Почему Валерия панически боится откровений своего первого мужа? Когда в начале двухтысячных вся страна, затаив дыхание, утирала слезы сочувствия хрупкой певице, сбежавшей от мужа-тирана, где-то в тихом немецком городке седой музыкант горько усмехался, глядя в экран телевизора.
История восхождения на ослепительный музыкальный Олимп - это всегда глянцевая сказка для толпы. Но если соскоблить позолоту софитов, под ней часто обнаруживаются сломанные судьбы, выжженные души и хладнокровные предательства.
Именно такую, невыносимо горькую и лишенную всякого пафоса изнанку чужого успеха решился показать Леонид Ярошевский - человек, который был первым мужем той, кого сегодня миллионы знают как Валерию.
Спустя три десятилетия молчания, устав от глянцевых интервью бывшей жены, он решил взорвать информационную бомбу. Его слова, прозвучавшие в автобиографической книге, ударили наотмашь: человек, подаривший юной провинциалке путевку на большую сцену, твердо уверен, что его просто растоптали.
- По его версии, он был не более чем удобным стартовым механизмом, трамплином, от которого технично оттолкнулись, чтобы взмыть к звездам. И самое страшное в этой истории даже не сам факт расставания, а та пугающая холодность, с которой была переписана история.
Кстати, внимательно наблюдая за телевизионными исповедями бывшей жены о «невыносимой жизни с тираном Шульгиным», Леонид обратил внимание на одну физическую деталь - знаменитую «отметину», которую певица предъявляла как доказательство жестокости продюсера.
- Эта деталь заставила Ярошевского окончательно понять, что перед ним разыгрывается гениальный спектакль. Но к этой поразительной тайне, полностью разрушающей миф о беззащитной жертве, мы вернемся в самом финале этой статьи.
Грязь провинциальных дорог и джазовые миражи
Чтобы понять масштаб этой драмы, нужно перенестись в серый, пропахший сыростью и безнадежностью 1985 год. Тогда не было никакой утонченной Валерии...
- Была Алла Перфилова - никому не известная девчонка из крошечного городка, зажатого тисками советской безнадеги. А вот двадцатипятилетний Леонид Ярошевский на тот момент уже был локальной легендой. В родном Саратове его джаз-бэнд собирал аншлаги, музыканты горели идеями, а их инструменты звучали дерзко и свежо. Для полного триумфа не хватало лишь одного - гипнотического женского вокала.
- Когда Леонид впервые услышал голос Аллы на одном из местечковых конкурсов самодеятельности, его словно ударило током. В этом звучании была невероятная сила, скрытая под слоем провинциальной зажатости. Одержимый идеей сделать из нее солистку, он совершил поступок, который сегодня кажется безумием.
- Ранней весной, проваливаясь по колено в ледяную грязь, он отправился в Аткарск - населённый пункт в сотне километров от областного центра. У него не было даже точного адреса. Он просто шел по раскисшим улицам, расспрашивая прохожих, пока чутье не привело его в местный Дом культуры.
Когда юная Алла услышала предложение стать солисткой настоящего джазового коллектива, ее глаза загорелись тем самым огнем, который позже спалит всё на ее пути. Это был билет в другую галактику. Однако на пути встала мать будущей звезды, женщина строгих правил. Она видела дочь прилежной студенткой исторического факультета, а не певичкой в кабаках.
- Если бы в тот день Леонид сдался, история певицы российской эстрады пошла бы по совершенно иному сценарию. Алла, вероятно, до самой пенсии проверяла бы тетрадки в аткарской школе. Но Ярошевский включил все свое обаяние.
- Он дал железную гарантию. что работа в филармонии станет лишь первой ступенью, а дальше он лично пробьет для нее целевое направление в легендарную Гнесинку. Москва - вот что сломило сопротивление матери.
- Позже, уже в статусе известной певицы, Валерия будет рассказывать в мемуарах о фантастическом конкурсе в музыкальное училище, где якобы сотня гениев билась за одно место.
Услышав это, Леонид лишь саркастично качал головой: в реальности конкуренция едва дотягивала до пяти человек на место, но разве такая будничная цифра подходит для легенды о великом преодолении?
Ледяное крещение и вкус яблочного повидла
То, что началось как сказка, быстро обернулось суровым выживанием. Гастроли от советской филармонии в середине восьмидесятых напоминали ссылку. Представьте себе картину: глухая зима, промерзшие насквозь деревянные клубы в забытых богом деревнях, где изо рта валит густой пар. Старые дребезжащие автобусы, в которых не работали печки, и холодные гостиницы с туалетом в виде выгребной ямы на улице.
В этих спартанских условиях артисты выдавали по три концерта в день. Взрослые, закаленные жизнью мужчины-музыканты выли от усталости и холода. И именно здесь, среди заледеневших стен и пустых прилавков, где из еды можно было достать только чёрствый хлеб, растительное масло да слипшееся яблочное повидло, Леонид впервые увидел истинное лицо своей подопечной.
- Семнадцатилетняя домашняя девочка не проронила ни слезинки. Она не жаловалась, когда кипятила воду в кружке, не устраивала истерик из-за отсутствия горячего душа. В ней обнаружился титановый стержень. Она просто делала свое дело с холодной, машинной точностью...
Уже тогда Леонид заметил в ней ту самую абсолютную, ледяную невозмутимость, которая спустя годы заставит его сильно усомниться в рассказах о том, как кто-то мог годами безнаказанно издеваться над этой женщиной. Но главный козырь, доказывающий фальшь телевизионного образа, Ярошевский берег до поры до времени.
Сквозь тернии - к венцу
Трудности сближают, а совместное преодоление нищеты рождает иллюзию вечной преданности. Вскоре суровые гастрольные будни незаметно переросли в нечто большее. Леонид и сам не понял, в какой момент профессиональная опека трансформировалась в глубокую, всепоглощающую нежность.
- День, когда он сделал ей предложение, Ярошевский помнит до мельчайших деталей. Лучший, тщательно выглаженный костюм, охапка дефицитных роз, колотящееся сердце. Мать Аллы, чей авторитет оставался непререкаемым, благосклонно кивнула.
- Свадьба была скромной, а медовый месяц молодожены провели на гастролях у моря. Для них двоих это было самое счастливое время: соленый ветер, дешевые южные фрукты, шум прибоя и абсолютная, железобетонная уверенность в том, что впереди их ждет великое совместное будущее.
Накопив немного денег выступлениями в престижном саратовском ресторане, они решили бросить вызов судьбе и отправились покорять Москву.
Столичные иллюзии и капустные котлеты
Москва конца восьмидесятых - начала девяностых была жестокой мясорубкой. Рушилась империя, менялись ценности. На сцену ворвалась эпоха синтезаторов, фонограмм и дешевой попсы. Искренний джаз и живой звук оказались никому не нужны на фоне гремящего из каждого утюга «Ласкового мая».
- Страна стремительно погружалась в тотальный дефицит и безденежье. Полки столичных гастрономов зияли пугающей пустотой. Леонид с горькой усмешкой вспоминал то время, что сначала из продажи исчезло мясо, потом пропали даже дешевые пельмени.
- Осталась только капуста. Да и денег хватало только на неё. И молодая жена научилась виртуозно жарить капустные котлеты. Вкус этой бедняцкой, но пропитанной надеждой еды навсегда остался на губах Ярошевского как символ их общей борьбы.
Чтобы выжить, приходилось браться за любую, даже самую абсурдную работу. Однажды Аллу занесло на сюрреалистичное мероприятие под названием «Стоп-СПИД». Это был дикий конвейер из случайных артистов, где начинающие певицы в ультрамини выходили на одну сцену с полуголыми цирковыми акробатками. Для скромной девочки из Аткарска это был культурный шок, но она стиснула зубы и вышла к микрофону. Эмоции были роскошью, которую они не могли себе позволить.
Настоящим спасением стала работа в культовом московском заведении на Таганке, которое в народе называли «баром Высоцкого». Выступления каждый божий день, без выходных, перед сытой иностранной публикой. Это была золотая жила: стабильный заработок и отсутствие проблем с криминалитетом, который тогда контролировал почти весь столичный бизнес. Казалось, жизнь налаживается. Но именно этот относительный успех стал прологом к катастрофе.
Хищник в роговых оправах
Дьявол всегда приходит в привлекательной упаковке. В их случае он носил дорогой костюм, массивные очки и обезоруживающую улыбку. Александр Шульгин, молодой и хваткий продюсер, появился в их жизни как добрый волшебник. Он умел пустить пыль в глаза и быстро очаровал провинциальную певицу перспективами западного рынка.
- Сладкие речи о записи в Мюнхене сделали свое дело. Леонид не стал возражать против поездки жены в Германию на прослушивание - он искренне верил, что они работают на общее благо. Однако из этой поездки Алла вернулась совершенно другим человеком.
Тревога ледяной змеей заползла в сердце Леонида. Заметив его напряжение, супруга пустила в ход тяжелую артиллерию женского коварства. Чтобы усыпить бдительность мужа, она принялась с нарочитым отвращением описывать продюсера: убеждала, что он непривлекательный, обрюзгший, с неприятным рыхлым телом, вызывающим лишь физическую брезгливость.
Леонид выдохнул. И совершенно напрасно...
Ночь, когда закончилась жизнь
Развязка наступила внезапно и буднично, отчего стала еще более жестокой. Обычным московским вечером жена посмотрела на Леонида пустым взглядом и произнесла фразу, которая навсегда разделила его жизнь на «до» и «после»:
- Звонил Саша. Зовёт к себе посмотреть кино. Я поеду?
В этой просьбе таился такой концентрат цинизма, что Ярошевский онемел. Взрослая замужняя женщина отпрашивается у мужа в ночь на квартиру к одинокому мужчине «смотреть кино». Любой идиот понимал, что кроется за этой формулировкой. Но что он мог сделать? Запереть дверь на ключ? Унижаться? Он кивнул...
- Он сидел в пустой квартире, вслушиваясь в тишину, пока стрелки часов безжалостно отсчитывали минуты его персонального ада. Ближе к полуночи раздался звонок. Голос Аллы в трубке звучал ровно, без малейших признаков раскаяния: время позднее, она останется там до утра.
- В ту секунду для Леонида Ярошевского погасло солнце. Как он сам позже признавался, земля буквально ушла из-под ног, а легкие забыли, как дышать. Весь его мир, строившийся на доверии и любви, рухнул, оставив после себя лишь дымящиеся руины.
- Она вернулась на следующий день. Не было ни слез, ни оправданий. Пряча глаза, она сухо бросила: новый покровитель считает, что им с Леонидом пора расстаться. Самое дикое в этой ситуации то, что еще какое-то время после этого признания они продолжали жить в одной комнате, деля один диван.
Не в силах вынести неопределенность, Леонид настоял на мужском разговоре с Шульгиным. Встреча расставила все точки над «i». На отчаянный вопрос брошенного мужа о том, что будет с девушкой, если их творческий и любовный союз потерпит крах, продюсер ответил с пугающей прямотой:
Не переживай, упадет - кто-нибудь другой подберет...
Шаг в бездну и чудесное спасение
Боль от предательства была настолько невыносимой, что реальность начала терять очертания. Леонид пытался утопить горе в дешевом алкоголе, но спиртное не приносило облегчения, лишь разжигая внутренний пожар. В один из таких черных дней, дойдя до точки невозврата, он принял страшное решение.
- Смешав ударную дозу алкоголя с горстью мощного снотворного, он отправился в безлюдный парк. План был прост: уснуть на скамейке и больше никогда не проснуться, навсегда стерев из памяти вкус капустных котлет и звук захлопывающейся за ней двери.
Но у судьбы, видимо, было специфическое чувство юмора. Тихо уйти в небытие не удалось - к полубессознательному музыканту прицепилась местная гопота. Инстинкт самосохранения сработал быстрее, чем подействовали таблетки.
На автомате Леонид вытащил из кармана газовый баллончик «Черемуха» и щедро залил агрессоров едким газом. Поднялся шум, примчался наряд милиции, и несостоявшегося самоубийцу вместо морга отправили в камеру, где его успешно откачали.
Спустя годы Валерия, комментируя этот инцидент, бросит с телеэкранов безжалостную фразу: мол, он все просчитал, принял ровно столько таблеток, чтобы напугать, но выжить. Услышав это, Ярошевский лишь горько усмехнется...
- Пусть это останется на её совести. Ещё одна маленькая, удобная ложь в огромном океане фальши...
Побег из прошлого
Не видя смысла оставаться в декорациях собственного крушения, в 1993 году Леонид ухватился за первую же возможность уехать из страны. Контракт на работу в небольшом австрийском баре стал его спасательным кругом. Планируя уехать на пару месяцев, чтобы проветрить голову, он остался в Европе навсегда. Позже были долгие годы работы в престижном хоре «Bolschoi Don Kosaken» и тихая гавань в Германии. Он заново научился дышать, любить музыку и жить без оглядки на ту, что растоптала его сердце.
Но прошлое не хотело отпускать...
Миф о раненой птице
В начале нулевых информационное пространство России взорвалось. Страна упивалась подробностями грандиозного скандала, где успешная певица Валерия со слезами на глазах рассказывала о нечеловеческих пытках, которым ее якобы подвергал тот самый Александр Шульгин. Газеты пестрели жуткими заголовками о побоях, унижениях и жизни в золотой клетке.
- Леонид Ярошевский читал эти откровения как фантастический роман. Человек, который годами наблюдал за Аллой в самых экстремальных условиях, наотрез отказывался верить в образ забитой овечки.
- Он помнил ту несгибаемую, хладнокровную девушку из промерзших автобусов восьмидесятых. Он помнил, с какой пугающей легкостью она перешагнула через него ради карьеры.
«Зная ее железную хватку и абсолютный контроль над эмоциями, невозможно представить, чтобы она позволила кому-то хотя бы повысить на себя голос, не говоря уже о физическом насилии», - недоумевал музыкант.
Примеряя ситуацию на себя, он понимал, что попробуй он проявить малейшую агрессию в их браке, она уничтожила бы его морально в ту же секунду...
Именно тогда Ярошевский решил выйти из тени. Он принял приглашение на ток-шоу к Андрею Малахову. Он ехал в Москву с одной целью - рассказать правду. Но столкнулся с безжалостной машиной шоу-бизнеса. В студии разыгрывался приторный спектакль всепрощения.
- Каждое слово Леонида, ломающее красивую легенду о святой мученице, было безжалостно вырезано на монтаже. Стране не нужна была правда, стране нужна была сказка с хорошим концом.
Осознав, что телевизионный эфир куплен и перекроен, Ярошевский сел за написание книги. «Валерия: Паровоз из Аткарска» стала криком души человека, уставшего от лжи.
Империя наносит ответный удар
Реакция на книгу была молниеносной и яростной. Новая свита певицы бросилась на защиту ее светлого образа. Сама Валерия с возмущением отвергла любые заявления о том, что Ярошевский имел отношение к ее успеху.
- Она начала переписывать даже собственную юность, утверждая, что всегда метила не куда-нибудь, а на истфак МГУ, и пробилась бы на Олимп при любых обстоятельствах, благодаря своей гениальности.
- В дело вступила и тяжелая артиллерия в лице третьего мужа и продюсера Иосифа Пригожина. Не стесняясь в выражениях, он перевел разговор в плоскость денег.
Какое право этот неудачник имеет рассуждать об успехе великой артистки? Разве он осыпал ее бриллиантами? Разве он вытащил ее на стадионы?
«Они жили в нищете, среди тараканов! Он был лишь ее ошибкой молодости!» - брызгал эмоциями Пригожин, словно измеряя глубину человеческих чувств каратами и квадратными метрами.
Тайна одного шрама (Тот самый)
Где в этой путанице взаимных упреков зарыта истина? Публика, опьяненная блеском российского шоу-бизнеса, давно привыкла верить в те сказки, в которые вложены большие бюджеты. Сегодня Валерия сияет в свете прожекторов, купаясь в роскоши и любви своего могущественного супруга. А Леонид Ярошевский наслаждается тишиной европейской провинции.
Но есть одна деталь, которая разрушает глянцевую легенду о «муже-садисте» словно карточный домик. В самый разгар пиар-кампании по разводу с Шульгиным, Валерия в качестве неоспоримого доказательства пережитого кошмара демонстрировала журналистам некий шрам на ноге. Вся страна содрогалась от ужаса, слушая истории о ножевых ранениях и жестоких издевательствах за закрытыми дверями особняка.
- Леонид Ярошевский, увидев эти кадры, не мог поверить своим глазам. Он знал происхождение этого «страшного шрама от ножа тирана». Это была та самая физическая улика, которая обнажила весь масштаб многолетней лжи...
Дело в том, что эта отметина появилась на ноге певицы задолго до знакомства с Шульгиным. Это был обыкновенный, крайне болезненный фурункул, вскочивший из-за жуткого переохлаждения во время их первых, нищих гастролей по заледеневшим деревням Cаратовской области. Леонид лично видел, как он воспалялся, и как заживал, оставляя после себя тот самый след.
Выдавать след от банального чирья за ранение, нанесенное садистом-продюсером - этот гениальный пиар-ход окончательно убедил Ярошевского в одном. Та холодная, расчетливая девочка из Аткарска, способная кипятить воду в ледяном автобусе и с каменным лицом переступать через влюбленного мужа ради карьеры, никуда не исчезла. Она просто научилась виртуозно продавать публике то, что та жаждет купить - слезы, страдания или чудесное спасение...
- Поделитесь своим мнением в комментариях и поставьте лайк, который поможет каналу развиваться.
- Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить самые интересные и обсуждаемые «ЗВЁЗДНЫЕ» истории.