Её звали Василиса, и она ненавидела это имя. Слишком сказочное, слишком старое. Для друзей она была просто Вассой — студентка второго курса журфака НГУ, автор телеграм-канала «Новости НСК», где без купюр рассказывала о том, что реально происходит в Новосибирске. Она жила с отцом в старой хрущевке в Академгородке и мечтала свалить в Москву.
Отец Василисы работал оценщиком антиквариата. Не «ловцом удачи», а честным экспертом, который за копейки составлял заключения для перекупов. Однажды ему позвонил срочный заказчик: нужно было оценить коллекцию редких книг в загородном доме под Бердском. Заказчик дал аванс, и они с Василисой, которая умела водить старую «Ладу Весту», поехали по указанным координатам.
Навигатор завел их в непролазную глушь, мимо заброшенных баз отдыха и сосновых боров, пока они не уперлись в высоченный глухой забор из профлиста, увенчанный колючей проволокой и камерами слежения. За воротами возвышался мрачный стеклянно-бетонный особняк в стиле «хай-тек», который местные наверняка называли «резиденцией князя тьмы».
Ворота бесшумно открылись. Как только машина въехала, они с лязгом захлопнулись, отрезая путь назад. Из динамика домофона раздался искаженный, низкий голос, от которого у Василисы замерло сердце:
— Ждите.
Отец начал волноваться. Он позвонил заказчику — абонент был недоступен. Прошел час. Василиса снимала всё на телефон, строча подруге в мессенджере: «Мы в заложниках у оборонщика, если не вернусь, шли подмогу».
Наконец, дверь особняка открылась. На пороге стоял не человек, а скорее его силуэт. Огромный, под два метра ростом, плечистый мужчина в черной водолазке. Но самое жуткое было не в размерах, а в лице. Вернее, в его отсутствии. Вся левая сторона — глаз, скула, часть лба — была скрыта под гладкой, зеркальной пластиной, вплавленной прямо в кожу. Это был не шрам, а кибернетический имплант, от которого к виску тянулись едва заметные нити. Когда он поворачивал голову, пластина бликовала, и на миг в ней отражалась испуганная Василиса.
— Где книги? — спросил он. Голос был таким же, как в домофоне: лишенный эмоций, будто синтезированный.
— Я… Я не знаю, — залепетал отец. — Мне сказали приехать для оценки. Мой номер передал Алик из «Гильдии».
— Алик ошибся, — отрезал Чудовище. (Про себя Василиса окрестила его именно так). — Заказ отменен. Но вы уже здесь.
Их завели внутрь. Особняк оказался музеем современного искусства, смешанным с бункером. Везде стояли скульптуры из ржавого металла, на стенах висели картины в стиле абстракционизм, а охрана с автоматами Калашникова застыла изваяниями у каждого угла. Телефоны у них отобрали.
— Поживете пока в гостевом крыле, — сказал Хозяин, не глядя на них. — Разберемся.
Отец, человек с больным сердцем, не выдержал напряжения. Ночью ему стало плохо. Василиса колотила в двери, кричала, что нужен врач. Пришел Чудовище. Он молча осмотрел отца своими живыми и мертвым глазами (зеркальная пластина равнодушно отражала лампу), достал спутниковый телефон и вызвал частную реанимацию.
Врачи прилетели на вертолете. Отца увезли в город, в лучшую клинику. Василиса рванулась за ним, но охрана преградила путь.
— У вас нет денег на такое лечение, — сказал Чудовище, когда они остались вдвоём в холле. — Я заплачу. Но вы останетесь здесь. В качестве залога.
— Вы чудовище, — выдохнула она, глядя на его зеркальный имплант. — Просто кусок мяса с железкой.
Он вздрогнул. Впервые его лицо (вернее, та половина, что была живой) исказила гримаса.
— Я знаю.
Так началась её жизнь в плену. Она не была заперта в подвале, но и не могла уйти. Территория охранялась, а до города было сто километров леса.
Она стала изучать Чудовище. Его звали Сергей Князев. Он был гением IT, который в нулевых создал уникальное программное обеспечение для военных беспилотников, а потом продал долю государству и ушел в тень. Имплант был следствием покушения: облили кислотой, чтобы уничтожить лицо и, как они думали, разум. Конкуренты не прощают успеха в оборонке.
С тех пор он заперся в этом стеклянном бункере. Он не выходил в свет, потому что люди шарахались от его лица. Он общался с миром через мониторы, управляя остатками активов, консультируя «оборонку» удаленно и покупая искусство, которое никто не видел.
Василиса, в отличие от отца, не боялась. Она была злой, дерзкой и любопытной.
— Почему у вас в библиотеке только книги про инвестиции и киберпанк? — спросила она как-то, ворвавшись в его кабинет без спроса.
— Потому что это единственная правда, — ответил он, не оборачиваясь от стены экранов.
— Неправда. Правда в «Евгении Онегине», только вы его не читали.
К его удивлению, она не льстила и не заискивала. Она требовала нормальной еды (охрана кормила её дошираком), требовала доступ в интернет для учебы и, в конце концов, просто села в его домашний кинотеатр и включила советскую «Золушку».
— Вы мешаете работать, — прорычал он, войдя и увидев её, сидящую с ногами на его кожаном диване.
— Работать не значит сидеть в темноте и жалеть себя, — парировала она. — Смотрите лучше. Там тоже есть принц, только он не сразу понял, что он не дворецкий.
Он не ушел. Он сел в кресло напротив и впервые за пять лет смотрел не тактические карты и сводки, а чёрно-белое кино. В свете проектора его имплант перестал быть пугающим — он просто отражал кадры из фильма.
Проходили недели. Василиса узнала, что под броней цинизма Князев — коллекционер не только картин, но и птиц. На крыше особняка была огромная отапливаемая оранжерея, где жили редкие тропические птицы. Он заботился о них сам, потому что боялся, что охрана сделает им больно.
— Они красивые, — сказала она, глядя на райскую птицу. — И не боятся вашего лица.
— Потому что у них нет предрассудков, — ответил он. — Только у людей есть глаза, чтобы смотреть, и мозг, чтобы осуждать.
И тут Василиса, которая раньше думала лишь о карьере и лайках, поняла: самое страшное чудовище здесь не он. А тот мир снаружи, который разбил ему лицо и душу.
Однажды ей позвонил отец. Он был здоров, но сказал, что долг перед Князевым за лечение огромен. И что если она не вернется, он продаст квартиру.
— Не смей, — прошептала она в трубку, украдкой данную ей Сергеем. — Я сама разберусь.
Вечером она пришла к нему в спальню. Он лежал на кровати, глядя в потолок. Зеркальная пластина была снята. Под ней оказалась страшная, сморщенная, зажившая рана. Он был беззащитен.
— Тебе больно? — спросила она, впервые перейдя на «ты».
— Постоянно, — ответил он. — Но привык.
— Сними это, — она кивнула на тумбочку, где лежал имплант. — Насовсем.
— Чтобы люди в магазинах падали в обморок? Нет уж, лучше быть роботом.
— Ты не робот, — она села рядом. — Ты просто забыл, как быть человеком. Ты спас моего отца. Ты кормишь птиц. Ты терпишь меня, хотя я бешу тебя каждую минуту. Какое же ты чудовище?
Он повернул к ней голову. В его глазах стояли слезы. Он не плакал много лет, потому что железы тоже были повреждены.
— Я отпускаю тебя, — хрипло сказал он. — Завтра утром машина отвезет тебя в город. Долг прощен.
Василиса покачала головой. Она посмотрела на него — не на зеркало, а в его настоящие, живые, полные боли глаза. И наклонилась.
Она поцеловала его прямо в шрам, в ту самую страшную рану, которую он прятал от всего мира.
В ту же секунду в комнате будто бы вспыхнул свет. Конечно, никакого колдовства не было. Просто Василиса, сама того не ведая, сняла заклятие пострашнее любого магического — заклятие одиночества.
Он замер. Потом медленно поднял руку и прикоснулся к её щеке.
— Я не знаю, как быть красивым, — прошептал он.
— А мне не нужна картинка с обложки, — ответила она. — Мне нужен ты. Со всей твоей ржавчиной внутри.
Утром они вышли во двор. Охрана вытянулась по струнке, увидев Хозяина… без маски. Он вышел к людям с открытым лицом. Солнце освещало его уродство, делая его почти прекрасным.
— Ключи, — сказал он, и охранник, завороженно глядя на шефа, протянул брелок от «Мерседеса».
— Поехали, — сказала Василиса, садясь за руль. — Отвезу тебя в город. Покажу тебе жизнь. Она, конечно, та еще скотина, но с ней можно договориться.
И стеклянно-бетонный замок остался позади. А впереди было Бердское шоссе, утренний туман над Обским морем и двое — журналистка и «оборонщик», которые, вопреки всему, решили, что колдовство — это просто выбор быть с тем, кого полюбил, несмотря на шрамы.
P.S. Если вам понравилась эта история, подписывайтесь на телеграм-канал Василисы — «Новости НСК». Там тоже иногда случаются чудеса, просто они пока не попали в хроники.