парень, — показывает Рим на одного из бойцов, совсем молоденького и щуплого. — Как тебя зовут?
— Вадик, — растерянно отвечает тот и поправляется: — Позывной Геракл!
— Ясно, Вадик-Геракл, — ухмыляется Рим. — Вот тебе боевая задача, сопроводи Айтишника до хозяйства, на всякий случай.
Боец приобнимает Айтишника и они медленно уходят.
— Принимаю командование на себя, — сообщает Рим всем остальным. — Показывайте, где там этот опорник, будем его брать.
— А мне что делать? — спрашивает повеселевший Ашот, радуясь, что его не сдали.
— А ты пойдёшь на штурм в первых рядах, — обещает Рим и предостерегает: — Попробуй только загаситься или струсить!
***
Рим и Айтишник встретятся снова только через два года, обрадуются, обнимутся.
Вспомнят тот случай, вместе посмеются над незадачливым Ашотом.
— А что с ним, кстати, стало потом? — спрашивает Айтишник.
— Понятия не имею, — отвечает Рим. — После той задачи я его больше не видел. Нас перебросили на другое направление, пока ты был в госпитале, а там начались городские бои и всё завертелось, из того состава мало кто в живых остался. Так что тебе, можно сказать, повезло. А Ашот наверняка сейчас торгует шашлыком в Краснодаре или таксует, такие не умирают.
— Точно! — смеётся Айтишник и спрашивает: — А те, кто тогда встретился нам в траве, не выяснили, кто это был?
— Этого я не знаю, — отвечает Рим. — Мы тогда взяли два опорника, закрепились на опушках, а по полю пошли танки.
Айтишник долго лечился, ему собирали руку, потом отправили в отпуск, а после он стал птичником, наконец-то ему нашли более подходящее применение.
— А представляешь, если бы тогда небо было в птицах как сейчас? — говорит Айтишник. — Мы бы даже половину того поля тогда не прошли, всех бы положили. И в лесополках и на холме. И в танках. Всех.
— Да, — соглашается Рим. — Нам тогда воевать было явно комфортнее. Бестолково, страшно, но сейчас понимаю — комфортнее, никто над головой не докучал. Но Ратмир жив, Корсар сейчас дома, ты жив, Химик и Малгобек живы, а значит, будем жить дальше!
— Конечно будем! — кивает Айтишник.
2025г. Андрей Творогов
От редакции. Этот рассказ мы достали из загашников. Какое-то время новые рассказы Андрея Творогова у нас не будут публиковаться, у него проблемы со здоровьем, будут делать операцию. Надеемся, что всё разрешится благополучно.
Желающие поддержать нашего автора военных рассказов могут это сделать, отправив какую-нибудь символическую сумму для А.Творогова на карту редактора ( Сбер 2202 2032 5656 8074 редактор Александр К.), или перевести донат через кнопку Дзена "Поддержать". Автор очень ценит Ваше отношение и участие и всегда выражает искреннюю благодарность. Вся помощь от читателей передается автору, за февраль она фиксируется тут, вместе с вашими пожеланиями.
Рассказы А.Творогова публикуются только на нашем канале, прочитать их можно в этой подборке.