— Кирилл твой — пассажир временный, — твердо сказал отец. — Мужчина познается в делах.
Вот если бы он приехал сюда, попросил твоей руки, сказал: «Обеспечу, защищу»...
А он? Живете на птичьих правах.
— Вика, послушай меня! У людей в твоем возрасте уже дети в школу идут, а ты все в свои бумажки зарываешься.
Кому они нужны, бумажки твои? В гроб ты их с собой заберешь, эти отчеты?
Или они тебе в старости стакан воды подадут?!
— Мам, мы это обсуждали тысячу раз. У меня завтра важная конференция, мне нужно подготовить документы для отдела сбыта.
Если все пройдет гладко, я получу стажировку заграницей. Ты хоть понимаешь, какой это уровень?
— Уровень! — подал голос из угла отец Вики. — Уровень — это когда у человека дом полная чаша и наследники бегают.
А ты в своей Москве как перекати-поле. Десять лет там торчишь, а своего угла даже нет. Вот был бы сейчас рядом Сережа...
— Опять Сережа? — взвилась Вика. — Папа, Сережа остался в этом поселке десять лет назад!
Он хотел разводить кроликов и шастать по баням по пятницам. Это его выбор.
Мой выбор — карьера в международной компании. Почему вы отказываетесь его принимать?
— Потому что это не жизнь, дочка, — Наталья Борисовна присела на край стула и протяжно вздохнула. — Женщина без ребенка — как дерево без плодов. Пустоцвет, дочка…
Ты думаешь, твои начальники о тебе вспомнят, когда ты заболеешь или состаришься? Выбросят как старую ветошь!
А мы не вечные, Вик… На кого ты останешься?
— У меня есть Кирилл, — сухо ответила Вика. — И нам хорошо вдвоем. Мы работаем, путешествуем, мы планируем будущее.
— Кирилл твой — тоже перекати-поле, — фыркнул отец, наконец повернувшись к дочери. — Живете как студенты. Гражданский брак...
Тьфу, название-то какое... Ни обязательств, ни ответственности.
Завтра он чемодан соберет и поминай как звали. А ребенок вас свяжет.
Вика начала злиться.
— Мам, пап, мне тридцать два года. Я только-только начала зарабатывать столько, чтобы не смотреть на ценники в магазинах!
Я хочу второе высшее, хочу должность начальника отдела.
Если я сейчас уйду в декрет, обо мне моментально забудут! Стервятники в офисе только и ждут, когда я дам слабину.
Наталья Борисовна всплеснула руками.
— Ты же в столице, там этих офисов — на каждом шагу! Одним больше, одним меньше.
А вот время, Вика, оно уходит. Врачи говорят, после тридцати пяти уже все, риски одни.
Ты о себе не думаешь, так о нас подумай. Мы с отцом внуков дождемся или нам на чужих детей в парке смотреть и плакать?
— Это эго.изм, мам. Рожать человека только для того, чтобы вам было на кого смотреть в парке!
— Эго..изм — это жить только для своего брюха и комфорта! — отрезал Георгий Семенович.
Вика глубоко вздохнула и вышла на веранду. Вот как с ними разговаривать, а? Успокоившись, она вернулась в дом. Родители уже сидели в гостиной.
— Вик, присядь, — тихо сказала Наталья Борисовна. — Мы тут посоветовались... Мы не хотим с тобой ругаться. Дочка, мы за тебя боимся...
— Мам, не надо…
— Нет, послушай. Мы ведь не вечные. Отец в последнее время на сердце жалуется, я тоже не молодею.
Мы просто хотели увидеть, что ты устроена, что у тебя есть настоящая семья...
— У меня есть семья. Вы и Кирилл.
— Кирилл твой — пассажир временный, — твердо сказал отец. — Мужчина познается в делах.
Вот если бы он приехал сюда, попросил твоей руки, сказал: «Обеспечу, защищу»...
А он?
Живете на птичьих правах.
Ты для него — удобная женщина, которая хозяйство ведет и половину за квартиру платит!
— Это неправда! — возразила Вика. — Мы любим друг друга. И нам не нужны штампы в паспорте, нам и без них хорошо.
Я спать пойду. Устала сегодня…
Полночи Вика ворочалась. Вот как свою позицию до них донести?
Ее мать с отцом вообще не слышат!
***
Следующее утро началось с сюрприза — когда Вика вышла на кухню, там уже сидел гость.
Сергей, тот самый одноклассник, который за десять лет раздался в плечах, обзавелся пузом и залысиной.
— Привет, Вик, — он улыбнулся. — Твоя мама сказала, что кран у вас сломался, попросила зайти починить…
Вика посмотрела на мать — та старательно нарезала сыр, не поднимая глаз.
— Кран, мам?
— Так он подкапывал, Виконька, — невинно ответила Наталья Борисовна. — Ну, раз Сережа уже пришел, пускай посмотрит.
А вы пока кофе попейте, пообщайтесь. Сто лет не виделись.
Вика сразу поняла, к чему разыгран этот спектакль.
— Ну, раз пришел, то смотри. Как жизнь, фермер? Сколько у тебя там кроликов?
— Кроликов уже нет, — спокойно ответил Сергей, игнорируя ее колючий тон. — Теперь строительная фирма.
Делаем коттеджи по району. Работа есть, люди довольны.
А ты как? Все покоряешь вершины?
— Покоряю. И весьма успешно.
— Я видел твои фото в соцсетях. Офисы, стекло, бетон, дорогие костюмы. Красиво.
Только глаза на этих фото у тебя какие-то... уставшие.
— Мне нельзя расслабляться. Если ты не бежишь вперед, то ты катишься назад.
— И куда бежишь-то? Конечная цель какая? — он смотрел на нее с неподдельным интересом.
— Хочу стать лучшей в своем деле, получить признание. Жить так, как я хочу, а не так, как навязывают.
— И это стоит того? Стоит того, чтобы не иметь возможности просто сорваться в один день на природу, например, и отдохнуть?
— Для меня — стоит.
На кухню заглянул Георгий Семенович.
— О, Серега! Молодец, что зашел. Ты Вике скажи, а то она нас не слушает. Разве это жизнь — в тридцать лет без детей?
— Дядя Гоша, ну что вы на нее нападаете, — мягко сказал Сергей. — У каждого свой путь.
Вика всегда из общей массы выбивалась, мы потому и расстались, что ей тесно здесь было.
В разговор вмешалась и мать.
— Вика, ты посмотри на Сережу. У него двое ребят, дом — загляденье. Жена, правда, сбежала в город, не выдержала тишины... Но он справляется!
Вика разозлилась.
— Мам, вы сейчас серьезно?
Сергей почему-то начал оправдываться.
— Просто мы разные были. Она хотела того же, чего и ты, а я не мог бросить все это.
— Вот видишь! — торжествующе воскликнула Вика. — Карьера и амбиции — это не прихоть, это потребность.
И я не собираюсь наступать себе на горло ради чьих-то представлений о счастье.
Она встала, подхватила свою сумку и ноутбук.
— Я уезжаю. Прямо сейчас.
— Вика, ну куда ты? Еще же завтрак не готов! — засуетилась мать.
— Я позавтракаю в поезде. Спасибо за гостеприимство, но больше я на такие «семейные посиделки» не приеду. По крайней мере, пока вы не научитесь уважать мой выбор.
Отец вышел вслед за ней на крыльцо.
— Ты на мать не сердись. Она ведь как лучше хочет…
— Папа, «как лучше» для вас — это «как хуже» для меня. Я люблю свою работу, люблю столицу вместе с ее суетой и пробками. Пап, меня все устраивает, понимаешь?!
— Мы просто боимся, что ты очнешься слишком поздно, — Георгий Семенович внимательно посмотрел на дочь. — Жизнь пролетит, а рядом никого не будет…
Вика почти бежала к станции. Тяжелая сумка оттягивала плечо, но она не чувствовала усталости.
Для себя она решила: все, больше никаких поездок в эту деревню! Она будет и дальше присылать родителям деньги, будет звонить по видео.
А о поездках теперь не может быть и речи!
Зачем изгаляться над самой собой? Пусть перемывают ей кости в ее отсутствие…
***
В электричке было душно. Напротив сидела молодая женщина с годовалым ребенком.
Малыш капризничал, размазывал печенье по лицу и постоянно пытался схватить Вику за край ее светлого плаща.
Мать ребенка выглядела изможденной: темные круги под глазами, растрепанные волосы, какой-то расфокусированный взгляд.
— Извините, — пробормотала она, пытаясь усадить ребенка. — Он просто устал от дороги.
— Ничего страшного, — ответила Вика, вежливо улыбнувшись, и тут же отгородилась от них экраном ноутбука.
Она открыла файл с презентацией и погрузилась в работу.
"Я добьюсь всего, чего хочу, — подумала она. — Я стану начальником отдела, поеду в Берлин.
И мой ребенок, если он когда-нибудь будет, родится в мире, где у его матери есть имя и положение, а не просто статус жены и домохозяйки".
Когда Вика вошла в свою съемную, но идеально обставленную квартиру в новостройке, ей наконец-то полегчало.
Господи, как тут хорошо… Никто не пилит, никто неудобных вопросов не задает. Никто не навязывает свое мнение, не пытается перекроить ее график.
Ей здесь спокойно…
Кирилл был дома — он сидел в наушниках за своим компьютером.
— О, ты вернулась! — он подошел и поцеловал ее в щеку. — Как все прошло? Как родители? Как дела у них?
Вика вымученно улыбнулась.
— Как обычно. Кирюш, я поставила точку — больше никаких поездок домой на праздники. Надоело мне выслушивать, какая я плохая…
— Может, оно и к лучшему, — пожал плечами Кирилл. — Кстати, мне звонило руководство агентства. Есть предложение поехать в Сингапур на три года. Что думаешь?
Вика замерла. Сингапур… А почему бы и нет? Если у ее молодого человека получится зацепиться там, то начнется совсем другая жизнь! Она тоже найдет работу, начнет там строить карьеру…
— А как же моя стажировка?
— Ну, ты же можешь податься туда же, куда и я. В нашей компании несколько вакансий открыто, я поговорю, с кем следует.
Вик, ты только представь: новый рынок, новые возможности! Никаких родственников, никакого давления, только ты и я! И карьера.
Вика улыбнулась.
— План просто отличный. Только бы все получилось…
Кирилл, конечно, предложение принял и помог своей любимой устроиться на новую работу.
Вика об отъезде родителей предупредила, но к новостям о том, что дочь уезжает, они отнеслись прохладно.
Сказали, что такой подлости от родной дочери не ожидали.
Вике даже счастливого пути ни мать, ни отец не пожелали.
***
Через два года Вика получила должность, о которой мечтала, и теперь руководит отделом сбыта в азиатском регионе.
Она и Кирилл по-прежнему живут вместе, их союз стал еще крепче. Они по прежнему друг другу по закону никто, и их обоих по прежнему все устраивает.
Родители Вики в постепенно смирились с выбором дочери.
Хоть Наталья Борисовна до сих пор вздыхает, глядя на соседских внуков, носящихся по улице, но теперь она делает это молча, боясь окончательно потерять связь с успешной, но такой своенравной дочерью.