18+ упоминаются сцены насилия
Присутствуют цитаты и развёрнутые спойлеры
Не отпускает меня «женский вопрос в литературе», и, участвуя в марафоне БиблиоЮлии по книгам Н. С. Лескова, выбрала произведения о женской доле: «Житие одной бабы» и «Воительницу». Выбирала по названиям, и мне казалось, что это будут истории про абсолютно разных женщин.
Слово «житие» ассоциируется у меня с пассивным претерпеванием жизни. А «Воительница», вроде как, наоборот. Но оказалось, что в целом взгляд Лескова на женскую долю довольно однороден. Как, впрочем, и жизненные воплощения этой доли в тот исторический период.
Лесков пишет очень насыщенно, употребляет множество словечек той эпохи, строит сложные предложения, у него такой многооттеночный язык, что радостно читать. Например, я обогатилась выражением «серизовая гроденаплевая повязочка». Герои у него разговаривают всяк на свой лад, вот, к примеру, ну не прелесть ли?
«К тому же и обращение у Домны Платоновны было тонкое. Ни за что, бывало, она в гостиной не скажет, как другие, что «была, дескать, я во всенародной бане», а выразится, что «имела я, сударь, счастие вчера быть в бестелесном маскараде»; о беременной женщине ни за что не брякнет, как другие, что она, дескать, беременна, а скажет: «она в своём марьяжном интересе», и тому подобное».
Лесков Н.С. «Воительница»
Поэтому наслаждение читать его. Но и боль. Поскольку этим своим прекрасным, точным, всё подмечающим языком пишет он о страшном, и особо страшном потому, что оно привычное, обычное, обывательское – «нормально, все так живут».
Все так живут! Вот от чего у меня сердце кровью обливались!
Сюжеты «Жития» и «Воительницы» больше всего схожи, пожалуй, с Чеховскими рассказами «Овраг» и «Спать хочется», которые по праву считаются в нашей, мягко говоря, непозитивной классической литературе одними из самых трагических и беспросветных. Несмотря на разные сюжеты и разные условия жизни героинь (в «Житии» – деревня, в «Воительнице» – Петербург), вроде бы, абсолютно разные их характеры, в главном это истории о женщинах, которые поставлены в ситуацию абсолютной невозможности как-то повлиять на свою жизнь, и вынуждены не только голодать и нищенствовать, не только жить с нелюбимым и терпеть побои. Им, по меткому и прекрасному выражению Лескова, «нечем запереть своего тела».
Ни красота, ни смирение, ни трудолюбие (уж как смирна, трудолюбива и красива была Настенька из «Жития одной бабы»!), ни образование и воспитание (как у жертвы благодеяний Домны Платоновны из «Воительницы») не помогают никому из женщин – героинь Лескова противостоять тем, кто чужое тело считает своей добычей или попросту собственностью.
Почему так получается?
Женское бесправие? Безусловно, а в «Житии» это бесправие, в степень возведённое, ведь Настенька крепостная.
Все беды приходят через мужчин? Вроде, напрашивается такое объяснение. Но Лесков подмечает, что женщины, которые должны бы сплотиться и поддерживать подруг по несчастью, поступают чаще наоборот. Старшее поколение, уже искалеченное кулаками, непосильной работой, принуждением впускать в тело человека, от которого тошно, буквально заставляет детей следовать тем же путём. Ведь Настеньку из «Жития» принудил выйти замуж за постылого пьяницу и недотыкомку не злой барин, а собственный братец, а мать никак этому не воспротивилась. А в «Воительнице» Домна Платоновна, добродушная тётушка-кружевница, своими руками препровождает попавших в тяжёлое положение товарок прямиком в торговлю тем единственным ценным, что ещё у них осталось. Вступает в дело круговая порука, когда одни женщины, не имея сил воспротивиться мерзавцам и изломав жизнь, не позволяли другим вырваться из этой замкнутой петли.
«Домна Платоновна не преследовала этого дела в виде промысла, а принимала по-питерски, как какой-то неотразимый закон, что женщине нельзя выпутаться из беды иначе, как на счёт своего собственного падения».
Лесков Н. С. «Воительница»
Принимала как закон, понимаете?!
Но главное, что выворачивает наизнанку, что кажется дикостью и зверством, а было в то время правилом, – повсеместная привычная жестокость к маленьким детям, которая превращает либо в раба, либо в сладострастного садиста. Помните душераздирающую сцену из «Братьев Карамазовых», про пятилетнюю девочку, которую мать, измазав дерьмом лицо, заперла зимой на улице в туалете за то, что она нечаянно испачкала штанишки? У Лескова есть истории похлеще. Когда мы читаем у Достоевского про малышку, которая рыдает и бьёт себя кулачком в грудку, прося у Бога прощения за то, что она такая гадкая, мы всё равно невольно числим поступок её матери выходящим из ряда вон. Лесков же безжалостно и просто подчёркивает, что избиение детей, унижение, садистское глумление над ними – это не повседневность даже, а одобряемый обычай.
«У нас от самого Бобова до Липихина матери одна перед другой хвалились, кто своих детей хладнокровнее сечёт, и сечь на сон грядущий считалось высоким педагогическим приёмом. Ребёнок должен был прочесть свои вечерние молитвы, потом его раздевали, клали в кроватку и секли...
Ребёнок.. должен был валяться в ногах, просить пощады, а потом нюхать розгу и при всех её целовать».
Лесков Н.С. «Житие одной бабы».
Мерзость, повторяю я за Лесковым. Грязь, нечисть. И не обрывается она до теперешней поры. Сколько раз вы слышали: «Били меня, и ничего, человеком вырос»?
В этом смысле истории Лескова, по-крайней мере, эти две, прочитанные мною, сродни современной так называемой «литературе травмы». Которую сейчас многие с удовольствием порицают. Зачем, мол, нам эти описания беспросветных страданий жертвы, нам некомфортно впускать это в душу, нам больно, нам грязно, нам жалко, а мы хотим силу, преодоление и свет.
Лесков в этом плане классический «чернушник», нет у него никакого преодоления, никакой победы добра над злом, которая, как считают некоторые критики, непременно должна быть присуща настоящей литературе. Смиренная трудолюбивая Настенька доведена до сумасшествия и замерзает зимой в лесу. Женщины, которым Домна Платоновна «причинила добро», разрушают свою жизнь. А братец Настин, который её избивал и продал, здравствует и в почёте. А полковники и купцы, которым Домна Платоновна сбывала своих бедолаг-жиличек, уважаемые члены общества.
Читаешь, и волосы дыбом. Потому что сперва думаешь: хорошо, что не привёл Господь родиться в те времена! Нельзя же себе сейчас даже и представить такую дикость!
А потом почитаешь новостей, и понимаешь: живо оно, зло, хоть и лезет и прячется в тень. Живо, не попрано. И сколько ещё придётся волочь его на свет и называть своим именем: не традиции, не вразумление, не доля предписанная, не скрепа исконная, а грязь, нечисть и мерзость. И воскликнешь за Лесковым-то вслед:
«Эх, Русь моя, Русь родимая! Долго ждать тебе ещё валандаться с твоей грязью да с нечистью? Не пора ли очнуться, оправиться? Не пора ли разжать кулак да за ум взяться?... Полно друг дружке отбирать слёзы кулаком да палкою. Полно друг дружку забивать да заколачивать! ».
Лесков Н.С. «Житие одной бабы»