Леонид Рейзер в авторской рубрике предлагает необычный и вместе с тем естественный подход к поиску лучшего игрока СССР за все времена.
Хоккей и футбол — два кита отечественного спорта. По сути игры и по ее параметрам, по предъявляемым к атлету требованиям и прочим аспектам — два кита разных видов, обитающие в разных океанических пучинах.
Что схожего у них — это определение того, кто вошел в историю под первым номером. И бесконечные жаркие дискуссии на данную тему. По неизвестной автору причине мы, россияне, то ли робеем выявлять того самого непревзойденного, то ли боимся обидеть остальных в галерее славы, то ли не готовы отыскать алгоритм поиска.
Бесконечные споры
Месси либо Роналду? Марадона либо Месси? Пеле или Марадона? А как же Кройф и Беккенбауэр, восхитительные и, что подчеркивается повсеместно, непревзойденные в своих амплуа?..
Такие обсуждения неизменно полемичны. Они лаконичны: два-три довода за, а доводов против и не обнаруживается. А то и вовсе предоставляется единственный аргумент, который высказываемому кажется убойным. В роли правдоискателей, как правило, выступают не тренеры и не журналисты, а славные в прошлом футболисты. Те, кто ел тот же хлеб, особо избранные.
Такие обсуждения очень горячие. Иными им и не быть, ведь происходит коронование на все времена вплоть до текущего момента.
Такие обсуждения поляризуют тех, кому доверяют высказаться веско. Компромиссы здесь неуместны.
И что весьма примечательно — эта полемика стабильно и с довольно короткими затишьями появляется в ведущих СМИ. И в «СЭ» тоже. И что не менее примечательно — эти короткие заметки неизменно читаешь, иногда прежде горячих новостей. При всем при том, что сам-то я давно и убежденно определил самого-самого-самого. Лучшего в истории. В футболе.
Отчего такое происходит в футболе и не происходит в хоккее планетарного масштаба?
Единственно, что готов предположить: футбол прописан на всех континентах и даже в крошечных островных государствах, а хоккей по строгому счету только в Северной Америке и России, в Швеции и Финляндии, в Чехии и Словакии. А разделяющая нас Атлантика, часами пересекаемая воздушными судами, воздействует на наши/их пристрастия. Ни за какие коврижки мы не променяем Всеволода Боброва на Горди Хоу, Валерия Харламова на Ги Лефлэра, Александра Якушева на Фила Эспозито. И канадцы симметрично и в корректном тоне выскажутся: дескать, ваши мастера блистательны, но наш Уэйн Гретцки вне сопоставлений.
Десятилетия не шлагбаум
«Нельзя сравнивать Сологубова, лучшего защитника первого поколения, с Рагулиным и тем более с появившимся за ним Васильевым. Разный же был хоккей».
«Неправильно сопоставлять центров — Старшинова с Шадриным, Петрова с Ларионовым. Разные же поколения».
И, наконец, кажущаяся неопровержимой словно математическая аксиома формула из уст достопочтенных в прошлом хоккеистов и заслуженных наставников: «Это вообще некорректно — выявлять самого лучшего хоккеиста! Игра развивается, растут скорости, увеличивается плотность игры, силовые приемы на каждом шагу...»
Попробую парировать. Не четко фиксируя шайбу, а хотя бы отбивая. Именно в контексте определения, кто же из них самый-самый.
Законы игры, ее база и ее сущность сохраняются незыблемыми; они не подвержены коррозии либо, напротив, буйному расцвету.
Хоккей развивается. Куда взгляд ни кинь, всюду эволюция. Аналитика: продвинутая статистика будто вручает тренеру электронный микроскоп при разборе минувшего матча или анализе предстоящего оппонента. Медицина: средства восстановления и исцеление от травм впечатляют. Экипировка: прогресс очевиден. Однако ж ничуть все это не поколебало основ игры, ее фундамент.
И потому можно сравнить ярких форвардов разных поколений: Евгения Зимина с Сергеем Макаровым, Вениамина Александрова с Валерием Харламовым.
Вернемся к футболу. Что-то не встречаются мне в суждениях о лучшем игроке всех времен и народов оговорки: дескать, не вполне правомерно сравнивать Месси с Марадоной, а Роналдо с Пеле. Среди тех, кому доверяют определить наилучшего, встречаются люди калибра экс-голеодора сборной Англии Гарри Линикера, способного много лет комментировать на «Би-Би-Си» и выдавать изречения с сочетанием мысли и юмора.
Лучший — сильнейший. По мне, так это не синонимы. Отнюдь.
Сильнейшего в футболе/хоккее средствами продвинутой статистики еще как-нибудь можно, хоть и не без стопроцентного попадания, попробовать выявить, а чтобы лучшего выявить, никакая доскональная информация не подсобит.
Стародавняя формула гласит: «О вкусах не спорят». Позвольте, позвольте. В спорте же, особенно в командных играх, в наших краях особенно в хоккее и футболе, только тем часто и занимаются, что как раз о вкусах-то и спорят.
Подсказка от Козина
Редкой эту фамилию не назовешь, но в советском хоккее иных заметных Козиных что-то не встречал. Валентин выступал долго за зубастый столичный «Локомотив» Анатолия Кострюкова и в течение четырех сезонов очень пригодился воскресенскому «Химику» Николая Эпштейна. Правый крайний отличался высокой дистанционной скоростью и высоким игровым IQ; редкое сочетание. В лучшие годы Анатолий Тарасов звал его в ЦСКА, транслируя свой интерес устами... Анатолия Фирсова.
Мы общаемся с Валентином Ивановичем регулярно, объемно и непринужденно. И однажды он огорошил:
— Знаешь, а ведь мы в «Локомотиве» Толю Фирсова вдвоем держали!
— Буквально вдвоем?
— Именно так. А Фирсов почти в каждом матче шайбу забрасывал.
— То есть Викулова оставляли свободным (звено ЦСКА и сборной Викулов — Полупанов — Фирсов. — Прим. Л.Р.)?
— Ну, примерно так... Я тебе еще что скажу — И Бориса Майорова тоже держали вдвоем. С тем же примерно «успехом»!
— А в играх со «Спартаком» Евгения Майорова (первое спартаковское звено Е.Майоров — Старшинов — Б.Майоров. — Прим. Л.Р.) оставляли без должного внимания?
— Ну конечно! Только Майорова и Фирсова так держали. А они все равно частенько огорчали нас.
Валентин Козин играл против всех лучших форвардов 60-х и первой половины 70-х: Локтева, Альметова и Вениамина Александрова, Старшинова и братьев Майоровых, Викулова, Полупанова и Фирсова, Михайлова, Петрова и Харламова, Зимина, Шадрина и Якушева, Мальцева, Капустина, Анисина, Лебедева, Шалимова... И на таком-то ярчайшем фоне выделил — особо и весьма наглядно — только двоих. Это подтолкнуло меня уже к самостоятельному «продолжению банкета», куда приглашались только лучшие хоккейные искусники.
Алгоритм
Сразу скажу, что выбор пойдет из полевых игроков. Вратари, хоть и такие же хоккеисты, все же отдельная составляющая игры. Иначе бы Владислав Третьяк составил бы серьезнейшую конкуренцию.
Автор прошел школу дворового футбола 60-х. Каждое воскресенье (тогда гражданам полагался один выходной) в любое время года и в любую погоду на школьной спортплощадке собирался играющий народ (плохо игравших не наблюдалось) сразиться в дыр-дыр: 4 х 4 на маленькой поляне. Играли на вылет по десять минут до двух голов; при ничьей либо обе команды вылетали, либо били пенали — с центра поля по воздуху в пустые хоккейные ворота. Азарт зашкаливал, ведь проигравшие могли куковать в ожидании своей очереди часик-полтора. Собиралось до 30-40 человек: десятиклассники, студенты, работяги, инженеры, научные сотрудник, да вообще любой. Начинали в девять утра, а последние неутомимые расходились ближе к пяти вечера.
Первым приходил я. Боялся опоздать и упустить единственный шанс сыграть. Чиграшом (ребенком-сорванцом; не хулиганом или мелким воришкой — такой смысл тоже имело это подзабытое словцо) был. Пяти-шестиклассником я разительно уступал всем в росте и мощи, а козырями были техника и игровая хитринка, скорость и бесстрашие. Меня всегда брал в свою команду Алик Князь (Князев) — неформальный лидер всего футбольного сборища. Жутко азартный и мускулистый, но не особо искусный, он тоже являлся спозаранку и участвовал в первой же игре. Зычно выкрикивал: «Ленька!» или «Рейзер!» И я, со снесенной от радости крышей, бежал к нему. Князь зажигал фитиль Игрища: вот, глядите все, я беру мальца, а мы вас всех сейчас порвем!
Обстановка царила демократичная. Капитаны — лидеры первых двух команд поочередно набирали состав. То был своего рода драфт. Естественно, каждый начинал с выбора лучшего на его взгляд игрока, а далее шло по убывающей. Не вполне отчетливо помню (я же каждый раз трепетал в ожидании «ангажемента» от Князя) то, как определялось, кто из первых двух капитанов (звучит почти как роман Вениамина Каверина «Два капитана») получал право на первую очередь: либо кто первым являлся, либо бросали монетку, либо кто-то кому-то по-джентльменски уступал лакомый выбор. Наиболее реалистичным видится последний, третий вариант. Главным принципом была поочередность комплектования. Но и первый выбор значил многое, поскольку предоставлял льготу выбрать лучшего из лучших. Разумеется, опираясь на собственное мнение. Сугубо на субъективный взгляд.
Согласитесь, что тот самый мини-футбольный драфт 60-х, через сито которого я прошел в статусе самого миниатюрного игрока, имел свои резоны, свою справедливость, свою демократичность.
Вот я и предлагаю аналогичный подход к выбору хоккеиста — наилучшего в истории советского хоккея.
Российский период не рассматриваем. Лучшие выступали и выступают в НХЛ, находящейся вдали от нас географически и ментально. Спору нет, сильнейшая лига, однако удаленность доступа, согласитесь, влияют на полноту нашего восприятия.
Одного из двух
Итак, приступим. Два капитана — читатель и автор.
Предположим, мне свезло после того, как мы бросили монетку. Я получил право на первый выбор.
Кого же выберу?
Очень похоже на то, что Козин дал мне прямую подсказку. Шпаргалка в моем рукаве!
Фирсов или Майоров, Майоров или Фирсов.
Если в моей дрим-тим «СССР» будет один из них, команда будет находиться в большинстве, потому что эти супермастера стянут на себя двух соперников.
Так кого же выберу?
Оба левые крайние, оба праворукие, оба не внушительных габаритов; оба умели все, а кое в чем блистали. Оба стабильностью отличались. По хоккейному стилю различались зримо. Фирсов не играл — сверкал! Майоров тоже завораживал, но по яркости солирующей компоненты, мне видится, спартаковец чуть-чуть уступал армейцу. Впрочем, в комбинационном розыгрыше Майоров, пожалуй, был повыше: в старшиновском звене именно он взваливал на себя и диспетчерский функционал. Ну что, решено? Фирсов.
Минуточку, минуточку... Дело-то «сурьезное», спешка тут ни к чему.
В активе Майорова что-то еще весомое имелось. Ну что же?
Капитан же команды. Эталонный лидер! В «Спартаке». В непобедимой сборной СССР, где минимум две трети составляли цээсковцы и где, подчеркиваю, отделом кадров заведовал не рулевой Чернышев, а его помощник Тарасов. Которому очень приглянулась данная должность.
А что же Фирсов? Лидером не являлся. Либо это дано, либо нет. И данный факт ни на йоту не умаляет фирсовское сверканье.
Тогда мой выбор однозначный — Борис Майоров.
В одном лице супермастер + суперлидер!
Редчайшее и почти не встречающееся сочетание.
И попробуйте оспорить логичность подхода автор и вдобавок опровергнуть его выбор...
Однако ж следует не ограничиваться только обозначенным периодом нашей летописи. А панорамно обозреть советский хоккей.
Дефицит на лидеров
Исходя из того, каким образом был сделан выбор в пользу Бориса Майорова, ищем тех уникумов, кто сочетает в себе высочайший игровой класс с явно выраженными лидерскими качествами. Следуем по советской хоккейной летописи. Исходим из логичного допущения — все сильнейшие мастера выступали за национальную сборную. Среди таковых проводим свой поиск. Имеется вероятность упустить кого-нибудь очень мастеровитого; особенно из провинциального клуба: попадание в сборную сопровождалось элементами откровенного субъективизма и тотального предпочтения хоккеистам столичных команд. Наличие ЦСКА как базового клуба сборной ущемляло права игроков иных столичных команд. Признаем такую погрешность поиска, однако иной путь в поиске «самых-самых» реально не проглядывается.
Первое поколение.
Две звезды — форвард Всеволод Бобров и защитник Николай Сологубов. Несравненный солист Бобров решал исход матчей, спасал их, вытаскивал, но зачастую предъявлял партнерам по звену Шувалову и Бабичу претензии: мол, чего ж пас-то голевой ему не отдали... Нелидерское поведение. Поведение солиста-спасателя.
Николай Сологубов капитанил, пользуясь в сборной непререкаемым авторитетом, а высокие качества защитника имел разнообразные. К тому же он — фронтовик, имел ранение. Смущает лишь одно обстоятельство, от него не зависевшее. Карьера Сологубова выпала на не лучший период сборной, когда шесть лет кряду она оставалась без золота (в мировом первенстве 1962 года наша сборная не выступала по политическим причинам). Единственное золото, правда олимпийское, 1956 года — это явно меньше того, что он заслуживал. (В золотом дебюте Советского Союза 1954 года не участвовал).
Следующее поколение тотальных победителей эпохи Аркадия Чернышева. Девять подряд золотых мировых турниров — «Девятый вал» Айвазовского для наших оппонентов. Уже воздал должное вожаку той дружины — Борису Майорову. В одном турнире его подменил в данной должности армеец Виктор Кузькин: спартаковца наказали из-за дисквалификации, наложенной после матча... футбольного первенства Москвы. Была она высосана из пальца, если не сказать просто — надуманной. Майоров отыграл чемпионат мира на привычно высоком уровне, а уже в следующем сезоне за него единодушно проголосовали сборники. Как капитан очень сильный защитник Кузькин не выдерживал сравнение с Майоровым даже при подавляющем большинстве армейцев в сборной.
70-е годы.
Долго и достойно Борис Михайлов держал в руках знамя сборной. Его облик и его поведение словно подталкивало к кинематографическому облику русского бесстрашного мужика, готового ради команды порвать на себе тельняшку. Продуктивность Михайлова зашкаливала; одна только подворотная работенка чего стоила; а результативность какова была. Стойкость и непримиримость к неуспеху команды явственно читались в его мимике. Одно «но» в данном контексте: его не держали вдвоем — как Майорова или Фирсова. Исполнительский класс имелся; без приставки «супер».
Пока конкурента Майорову мы не нашли.
Предлагаю временно отойти от условленного поиска — рассматривать только капитанов сборной. Причина уважительная — созвездие суперфорвардов 70-х: армеец Харламов — динамовец Мальцев — спартаковец Якушев.
Каждый имел фамильный стиль. Всю хоккейную аудиторию легко было разделить на три сектора по пристрастиям к этим виртуозам. Они восхищали. Они решали исход ключевых сражений. Они тем самым воодушевляли товарищей по команде, уступавшим им в классе. Однако лидерскому функционалу они не вполне соответствовали. И так же, как с Фирсовым, это ни на йоту не уменьшало масштаб дарований и Валерия Харламова, и Александра Мальцева, и Александра Якушева.
Динамовский защитник Валерий Васильев недолго выполнял капитанские обязанности в сборной. Настолько был хорош и силен, что им можно было просто любоваться. Для амплуа защитника с преобладанием разрушительных функций — редкость. «Размахнись рука, раззудись плечо!» Это — про Васильева. Однако по классическому пониманию игры и по психологическим характеристикам не вполне соответствовал лидерскому типажу.
80-е годы.
Фигура капитана сборной СССР Вячеслава Фетисова ни у кого сомнений не вызывала. Настолько органичен был в этой сложнейшей роли. Фетисов обладал богатейшим технико-тактическим арсеналом. Что разрушать, что созидать — все было подвластно Вячеславу. Как ценное приложение: и по игре, и по духу являлся лидером эталонной пятерки 80-х Фетисов — Касатонов, Макаров — Ларионов — Крутов. Дорогого стоит!
Двоевластие
Возвращаемся на круги своя. Мы завершили панорамный взгляд на советский хоккей в поисках наилучшего игрока согласно формуле «супермастер + суперлидер».
Результат на табло: Борис Майоров и Вячеслав Фетисов.
Майоров либо Фетисов?
Фетисов либо Майоров
Стоп, стоп... Заигрался автор. Какое еще «либо»? Выбирай и — точка.
Архисложно. Зато кого бы я не выбрал, это будет супервыигрышно, ведь я приобрету звезду и вожака в одном лице. В одном! Дальше куда легче станет подыскивать ему партнеров, подходящую компанию.
Подхожу субъективно, ибо иного здесь не избежать априори.
Подхожу с элементами объективности либо игроцкой здравости; ну здесь-то слово «либо» уместно.
По загадочной причине автор решил писать на выбранную тему, не стуча по клавишам ноутбука, а почти «гусиным пером» — пишущей как маслом гелиевой ручкой. На исходе в ней «чернил» я, несмотря на свой знак по гороскопу Весы, определился с выбором между двумя суперзвездами-капитанами — Борисом Майоровым и Вячеславом Фетисовым.
Оглашать не стану.
Пусть сохранится интрига...
Единство противоположностей
Майоров — Фетисов.
Фетисов — Майоров.
Настолько своеобычны, что схожести еще поискать придется.
Зато кое-что налицо и кое-что на их лицах.
Оба не просто нашли себя после хоккея, но реализовали себя сполна в разных сферах деятельности.
Крупный российский функционер. Федеральный министр спорта. Президент родного клуба. Сенатор от дальнего региона. Телекомментатор. Депутат Госдумы. Вице-президент Федерации хоккея России. Телеведущий программы «Фетисов и легендарные матчи на телеканале «Звезда».
А еще и Майоров, и Фетисов харизматичны.
Харизматичны ли те, кто составлял им конкуренцию во время нашего поиска? Не вполне уверен.
И напоследок. Оба — Санычы. Отцы Александрами были. Александр — это победитель. Гены такие хоккейным сыновьям передали...
Даже при такой очень необычной и очень жесткой конкуренции, конкуренции в борьбе за статус наилучшего советского хоккеиста их сыновья стали победителями.
Согласно авторской версии.
Согласно авторскому алгоритму поиска и отбора.
Тайна последних секунд. Почему СССР проиграл Канаде Суперсерию-1972
Зачем Тарасов предложил проиграть канадцам? Как сборная СССР победила на дебютном чемпионате мира
Кто круче: Тихонов или Тарасов? Неизвестное интервью великого капитана сборной СССР
Леонид Рейзер, «Спорт-Экспресс»