О Дмитрии Тимофеевиче Язове — последнем маршале Советского Союза, члене печально известного ГКЧП — ходили легенды еще задолго до того, как он вошел в большую политику. В армейской среде его имя стало нарицательным задолго до 1991 года. Одни считали его невыносимым служакой с «бзиками», другие — принципиальным командиром, прошедшим войну. Но никто не отрицал: служба у Язова была сродни экзамену на прочность.
Окопы, ордена и бесконечные округа
Путь Язова наверх не был усыпан розами. Фронтовик, прошедший Великую Отечественную, он был ранен, но вернулся в строй и в 1945-м получил орден Красной Звезды. После Победы его носило по стране и миру: Ленинградский округ, Куба, Забайкалье, Чехословакия, Казахстан, Дальний Восток. В 1987 году он стал Министром обороны СССР, а спустя три года — Маршалом Советского Союза.
Сослуживцы вспоминали, что армия была для него не просто работой, а второй семьей и единственной страстью. Как писал Анатолий Лопата, Язов был крайне требователен к себе, а генерал Махмут Гареев уверял: маршал не был вредным по натуре, он просто считал своим долгом быть жестким. Но эта жесткость, помноженная на власть, порой принимала причудливые формы.
«Начальственные бзики» и пощечины на совете
О нраве Язова ходили слухи задолго до его маршальского взлета. Олег Кривопалов в книге «Записки советского офицера» вспоминал, как в 1984 году, когда Язова назначили командующим Дальневосточным военным округом, офицеры встретили новость с тревогой. Все уже знали историю о том, как новый начальник едва не выбил ногой дверь казармы, посчитав, что она опечатана неправильно.
Но самой страшной сценой были знаменитые военные советы под председательством Язова. Полковники падали в обморок, и их выводили врачи. Николай Авдеенко, военный летчик, описывал это так: докладчик отчитывается о проделанной работе, а Язов вдруг бьет его по щеке: «А почему у вас преступления и происшествия?» Офицер начинает мямлить, что, мол, еще не все исправили… И тут же получает вторую оплеуху. Выступающий терял дар речи, а командующий уже вызывал следующего. Это называли «извращением требовательности».
Шерстяные кителя под сорок градусов
Впрочем, Дмитрий Язов заставлял офицеров потеть не только в переносном, но и в буквальном смысле. Виктор Баранец в своей книге «Потерянная армия: записки полковника Генштаба» утверждает, что однажды Дмитрий Тимофеевич во время очередной инспекторской поездки заставил офицеров, которые были в одних рубашках, надеть кителя из шерсти. Все бы ничего, но стояла 40-градусная жара. Тем более, что, по словам Баранца, сам Язов остался в рубашке с короткими рукавами. Ходили слухи, что Язов, увидев одетого не по форме офицера, несмотря на жаркую погоду, попросту разрывал рубашку прямо на теле своего подчиненного.
Именно потому, что Дмитрий Тимофеевич запретил военнослужащим носить рубашки без кителя, его фамилию и стали расшифровывать как: «Я заставлю офицеров вспотеть». По крайней мере такой версии придерживаются Т.М. Гарипов и С.Ж. Нюхов, авторы издания «Словообразование и лексические системы в разных языках». А в книге «Дмитрий Холодов. Взрыв: хроника убийства журналиста» (составители Сергей Рогожкин и Ольга Рубан, редактор Ольга Бакшеева) упоминается о том, что в свое время маршала Язова в войсках прозвали «фотографом» за то, что, приезжая в часть на проверку, он всегда кого-нибудь снимал. Рубашки же Язов рвать перестал: позже их разрешили носить без кителей.