Я мыла пол на кухне, когда зазвонил телефон. Руки были в воде, еле успела вытереть их об передник. Думала, подруга звонит или сын. А там Карина. Невестка моя. И голос у нее такой, будто я ей денег должна.
– Галина Викторовна, здравствуйте. Нам надо поговорить серьезно.
У меня сразу что-то внутри сжалось. Когда она по имени-отчеству ко мне обращается, жди беды. Обычно просто по имени называет, и то через силу. За пять лет так и не привыкла меня мамой называть.
– Здравствуй, Кариночка. Что случилось?
– Мы с Денисом решили, что вам пока лучше к детям не приезжать. Нужна пауза.
Я так и застыла с тряпкой в руке. Стою посреди кухни и не понимаю, что она говорит. За окном солнце светит, дети во дворе играют, голоса их слышно. А у меня как будто земля из-под ног ушла. Ведро с водой стоит посреди пола, тряпка в руке капает.
– Как не приезжать? Я что-то сделала? Обидела вас?
Она вздохнула. Молчала секунд десять, наверное. Я слышала как она дышит в трубку.
– Вы слишком балуете детей. Это проблема. Вчера Миша весь день суп не ел. Говорит, что у бабушки вкуснее. Я его уговаривала-уговаривала, он чуть не разревелся. А Настя когда я конфеты перед обедом не дала, такую истерику закатила! Кричала, что у бабушки всегда можно.
– Да я же не просто так конфеты даю! Только после еды...
– После каждой еды! Потом домой приходят и то же самое требуют. Вы понимаете, что мы их воспитываем, а вы все портите?
Миша и Настя. Мои внуки. Мише шесть всего, такой умный мальчик. Уже буквы знает, читать учится. Настюшке нет и четырех, малышка совсем. Такая ласковая, всегда ко мне прижимается. Я их каждую неделю вижу, это моя жизнь. По субботам забираю, в парк водим, в зоопарк ходили. Вечером сказки читаем, я их укладываю. Печенье пеку с изюмом, они его обожают. Миша буквы уже учит со мной, а Настя рисовать любит.
– Карина, ну что ты. Я же их люблю. Бабушка не может внуков баловать?
– Подрываете мой авторитет. Дети родителей слушаться должны, а не жаловаться что у бабушки лучше.
– Любовь разве плохо?
– Галина Викторовна, решение принято. Три месяца, может четыре. Посмотрим, как дети себя поведут. Станут послушнее, тогда может разрешу иногда их видеть.
Она трубку бросила. Даже не попрощалась. Я стою с телефоном, не двигаюсь. Три-четыре месяца без внуков? Как так можно? Они же для меня все. Год как на пенсию вышла, работы нет, вся жизнь вокруг них теперь.
Набрала Дениса. Долго гудки были.
– Мам, не начинай. Карина права. Балуешь ты их слишком. Нам дисциплину прививать надо, а ты все разрешаешь.
– Денис, я мать твоя! Как ты можешь жене позволять мне внуков запрещать?
– Мам, я муж. И отец. Жену поддерживать должен. Извини, решили уже.
– Но Денис...
– Хватит, мам. Не усложняй. У Карины и так на работе проблемы, начальство грозится уволить. Не до этого сейчас.
Положил трубку. Я села на стул и разревелась. Давно так не плакала. Как же так вышло, что сын, которого одна растила после развода, на сторону жены встал?
Карина появилась у Дениса пять лет назад. Высокая, красивая, всегда на каблуках. Глаза серые, холодные. Работала в какой-то компании, должность хорошая. Я сразу поняла, что она меня не любит. Но Денис был счастливый, глаза горели. Молчала я, не портила. Думала может со временем привыкнет, полюбит.
Свадьбу сделали небольшую. Карина гостей звать не хотела, сказала не любит шум. Я им помогла деньгами на квартиру. Сто пятьдесят тысяч отдала, все что копила десять лет. На старость откладывала, но сыну важнее. Думала, помогу сыну. Денис спасибо говорил, обнимал, обещал вернуть когда-нибудь. Карина тоже спасибо сказала, но как-то сухо.
Миша родился, я на небе была седьмом. Внук первый! Каждый день приезжала помогать. В шесть встаю, через весь город еду на двух автобусах. Полтора часа в одну сторону. Готовлю, убираю, стираю, глажу. С малышом гуляю по два часа, чтобы Карина поспала. Она мою помощь принимала молча. Будто так и надо. Но мне было не важно. Главное внук рядом.
Настя потом появилась. Еще одна радость. Я их обеих так любила. Игрушки покупала, конфеты. Разве можно отказать, когда Миша говорит купи машинку, а Настя к кукле тянется? Одна я растила Дениса, отец ушел когда сыну два года было. Денег всегда не хватало. Теперь внукам хочу дать все что могу.
Карина делать замечания начала после Насти. Сначала намеками, потом прямо.
– Галина Викторовна, зачем столько игрушек? У них комната завалена вся. Некуда ходить.
– Я бабушка. Хочу радовать.
– Балуете. Они не ценят потом ничего. Вот вчера Миша новую машинку сломал уже. Даже день не проиграл.
Я кивала, обещала меньше покупать. Но все равно покупала. Не могла пройти мимо магазина с внуками. Миша просит книжку про динозавров, Настя куклу хочет. Как откажешь? Сама всю жизнь экономила на всем. Денис маленький был, игрушек почти не было. Теперь внукам хочу компенсировать.
Потом про еду началось.
– Зачем столько сладкого? У Насти три зуба уже плохих! К стоматологу водила, он сказал слишком много сахара.
– Я чуть-чуть даю, после еды...
– Это не чуть-чуть! Миша рассказал, что у вас печенье после обеда, мороженое, вечером конфеты!
– Ну Карина, не каждый же день...
– Вы мое воспитание рушите!
Вот теперь результат. Три месяца или больше без внуков. Как я это переживу? Как в субботу проснусь и не поеду за ними? Как буду сидеть дома, зная что они рядом где-то, а я их не вижу? Суббота всегда была моим днем. Внуки мой день.
Первую неделю звонила Денису каждый день. По несколько раз даже.
– Сын, разреши хоть увидеться. На часик.
– Мам, договорились же. Дай Карине успокоиться. У нее работа, начальство грозится уволить. Проект какой-то сорвался.
– А мне не нужен покой? Я бабушка! У меня тоже сердце есть!
– Мам, не усложняй.
Перестала звонить часто. Но легче не стало. Каждое утро просыпаюсь, думаю про них. Готовлю себе, думаю, интересно Миша с Настей что едят сейчас. Сварила кашу, вспомнила как Миша по утрам манную просит, а Настя овсянку любит. Выйду во двор, сразу на площадку смотрю, вспоминаю как на качелях качали. Мимо магазина игрушек пройду, слезы наворачиваются.
Месяц прошел. Похудела на пять кило. Подруга Тамара говорит, Галь да ты совсем высохла. Ночами не сплю. Просыпаюсь в три ночи, лежу, вспоминаю каждую встречу. Как Миша рассказывал про детский сад. Как Настя танцевала мне. Подруги звонят, зовут куда-то. Да какое там, когда сердце болит?
Один раз не выдержала, поехала к их дому. Стояла во дворе, на окна смотрела. Думала хоть издалека увижу. Час простояла. Холодно было, октябрь уже. Никого не увидела. Домой уехала вся разбитая. Целый вечер ревела.
Осенью вечером встретила Марию Петровну во дворе. Она из магазина шла с сумками тяжелыми. Помогла ей донести. Она меня на чай пригласила. Живет в соседнем подъезде, одна. Муж года три назад умер.
Сидим за столом, она спрашивает:
– Галя, ты что такая худая? Глаза грустные. Случилось что?
Не хотела говорить, но рассказала все. Про Карину, про запрет, про Дениса. Слова сами полились.
– Знаешь, у моей племянницы так же было. Невестка от внука отрезала вообще. Та так переживала, давление скакало, в больницу чуть не попала. Думали инсульт будет. Потом к юристу пошла.
– Зачем к юристу?
– А там оказывается закон есть! Бабушки имеют право с внуками общаться. В Семейном кодексе написано. Можно в опеку обратиться, даже в суд.
Не поверила. Правда есть такой закон?
Утром пошла к юристу. Нашла в интернете, записалась. Офис в центре, на метро ехала, потом пешком минут пятнадцать. Волновалась жутко. В жизни не думала что придется к юристам ходить.
Юрист молодая женщина, лет тридцать пять. Посадила меня, чай предложила. Я рассказала все. Минут двадцать говорила не останавливаясь.
Она слушала, в блокнот что-то писала. Потом говорит:
– Галина Викторовна, у вас все основания есть права свои отстаивать. По статье шестьдесят семь Семейного кодекса РФ бабушки и дедушки имеют право общаться с внуками. Это закон. Если родители препятствуют без причин серьезных, можете сначала в опеку обратиться. Они проверку проведут, обе стороны выслушают. Решение вынесут. Не будут родители выполнять, тогда в суд.
– Но с сыном судиться...
– Вы не с сыном судитесь. Вы свое право защищаете. И право детей на общение с бабушкой. Суд из интересов детей исходит. Если ваше общение не вредит, а пользу приносит, суд на вашу сторону встанет.
Домой вернулась, голова кругом. Судиться с Денисом? С родным сыном? Немыслимо. Но без внуков жить тоже не могу.
Через две недели позвонила Карине опять.
– Полтора месяца уже. Хоть детей увидеть можно?
– Нет. Мы решили паузу продлить. Детям сейчас хорошо очень. Миша капризничать перестал, ест все. Настя спокойная стала, истерики не устраивает.
– Они же скучают!
– Нет, не скучают. Им хорошо так. Даже забывать вас начали. Вчера Настя спросила где бабушка, а сегодня уже не спрашивала.
Эти слова как ножом по сердцу. Забывают меня. Что-то во мне оборвалось. Поняла, что Карина не изменится никогда. Отняла детей и плевать ей на мои чувства.
Через неделю в опеку заявление подала. Страшно было. Но выбора нет. Юрист помогла заявление составить. Я свидетельства о рождении внуков принесла, фотографии, даже рисунки их.
Ждала почти месяц. Самый долгий месяц в жизни. Каждый день почту проверяла. Наконец позвонили, пригласили на заседание.
Во вторник в десять утра. Всю ночь не спала перед этим. Утром долго выбирала что надеть. Хотела серьезно выглядеть.
В опеке холодно было. Сидела в коридоре, ждала. Руки дрожали. Через десять минут Денис с Кариной пришли. Она на меня смотрела с презрением. Он в пол.
Зашли в кабинет. Три человека за столом сидели, две женщины и мужчина.
Одна женщина, лет пятидесяти, документы посмотрела. Потом на нас:
– Рассмотрим ситуацию. Галина Викторовна жалуется, что ей внуков видеть не дают. Карина Сергеевна, объясните почему.
– Балует она их. Сладости покупает, игрушки. Разрешает что мы запрещаем. Наш авторитет подрывает. Дети капризные становятся.
– Галина Викторовна, правда?
– Подарки покупаю небольшие. Плохо это разве? Я бабушка, люблю их. Ничего вредного не даю. Просто хочу чтобы счастливы были.
– Вот! Она не понимает что делает! – Карина на меня показала. – Считает раз бабушка, то можно все! А мы потом последствия разгребаем!
Женщина вздохнула, в бумаги посмотрела.
– Карина Сергеевна, баловать внуков для бабушек естественно. Во многих семьях так. Если Галина Викторовна вреда не причиняет, детей против вас не настраивает, опасного ничего не дает, а просто заботу проявляет, это не может быть основанием для запрета. По Семейному кодексу дети имеют право с родственниками общаться. Бабушка ближайший родственник после родителей.
Карина побледнела.
– Но мои дети! Я родила их, я решаю с кем общаться!
– В разумных пределах да. Но полностью от бабушки отрезать, которая опасности не представляет, без серьезных причин, это права нарушает. И детей, и бабушки.
– А мое право как матери?
– Важное право, но не безграничное. Вы не можете просто так детей от бабушки отрезать.
Вторая женщина, помладше, в очках:
– Скажите, Карина Сергеевна, были случаи когда общение с бабушкой реально навредило? Может заболели, травму получили, или она что-то плохое говорила?
Карина замялась.
– Ну... нет такого не было. Но капризными становятся!
– Дети в этом возрасте и так капризничают, это нормально. Не связано это с бабушкой напрямую.
Решение вынесли. Родители должны не препятствовать общению. Мне разрешили детей забирать два раза в месяц на выходные. И по средам после садика видеться.
Карина злая была. Молча сумку схватила, из кабинета вышла. Денис за ней пошел, на меня виновато глянул.
Но это оказалось просто бумажкой. В субботу приехала за внуками в девять утра, как сказано. Дверь не открыли. Стою, звоню. Слышу шаги внутри, голоса детские, но никто не выходит.
– Карина, вы дома! Откройте! У меня решение опеки!
Тишина. Потом голос ее:
– Уходите! Никуда детей не отдам! Никакие решения не касаются нас!
– Но это официальное постановление! Обязаны выполнять!
– Я сказала уходите! Или полицию вызову, скажу что преследуете!
Стою с бумагой, плачу. Внутри Миша спрашивает:
– Мама, бабушка пришла? Открою?
– Нет! Не бабушка это. Иди в комнату свою.
Приложила руку к двери, словно дотронуться до них пыталась. Но дверь закрыта.
Спустилась, села на скамейку. Долго плакала. Люди мимо ходили, смотрели, но никто не подходил.
В понедельник опять к юристу.
– Не выполняют решение. Что делать?
Она на постановление посмотрела.
– К сожалению, решения опеки часто игнорируют. Один выход, в суд. Теперь все основания есть. Получили постановление, родители не выполняют. Суд обязательно на вашу сторону встанет, четкий порядок установит. А если после суда продолжат препятствовать, штрафы будут.
– Суд...
– Боюсь да. Единственный способ защитить право на общение с внуками.
Думала несколько дней. Ходила как в тумане. Представляла как в зале сижу напротив сына. Как судья решение зачитывает. Как Денис смотрит.
Но вспомнила глаза внуков. Объятия их. Смех. Вспомнила как Миша говорил бабуля ты самая лучшая, как Настя ко мне прижималась, шептала люблю тебя. Поняла, что все сделаю чтобы вернуть возможность их видеть.
Заявление подала в конце ноября. День был холодный, дождь. Шла из суда, плакала. От стыда, от боли, что до суда с сыном дошло. Но и от надежды. Что скоро наладится все.
Заседание назначили на середину декабря. Проснулась в шесть утра, хотя начало в одиннадцать. Долго выбирала одежду. Взяла синий костюм строгий.
В зале холодно, запах пыли. Сидела на жестком стуле, на дверь смотрела. Сердце колотилось.
Они за пять минут пришли. Денис усталый, в темном костюме. Карина уверенная, вызывающая. Посмотрела на меня презрительно, отвернулась.
Сидели по разные стороны. Я с адвокатом. Они вдвоем. Больно было что сын против меня.
Судья в одиннадцать вошла. Лет пятьдесят пять, седые волосы собраны. Лицо серьезное.
Материалы минут десять смотрела. Молчали все. Бумаги шелестят, часы тикают.
– Итак, иск Назаровой об общении с внуками. Карина Сергеевна, почему решение опеки не выполняете?
Карина встала.
– Несправедливым считаю. Наши дети, мы родители. Мы решаем с кем общаться. Не обязаны бабушке разрешать если вредит воспитанию.
– Закон бабушкам право дает. Доказательства есть что вредит общение? Справки, заключения психолога?
Карина растерялась.
– Документов нет. Но капризными становятся, непослушными.
– Не основание. Другие причины?
Молчание.
Денис встал.
– Ваша честь, я хочу маме детей видеть разрешить. Но жена против. Не знаю что делать.
– Вы отец. Равные права имеете. Можете разрешить.
– Но проблемы в семье будут...
– Это личные проблемы ваши. Суд из интересов детей исходит.
Специалиста опеки позвали. Сказала дети бабушку любят, скучают, спрашивают где. Никакого негатива.
– Больше того, лишение общения травму нанести может.
Карина сумку теребила. Понимала что проигрывает.
Решение вынесли. Порядок общения установить. Два раза в месяц, вторая и четвертая суббота, забирать на выходные. С субботы девять утра до воскресенья восемь вечера. Плюс среды после садика, пять до семи. Летом раз в год десять дней.
Когда судья зачитывала, слезы текли. Не пыталась остановить. Наконец-то! Внуков увижу! И никто не помешает!
Карина встала, вышла, дверью хлопнула. Несколько человек обернулись. Денис задержался, бумаги собрал. Мимо проходил, остановился.
– Мам, прости. Не хотел чтобы так вышло.
– Сынок, не сержусь. Просто люблю внуков. Хочу рядом быть. Это все что нужно.
– Понимаю. Карина успокоится. Со временем.
Ушел, оставил меня в зале. Но одинокой не чувствовала себя. Наоборот, легко на душе стало.
В первую субботу приехала ровно в девять. Сумку взяла с гостинцами, печенье напекла с изюмом, фрукты, сок купила. Волновалась, руки дрожали когда звонок нажимала.
Карина открыла. Лицо каменное. Но открыла.
– Входите. Быстро. Детей собрала уже.
Миша с Настей в прихожей сидели на скамеечке, одетые, в куртках и шапках. Рюкзаки рядом. Увидели меня, замерли. А потом...
– Бабушка! Бабуля!
Кинулись ко мне.
Опустилась на колени, обняла обоих. Прижала сильно. Миша теплый, крепкий. Настя маленькая, хрупкая. Пахли детским мылом. Целовала в макушки, в щеки.
– Бабуля, мы так скучали! Так-так-так скучали! Где была? Почему не приходила?
– Бабушка, не уходи больше! Обещай!
– Не уйду, солнышки. Теперь часто будем видеться. Обещаю.
Карина стояла у стены, смотрела. Лицо непроницаемое. Может где-то глубоко понимала что детям бабушка нужна?
– В воскресенье к восьми привезу. Как в решении.
Карина кивнула, дверь открыла шире.
– Пока мама! – крикнул Миша.
– До воскресенья, – холодно Карина ответила. Дверь закрыла.
Выходные пролетели быстро. Гуляли в парке, на санках катались, снеговика лепили. Дома печенье пекли вместе. Миша тесто раскатывал, Настя фигурки вырезала. Книжки читали, мультики смотрели, играли. Дети счастливые были, смеялись, рассказывали про все что было.
– Бабуль, мама говорила ты далеко уехала, – сказал Миша вечером в субботу.
– Неправда. Мама говорила бабушка занята, – возразила Настя.
Объяснять не стала, против матери настраивать не хотела. Обняла крепче:
– Главное мы теперь вместе. Будем часто видеться.
В воскресенье вечером привезла их ровно в восемь. Настя разплакалась у порога.
– Не хочу домой! Хочу у бабушки! Давай совсем у тебя поживу?
Карина молча забрала детей, Настю за руку взяла грубо. Дверь закрыла без прощания.
Но мне все равно было. Главное достигнуто. Внуки рядом, видеть могу, обнимать, часть их жизни. Никто не отнимет теперь. Закон за мной.
Полгода прошло. С Кариной не наладилось, по-прежнему холодно встречает. Но Денис оттаял. Звонит, спрашивает как дела, заходит иногда с детьми.
Однажды признался:
– Мам, права была. Дети в тебе нуждаются. Карина ревновала просто. Боялась что тебя больше любить будут.
– Сынок, любовь не пирог который делить. Всем хватит.
Улыбнулся он.
Сейчас когда забираю внуков, Карина без злобы дверь открывает. Иногда даже здоровается. Небольшой прогресс, но прогресс.
Миша в первый класс пошел. По средам тетрадки показывает, про школу рассказывает. Настя подросла, болтушка стала, про все рассказывает.
Покупаю им подарки небольшие, сладости. Не так много как раньше. Поняла главное не подарки, а время вместе. Смех их, объятия, доверие.
Когда вспоминаю те месяцы без внуков, больно становится. Но благодарна что сил хватило не сдаться. Что узнала про права свои и отстояла.
Невестка запретила видеться с внуками, но не учла что у бабушки тоже права есть. Законные, защищенные. И я воспользовалась.
Теперь когда соседки жалуются на невесток, говорю одно:
– Не бойтесь права отстаивать. Бабушки не просто няньки. Мы важная часть жизни внуков. Закон это признает.
Некоторые удивляются, не верят. Показываю решение суда, рассказываю.
Да, судиться с родными тяжело. Но иногда выхода нет другого. Если уверена что ради блага детей, что любовь твоя нужна, иди до конца.
Внуки растут счастливыми. Знают что любят их и мама с папой, и бабушка. Любовь делает их сильнее, добрее.
А я каждый раз обнимая их, благодарю судьбу что не опустила руки. Что нашла силы бороться. Что закон на моей стороне оказался.
Потому что бабушки тоже права имеют. И эти права нужно знать и защищать.