Найти в Дзене
Большая 7 - Я

Сын сказал, что не доживёт до 20 лет. Что делать маме в такой непростой ситуации?

Сын Антонины страдает тяжёлой формой депрессии. Мальчик уже несколько раз лежал в психиатрической клинике. Как принять тот факт, что скоро он полностью начнёт отвечать за свою жизнь? Мой сын Павел с детства был очень задумчивым и не по годам рассудительным ребёнком. Когда все дети баловались, он стоял в сторонке и наблюдал, а потом спрашивал у меня: «Почему они так себя ведут?». Паше всегда было интересно общаться с ребятами постарше, и я в целом была не против такого общения. Павла я воспитываю одна, с мужем разошлись, когда я была беременна. Был период, я жила с мужчиной, но потом расстались. К слову сказать, отношения с отчимом у Павла были нормальными. Павел никогда не отличался весёлым нравом, был задумчивый, как будто бы всегда в себе. Я думала, что у него такой характер просто, все мы разные, даже каких-то плохих мыслей не возникало. К 13 годам, когда начался активный пубертат, его поведение совсем изменилось. Он стал ещё более закрытым. Если раньше просто любил одиночество, то
Оглавление

Сын Антонины страдает тяжёлой формой депрессии. Мальчик уже несколько раз лежал в психиатрической клинике. Как принять тот факт, что скоро он полностью начнёт отвечать за свою жизнь?

Это началось с 13 лет

Мой сын Павел с детства был очень задумчивым и не по годам рассудительным ребёнком. Когда все дети баловались, он стоял в сторонке и наблюдал, а потом спрашивал у меня: «Почему они так себя ведут?». Паше всегда было интересно общаться с ребятами постарше, и я в целом была не против такого общения.

Павла я воспитываю одна, с мужем разошлись, когда я была беременна. Был период, я жила с мужчиной, но потом расстались. К слову сказать, отношения с отчимом у Павла были нормальными.

Павел никогда не отличался весёлым нравом, был задумчивый, как будто бы всегда в себе. Я думала, что у него такой характер просто, все мы разные, даже каких-то плохих мыслей не возникало.

К 13 годам, когда начался активный пубертат, его поведение совсем изменилось.

Он стал ещё более закрытым. Если раньше просто любил одиночество, то теперь будто бы прятался от мира. Закрывался в комнате, сидел в темноте. Мог не выходить к ужину, почти не разговаривал.

Сначала я списывала всё на подростковый возраст. Гормоны, трудный период, поиск себя. В школе начались проблемы и с оценками, и с одноклассниками. Он говорил, что ему с ними «не о чем разговаривать», что они «пустые», что ему скучно. Он всё чаще задавал вопросы о смысле жизни: «Зачем мы все живём? Мне эта жизнь не нравится».

Сначала я думала, что это какие-то философские размышления подростка, потом мне стало страшно. Сын начал заниматься самоповреждением, я видела, что на его руках царапины и следы от лезвия.

Он перестал радоваться тому, что раньше любил. Забросил компьютерные игры, хотя раньше мог часами играть. Перестал общаться даже с теми немногими друзьями, которые у него были. Сон сбился, он мог не спать до четырёх утра. Утром ходил как зомби, даже разговаривать не мог.

Моя мама мне говорила: «Да всыпь ты ему хорошенько, это всегда помогает». Благо, что я додумалась не слушать её, включила свои мозги и повела сына сначала к психотерапевту. Психотерапевт сразу же дал направление к психиатру.

Психиатр поставил сыну диагноз - депрессия. Также проводили МРТ, были выявлены нарушения в работе мозга. То есть это не просто плохое настроение, а органические проявления заболевания.

Сыну назначили лечение. Таблетки, контроль, постоянные визиты к врачу. Я тогда жила как на иголках, постоянно читала инструкции, сидела на форумах, спрашивала других родителей, правильно ли мы всё делаем.

-2

Первое время стало чуть легче. Он начал спать, нормально есть. Иногда даже выходил со мной в магазин. Я ловила каждую его улыбку как победу.

И вот в 14 лет произошла первая суицидальная попытка — сын принял таблетки, он хотел уйти из жизни. Его сразу же положили в психиатрическую клинику на лечение, я тогда была в шоке, сама ходила к психиатру, мне тоже назначили антидепрессанты, потому что справиться самостоятельно я с этой ситуацией не могла.

Сына выписали из больницы, но моя тревожность никуда не делась, а его состояние не улучшалось.

За это время мы сменили нескольких психиатров, поменяли препараты. Сейчас сыну 16 лет (скоро будет 17). За этот период он ещё раз пытался свести счёты с жизнью и несколько раз лежал в клинике.

После второй попытки я убрала из дома всё, что потенциально может быть опасным. Лекарства — под замок. Острые предметы — под контролем. Я чувствую себя надзирателем, а не матерью. И мне больно от этого, но я боюсь ещё больше.

Он периодически повторяет:

Я не доживу до 20. Просто не получится. Я не хочу.

Что мне делать?

Естественно, сейчас он под моим контролем, но скоро ему исполнится 18 лет, и я уже никак не смогу влиять на его жизнь.

Я живу в режиме постоянной готовности. Если он долго не выходит из комнаты, я сразу стучу. Если он слишком тихий, я настораживаюсь. Если слишком весёлый — тоже боюсь, потому что врачи предупреждали: резкие перепады могут быть тревожным сигналом.

-3

Я пыталась манипулировать, давила на жалость: «А как же я? А как же бабушка и дедушка?». Но он холодно отвечает: «Я сам могу выбирать, жить мне или нет, это же моя жизнь. Вот вы выбираете жизнь, а я выбираю смерть».

И я понимаю, что это не просто слова подростка, который хочет чего-то добиться и пытается такими словами на меня повлиять. В его голове происходят такие процессы, которые приводят к нежеланию жить. Надолго в клинику его никто не положит, только когда случаются сильные депрессивные эпизоды, эмоциональные срывы или попытки суицида.

Психиатры разводят руками, говорят, что всё возможное лечение он получает. Один опытный психиатр, такой умный дядечка в возрасте, сказал мне: «Понимаете, есть такие случаи, когда ничего не помогает. Там уже решение остаётся за вашим сыном».

Мне, как матери, это сложно принять и понять. Эти слова врача до сих пор звенят у меня в голове. Как приговор, как будто у меня из рук забрали последнее — возможность хоть как-то защитить своего ребёнка.

Иногда я сижу и думаю: а в чём я ошиблась? Где тот момент, когда нужно было заметить раньше, настоять жёстче, обнять крепче? Может, я слишком много работала. Может, слишком мало разговаривала. Может, нужно было быть строже. Или, наоборот, мягче.

-4

Материнская вина — она как фоновый шум. Ты вроде живёшь, делаешь всё возможное, а внутри всё равно шепчет: «Это ты недосмотрела. Это ты что-то не так сделала».

Я перебирала всё. Развод с его отцом, отсутствие полноценной мужской фигуры рядом, мои отношения, которые не сложились, мои усталые вечера, когда я могла сказать: «Паша, потом поговорим», потому что просто не было сил.

Но врачи говорят, что такая форма депрессии не возникает из-за одного события. Это сочетание факторов. Биология, особенности психики, гормоны, стресс. Это не просто «плохое воспитание».

Сейчас я просто не знаю, как мне себя вести. Давить на жалость, ругать, манипулировать смысла нет. Постоянно живу в страхе, а сын с нетерпением ждёт, когда в 18 лет начнёт самостоятельную жизнь (вернее, жить он не хочет…).

Что делать Антонине в такой непростой ситуации? Поделитесь своим мнением в комментариях.

Приглашаем всех случайно зашедших на наш канал подписаться, ведь случайностей не бывает. Расскажите о нашем канале своим друзьям! Скопируйте и отправьте им ссылку https://zen.yandex.ru/prodelkin. Мы будем очень рады новым читателям!