Представьте себе этот эпический театр абсурда: 1952 год, разгар «холодной войны», мир балансирует на грани ядерного пепла, но в Кремле назревает кризис поважнее. Вождь народов, чей профиль чеканили на медалях за взятие городов, внезапно чувствует себя уязвленным. Почему? Потому что Трумэн прислал тысячу бутылок коричневой жижи, которая опасно приятно щекочет нос партийной элите. В залах, где подписывались расстрельные списки, теперь слышна не поступь истории, а предательское шипение американского газа.
Сталин, этот великий дегустатор человеческих судеб, понимает: если Политбюро начнет пускать слюну на капиталистический сироп, завтра они продадут социализм за лишнюю порцию сахара. И вот летит приказ, от которого дрожат горы Грузии. Доставить Лагидзе! Немедленно!
83-летний старик, который пережил трех царей и двух императоров, едет в Москву в спецпоезде, окруженный врачами. Зачем? Чтобы спасать честь мундира? Нет, чтобы спасать «лимонадную репутацию» сатрапа. Пока страна восстанавливается из руин, лучшие умы медицины следят за давлением маэстро сиропов, ведь если он умрет, не успев смешать яблоко с грушей, то стратегический паритет с Вашингтоном будет безвозвратно утрачен.
Так рождается великое оружие возмездия — «Лимонад». Рецепт, который должен был нанести сокрушительный удар по империализму. Вдумайтесь в этот триумф: 120 передовиков производства на заводе имени самого Сталина (название завода как бы намекает, что лимонад пьется под бдительным взором хозяина) торжественно пробуют пузырьки. Это же готовый сюжет для Оруэлла: люди, привыкшие к дефициту всего, от гвоздей до свободы, стоят в очереди, чтобы пригубить «ответку Трумэну».
Но сатрапу мало одобрения рабочих. Ему нужно, чтобы враг признал свое поражение. Натуральная пробка! Премиальные коробки! Весь этот люкс отправляется через океан, чтобы Трумэн, попивая советский «дюшес», осознал: ядерная бомба — это ерунда, вот грушевый аромат — это настоящая мощь. Громыко, этот «мистер Нет», с гордостью рапортует о «потрясении» американского президента. Какая тонкая победа: Трумэн просит добавки! Видимо, именно в этот момент холодная война была «выиграна» окончательно — в воображении обитателей Кремля.
А дальше начинается настоящий хит-парад лимонадного тщеславия. Рузвельт увозит две тысячи бутылок (видимо, в США совсем туго было с водой и сахаром), Черчилль пишет мемуары, где между строками о переделе Европы вставляет восторженный абзац о советских пузырьках. История превращается в меню гастронома: Сталину — лимонный, Хрущеву — апельсиновый, Брежневу — тархун. Наследники великой идеи делят не обязанности, а вкусовые добавки.
Особенно трогательно здесь выглядит Есенин, который якобы посвятил стихи кизиловому соку. Поэт, воспевавший «страну березового ситца», оказывается, не мог жить без продукции Лагидзе. Это ли не высшая точка маразма — когда даже лирика ставится на службу лимонадному цеху?
В этой истории прекрасно всё: и спецрейсы с колой, и спецпоезда с врачами для грузинского винокура, и гордость за то, что западные лидеры «оценили». Это вечная трагедия империи: пытаться догнать и перегнать Запад в производстве этикеток, пока собственное население считает за счастье просто наличие хлеба на столе. Сатрап удовлетворил самолюбие, враг якобы повержен, а великий советский народ остался с ароматом ванили в носу и натуральной пробкой в реальности, которую нельзя было открывать без разрешения сверху.