В жизни православного христианина рано или поздно наступает момент, который можно назвать «кризисом полезности». Человек, перешедший от первых восторгов воцерковления к регулярному труду, однажды подводит печальный итог: «Я молюсь, соблюдаю посты, исповедуюсь и причащаюсь, но ничего не меняется. Грехи те же, настроение то же, чудес не происходит. Где результат? Зачем тогда все мои труды?»
Этот внутренний вопль — не редкость. Мы привыкли жить в мире причинно-следственных связей: если я сделал дело, я должен получить зарплату. Если я вложил усилия, должен увидеть продукт. Ту же логику мы часто переносим и на духовную жизнь, мы ожидаем ответа на нашу доброту от людей, которым мы, по нашему мнению, благотворили. Более того, мы ожидаем от Бога «оплаты» нашими же чувствами или сверхспособностями. А потом ещё возмущаемся, почему меня называют рабом? Я хочу быть чадом Божьим!
Но именно здесь нас поджидает главное заблуждение. На вопрос: «Чего ты ждешь?» — мы часто не знаем, что ответить. Парить над землей во время молитвы? Получить дар исцелять словом? Видеть будущее? Но готовы ли мы к этому? Выдержим ли мы такой дар?
Святые отцы предупреждали: человек, не очистивший сердце от гордости, не выдержит дара чудотворения. Он тут же присвоит его себе, возгордится и падёт ниже всякого грешника. Именно поэтому преподобный Иоанн Лествичник, великий подвижник и автор «Лествицы», оставил нам удивительное по глубине наставление. Он говорит: «Долго пребывая на молитве, и не видя плода, не говори: я ничего не приобрёл. Ибо самое пребывание в молитве есть уже приобретение».
Вдумайтесь в эти слова. Само пребывание — это и есть плод.
Ценность не в эффектах, а во встрече.
Мы ищем эмоций, «духовного кайфа», экстаза или утешения. Но состояние, когда мы не чувствуем ничего, кроме сухости и скуки, но при этом продолжаем стоять перед Богом, — это и есть высшая школа смирения и веры.
Святые подвизались в молитве не для того, чтобы обрести чудотворные способности. Они стремились к одному: жить с Господом, познавать Его, быть с Ним — и здесь, на земле, и в вечности. Они радовались не столько ответам на просьбы, сколько самому факту разговора. Когда мы приходим к любящему отцу, нам не нужен от него подарок каждую минуту; нам нужно просто побыть с ним рядом.
Осознавая свою духовную нищету, святые искренне называли себя «рабами неключимыми» (негодными, бесполезными). Эта фраза из Евангелия звучит как приговор в мире безбожном, но как освобождение в мире духа. Мы трудимся, мы постимся, мы молимся, но наши труды — это не билет в Рай, купленный нашим потом и кровью. Спасение даёт нам Господь по Своей милости. Его кровавый пот и Пречистая Кровь вводят нас в Царствие Небесное. Мы же делаем лишь то, что должны, и должны делать это смиренно, не торгуясь: «Я Тебе — свечку, Ты мне — здоровье и прозорливость».
Опасность «духовной сладости»
Существует смертельная опасность — ждать от молитвы необычайной радости, сладости или экстаза. В православии это состояние называется прелестью (духовным обманом, самообольщением).
Это похоже на ситуацию, когда человек приходит к врачу не лечиться, а чтобы получить укол анестезии и забыться. Бог же приходит к нам не как анестезиолог, а как Хирург. Ему важно исцелить нашу душу, часто через боль, через скуку молитвы, через видимое отсутствие результата. Потому что именно в этой тишине и рождается настоящая любовь к Нему. Любовь, которая говорит: «Мне тяжело, я ничего не чувствую, но я здесь, потому что люблю Тебя, а не потому что жду от Тебя эмоций».
Наше скромное делание
Итак, если мы, встав на молитву, не ощутили ничего, кроме усталости и рассеянности мыслей, — не будем отчаиваться. Мы всё равно получили бесценный дар. Мы отдали Богу время, а Он принял его.
Укрепимся же в своем скромном делании. Будем продолжать ходить в храм, исповедоваться, причащаться, читать правило. Не будем ждать немедленной награды в виде «парения над землей» или предсказаний. Будем уповать не на свои мнимые заслуги, а на безграничное милосердие Божие.
Ведь самое великое чудо — это не исцеление больного словом, а исцеление нашей собственной, окаменевшей души, которая учится просто быть с Богом. И это чудо совершается с нами каждый раз, когда мы, несмотря на душевную сухость, всё же открываем уста для молитвы.