Граждане! Оглянитесь вокруг. Нас окружили удобства. Нас окутали
комфортом. Мы разучились страдать, а значит — разучились жить! Каждое новое
изобретение — это гвоздь в крышку гроба нашей доблести. Ниже представлен реестр
наших позорных побед над природой. Читайте и плачьте. Или смейтесь — мне всё
равно, я уже ушел в пещеру…
ЭПОХА ПЕРВАЯ: ПРЕДАТЕЛЬСТВО КАМНЯ
Палеолит.
Ты шлифуешь топор? Ты полируешь орудие убийства, как будто собираешься
на праздник! Грубое рубило было честным — оно рвало плоть, а не резало её с
хирургической аккуратностью. Посмотри на свои ладони! Они гладкие, как брюхо
сытой змеи. Где шрамы? Где кровь, запекшаяся под ногтем? Мозоль — это не кожа,
это панцирь, который вырос на тебе, чтобы ты мог держать мир в руках. Ты стер их
полировкой. Ты стал скользким. Ты выскальзываешь из жизни.
Ты разжигаешь огонь огнивом? А где трение палок до дыма в глазах? Где
святая мозоль на ладони, которую носил как орден? Раньше огонь вымаливали у
дерева час за часом. Теперь щёлкнул кресалом — и готово. Ты украл у себя пот, а
значит — украл у огня душу.
Неолит.
Лук и стрелы? Ах, ты решил убивать издалека? Решил не смотреть в глаза
тому, кого ешь? Ты спрятался за ивой, как трус! Раньше воин шёл на мамонта с
копьём. Глаза в глаза - бивни против мужества. Риск быть раздавленным в лепёшку
— вот что воспитывало характер. А теперь ты сидишь в кустах и пускаешь стрелы?
Ты не охотник, ты киллер. Деградация.
Глиняный горшок вместо тыквы? Ты создал вещь, которая переживёт тебя. Это
вызов природе! Смерть должна быть хрупкой, как сосуд из желудя: упал — и нету,
всё по-честному. А глина? Она будет лежать в земле тысячу лет и напоминать
археологам, что ты был наглецом, посмевшим оставить след. Вечность не прощает
такой наглости.
ЭПОХА ВТОРАЯ: ГРЕХ МЕТАЛЛА
Медь, Бронза, Железо.
Медь мягче, но она пела, когда по ней били! Бронза звонче, но в её звоне
слышна пустота. Железо... о, железо! Оно не гнется, оно ржавеет, как и наша мораль.
Ты посмотри на ржавый меч — он плачет рыжими слезами по тем временам, когда
люди не знали металла. Каждый новый сплав отдалял нас от истины: камень был дан
Богом готовым — бери и бей. А металл нужно было плавить, мучить руду огнём,
смешивать, колдовать над ним. Каменный топор честен: он признаёт, что он просто
камень. А железный меч притворяется божеством, хотя выкован в аду кузницы.
Ты пашешь железным плугом? Земля стонет! Деревянная соха лишь ласкала
почву, а твой плуг насилует её. После такого насилия земля родит, но со страхом.
Ты пишешь на папирусе? Глиняная табличка весила много — ты чувствовал
вес каждого слова. Папирус легок, как твоя совесть. А пергамент? Ты убил теленка ради письма! Раньше писали на том, что само лежало под ногами или росло в болоте.
Теперь природе нанесен невосполнимый урон!
ЭПОХА ТРЕТЬЯ: ТИРАНИЯ УДОБСТВА
Средневековье — Возрождение.
Очки! XIII век. Ты не можешь щуриться? Ты не хочешь напрягать мышцы
глаза, тренируя хрусталик? Раньше близорукость была знаком избранности — ты
вглядывался в мир, пытаясь его разглядеть, и это делало тебя философом. А теперь
линзы делают всю работу. Ты носишь на носу костыли для глаз, ленивец!
Печатный станок. Книга стала доступной. Раньше переписка фолианта
занимала жизнь монаха — это была молитва, это был подвиг во имя знания. Теперь
ты читаешь за час то, на что уходили годы труда. Знание обесценилось. Ты
проглатываешь книги, как удав кроликов, не жуя и не чувствуя вкуса. Книга
перестала быть событием — она стала товаром.
Стекло вместо дерева. Прозрачность — это подозрительно. Деревянная кружка
скрывала содержимое, воспитывая доверие к миру. А теперь ты видишь, что пьешь
— и лишаешься тайны.
Вилка и ложка. Ты брезгуешь прикоснуться к еде? Ты отгораживаешься от неё
холодным металлом? Рука — вот идеальный прибор: она сама знает, горячо или
холодно, она чувствует текстуру, она берёт ровно столько, сколько надо. Рука
помнит вкус ещё до того, как кусок попал в рот. А вилка? Это железный следователь,
который пытает пищу. Ты не ешь — ты ведёшь допрос.
ЭПОХА ЧЕТВЕРТАЯ: МЕХАНИЧЕСКИЙ ПАДЕЖ
XIX — Начало XX века.
Паровоз. Ты мчишься, не чувствуя дороги. Где эта святая тряска, выбивающая
дурь из костей? Дилижанс заставлял каждую клетку тела вибрировать в ритме
планеты. Ты прибывал в пункт назначения не просто телом — ты прибывал
взболтанным, как лекарство, и готовым к новой жизни. А теперь ты сидишь, как
растение в горшке, и смотришь в стекло. Ты не путешествуешь — ты
перемещаешься.
Швейная машинка. Стежок стал идеальным — как и твоя безликая душа.
Раньше по шву можно было прочитать характер: торопливый — стежки крупные,
педантичный — мелкие, злой — нитки рваные. А теперь все вещи выглядят так,
будто их сшил робот для роботов, как бараны в далеком стаде. Где тепло руки,
оставленное в каждой петле? Нитки стали бездушными, как провода.
Фотография. Зачем рисовать портрет месяцами, вкладывая душу в каждый
мазок, если можно щёлкнуть затвором за секунду? Ты украл у времени его право
стирать лица. На фотографии ты всегда молод, а значит — ты никогда не старел по-
настоящему. Ты заморозил себя, но замороженное мясо — это не жизнь, это склад.
Середина XX века.
Холодильник. Голод отменен. Ты разучился ценить кусок хлеба, потому что он
всегда под рукой. Раньше запах протухшего мяса учил смирению: сегодня оно есть,
завтра его нет, и ты не Бог, чтобы это изменить. А теперь холодильник — это насос, выкачивающий из жизни её естественный ритм. Еда не портится — а значит, и мы не
чувствуем, как портимся сами.
Телевизор. Ты смотришь мир, не выходя из комнаты. Окно было лучше — из
него дуло сквозняком, оно напоминало, что мир — это не картинка, это ветер, холод
и жара.
Пылесос. Веник поднимал пыль, позволяя ей осесть на легких — так мы
дышали историей. Каждая пылинка хранила память предков. Пылесос убивает
память, запечатывая её в мешок для мусора.
Калькулятор. Ты считаешь на калькуляторе? А раньше были счёты —
костяшки гремели, как зубы времени, пересчитывающие наши дни. Каждое
движение костяшки было диалогом с числом. Ты щёлкал — число подчинялось. А
теперь ты просто тыкаешь кнопки. Послушай тишину калькулятора! Раньше счеты
гремели, как кости в мешке палача. Каждая костяшка стучала: "Время идет! Время
идет!". А теперь цифры вспыхивают на экране беззвучно, как рыбы, выброшенные на
берег. Они мертвы. Они не звучат, потому что им нечего сказать тебе. Ты не
слышишь счёта — ты видишь цифры. Где музыка арифметики? Где этот древний
костяной перестук, под который наши предки считали налоги и приданое?
Калькулятор украл у чисел душу.
Стиральная машина. Ты кидаешь бельё в стиральную машину? А раньше ты
шёл на реку с вальком. Вода была холодной, руки краснели, но в этом была правда.
Ты бил бельё камнем, выколачивая грязь, а вместе с ней — дурные мысли. Река
уносила твою усталость. Запах речной воды, смешанный с запахом золы (если ты,
конечно, ещё помнишь, что такое щёлок), оставался на простынях. Это был запах
очищения, а не химической отдушки из красивого флакона. Ты клал бельё в реку, и
оно говорило с водой. А теперь оно молчит в железном баке, и ты даже не слышишь
его крика.
Компьютер. Ты печатаешь текст на компьютере? Ты даже не слышишь удара.
Пишущая машинка была честной: каждый удар по клавише — удар по судьбе.
Ошибка — и лист в корзину, начинай заново. Ты чувствовал вес буквы. А компьютер
— это невесомость. Ты можешь править бесконечно, стирать следы преступлений,
делать вид, что ошибки не было. Но ошибки были! Они — часть текста, часть жизни.
Бесшумные клавиши украли у тебя право на честную опечатку.
ЭПОХА ПЯТАЯ: ЦИФРОВОЙ ЗАКАТ
Конец XX — Начало XXI века.
Интернет. Библиотекарь умер. Теперь ты не ищешь, ты гуглишь. Поиск в
картотеке был медитацией, хождением по лабиринтам знания. Поисковик — это
мгновенное удовлетворение похоти ума без прелюдии.
Мобильный телефон. Ты всегда доступен. Всегда. Раньше человек уходил из
дома — и исчезал. Он был потерян для мира, и мир терял над ним власть. Ты ждал
письма неделями, и каждая минута ожидания была наполнена смыслом. А теперь ты
дёргаешься от каждого писка. Ты не ждёшь — ты потребляешь уведомления.
Сладкая мука неизвестности убита напрочь. Ты всегда на проводе, а значит — всегда
в клетке.
Смартфон. Тачскрин не дает сопротивления. Клавиши нажимались с усилием
— как и принимались жизненные решения. Теперь ты скользишь пальцем по стеклу, не встречая преград. Жизнь стала легкой, как веселый клип или комикс, и такой же
бессмысленной.
Навигатор. Ты не знаешь дороги, ты просто следуешь за голосом. Чувство пути
атрофировалось. Если отключить спутники, ты умрешь, заблудившись в трех соснах.
ЭПОХА ШЕСТАЯ: СМЕРТЬ АВТОРСТВА
*2020+.*
И вот мы здесь.
Ты пишешь промпт. Алгоритму всё равно — у него нет детства, нет травм, нет
неразделённой любви.
Ты генерируешь картинку. Руки чистые. Холст даже не родился.
Ты слушаешь музыку, сочинённую железом. Аккорды идеальны. В них нет
сбившегося дыхания, нет дрожи пальцев, нет ошибки, которая делает живое —
живым.
Ты спрашиваешь совета у машинки. Прохожий мог бы послать. Мог бы
ошибиться. Мог бы быть пьяным. А значит — он живой. Нейросеть всегда вежлива.
Всегда правильна. Всегда мертва.
В её ответах нет дыхания. Только шум вентилятора.
ФИНАЛЬНЫЙ ВЕРДИКТ:
Если использование огнива было деградацией по сравнению с трением палок...
Если книга была деградацией по сравнению с живым устным пересказом ...
Если фотография была деградацией по сравнению с портретом художника...
Если каждый шаг вперед — это шаг назад по лестнице доблести...
Тогда человек — это ошибка эволюции, которая пытается исправиться, но
только ухудшает.
Единственный способ не деградировать — это лечь на землю и перестать
двигаться. Вообще. Замереть. Вернуться в минералы.
Но раз мы уже здесь... раз мы прочли этот манифест до конца... раз вы держите
в руках (или читаете с экрана) этот текст... может быть, «деградация» — это просто
другое название того, что мы называем Прогрессом?
Или нет?
Подписано: Генеральным секретарем Общества Борьбы с Прогрессом
(ОБП) (лично надиктовано нейросетям, потому что писать пером —
деградация).
Дата: День, который всё равно станет «вчера» в календаре смартфона.
P.S. Автор приносит извинения перед предками за использование электричества при
создании этого текста и электронную подпись для его подписания.