Катя остановилась на пороге. Дмитрий стоял у стола с ножницами в руках. На столе лежали два куска пластика. Её банковская карта. Разрезанная пополам.
— Это… что?
— Твоя карта. Была. Теперь не нужна.
— Ты порезал мою зарплатную карту?! Ты решил, что я должна выпрашивать у тебя деньги на проезд?
— Да. Я устал смотреть, как ты транжиришь деньги.
Катя медленно поставила сумку на пол. Подошла к столу. Взяла половинку карты. Посмотрела на разрез.
— Дим, это моя зарплата. Мои деньги.
— Наши. Мы же семья. А в семье должен быть один кошелёк.
— Один кошелёк?
— Да. Мой. Отныне все деньги идут через меня. Ты будешь спрашивать, сколько тебе нужно. На проезд, на обеды. Я буду выдавать.
Катя молчала. Смотрела на мужа. На его самодовольное лицо.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Это называется финансовая дисциплина. Я читал статью. Там говорится, что жена должна отчитываться перед мужем за каждую копейку.
— Отчитываться?
— Да. Приносить чеки. Показывать, на что потратила. Это правильно.
— Дим, я работаю. Зарабатываю свои деньги.
— Ну и что? Ты же жена. А жена должна слушаться мужа. Особенно в финансовых вопросах.
Катя села на стул. Руки дрожали. Не от страха — от ярости.
— Ты понимаешь, что сейчас сказал?
— Конечно. Я глава семьи. Я принимаю решения.
— Ты принимаешь решения за меня?
— За нас обоих. Я же думаю о семье.
— О семье? Или о контроле?
Дмитрий нахмурился.
— Не путай. Это не контроль. Это забота.
— Забота — это когда ты режешь мою карту без спроса?
— Да. Потому что ты неправильно тратишь деньги.
— Неправильно? На что?
— На всякую ерунду. Кремы, шампуни, одежду.
— Это не ерунда! Это необходимость!
— Необходимость — это хлеб и молоко. Остальное — баловство.
Катя встала. Подошла к окну. Посмотрела на улицу. Глубоко вдохнула.
— Дим, верни мне доступ к деньгам.
— Нет. Решение принято.
— Тогда как я буду добираться на работу?
— Попросишь у меня. Я дам на проезд.
— А на обед?
— Тоже попросишь. Я выдам нужную сумму.
— И чеки приносить?
— Обязательно. Чтобы я знал, что ты не обманываешь.
Катя повернулась к мужу.
— Дим, ты понимаешь, что превращаешь меня в ребёнка?
— Нет. Я превращаю тебя в ответственного человека.
— Ответственного?! Я работаю десять часов в день! Приношу деньги домой! Плачу половину счетов!
— Половину — это неправильно. Должен платить муж. А ты должна просить.
— Просить?!
— Да. Это нормально. Так было у моих родителей. Мама всегда просила у отца.
— И тебя это устраивало?
— Конечно. Это правильная модель.
Катя достала телефон. Открыла банковское приложение.
— Что ты делаешь? — настороженно спросил Дмитрий.
— Проверяю баланс.
— Зачем? Карты у тебя всё равно нет.
— Есть. Виртуальная. В телефоне.
Дмитрий растерянно уставился на неё.
— Что?
— У меня есть доступ к счёту через приложение. Карта — это просто кусок пластика.
— Но… я же порезал!
— Пластик. Не счёт.
Катя зашла в раздел переводов. Ввела номер счёта матери.
— Что ты делаешь?! — Дмитрий вскочил.
— Перевожу деньги. Все. На счёт мамы.
— Ты не можешь!
— Могу. Смотри.
Она нажала кнопку. Вся зарплата, все накопления ушли на другой счёт.
— Катя! Верни немедленно!
— Нет. Теперь эти деньги в безопасности. От тебя.
Дмитрий схватил её за руку. Попытался забрать телефон.
— Отдай!
— Не трогай меня, — холодно сказала Катя. — Иначе вызову полицию.
Он отпустил руку. Лицо красное, взгляд бешеный.
— Ты не имеешь права!
— Имею. Это мои деньги. Мой счёт.
— Но мы же семья!
— Семья — это когда решения принимаются вместе. Не когда один режет карты второго.
Дмитрий метался по комнате.
— Хорошо! Хорошо! Я был неправ! Верни деньги!
— Нет.
— Катя!
— Дим, ты показал своё истинное лицо. Ты не хочешь заботиться. Ты хочешь контролировать.
— Я не хочу контролировать!
— Хочешь. Ты порезал карту. Требуешь чеки. Хочешь, чтобы я выпрашивала деньги на проезд.
— Но это же правильно!
— Для тебя. Не для меня.
Катя прошла в комнату. Достала из шкафа два мусорных пакета. Начала складывать в них вещи Дмитрия.
— Что ты делаешь?!
— Собираю твои вещи.
— Куда?!
— Отсюда. Ты уходишь.
— Я не уйду! Это моя квартира тоже!
— Нет. Квартира записана на меня. Я её купила до свадьбы.
— Но я тут живу!
— Жил. Больше не будешь.
Дмитрий попытался вырвать у неё пакет. Катя отпихнула его.
— Не трогай меня!
— Катя, ты не можешь меня выгнать!
— Могу. И выгоню.
Она кидала в пакеты футболки, носки, бельё — не складывая, просто швыряя всё подряд.
— Катя, остановись! Мы же можем договориться!
— Не можем. Ты показал, что думаешь обо мне. Что я для тебя — ребёнок, который должен просить карманных денег.
— Я не так имел в виду!
— Именно так. Ты сам сказал.
Она завязала пакеты. Вынесла их в коридор. Поставила у двери.
— На. Забирай.
— Катя, ну пожалуйста…
— Дим, у тебя две минуты. Либо ты уходишь сам, либо я вызываю полицию.
— За что?!
— За порчу имущества. Ты порезал мою карту. Это уголовно наказуемо.
Дмитрий застыл. Лицо вытянулось.
— Ты… серьёзно?
— Абсолютно.
Он стоял, растерянный, беспомощный. Потом медленно пошёл к двери. Взял пакеты.
— Катя… Я же не хотел…
— Хотел. Именно хотел. И получил.
Она открыла дверь. Указала на лестничную клетку.
— Выходи.
— Куда я пойду?!
— Не моя проблема. К родителям, к друзьям. Куда хочешь.
— Но у меня денег нет!
— Правда? Как неудобно. Придётся просить. У родителей. И чеки приносить.
Дмитрий посмотрел на неё с ненавистью.
— Ты пожалеешь об этом!
— Не думаю.
Он вышел на площадку. Повернулся.
— Я вернусь!
— Нет. Не вернёшься. Дверь будет другая.
Катя захлопнула дверь. Повернула ключ. Задвинула задвижку. Накинула цепочку.
За дверью раздавались крики. Дмитрий барабанил кулаками.
— Открой! Открой немедленно!
Катя не ответила. Прошла на кухню. Поставила чайник.
Крики стихли. Послышались шаги — и тишина. Он ушёл.
Катя села за стол. Взяла телефон. Позвонила маме.
— Мам? Привет. Слушай, я перевела тебе деньги. Подержишь у себя?
— Конечно, доченька. Что случилось?
— Потом расскажу. Спасибо.
Она положила трубку. Посмотрела на разрезанную карту, которая всё ещё лежала на столе. Взяла её. Выбросила в мусорное ведро.
Потом открыла приложение банка. Заказала новую карту с доставкой на дом.
Чайник щёлкнул. Катя налила себе кружку, добавила мёд. Села у окна.
За окном был обычный вечер. Люди возвращались с работы. Дети играли во дворе.
Но для Кати это был первый вечер новой жизни — без человека, который считал её ребёнком, резал карты и требовал отчётов за каждую копейку.
Телефон завибрировал. Дмитрий. С чужого номера.
«Катя, я у друга. Давай поговорим завтра. Я всё понял».
Она усмехнулась. Удалила сообщение.
Дмитрий ничего не понял. Он просто испугался — потому что остался без денег и без крыши над головой.
Катя поставила кружку в раковину. Прошла в комнату. Посмотрела на пустое место в шкафу, где раньше висели вещи Дмитрия.
Вот оно. Свобода. Когда никто не режет твои карты, не требует отчётов, не превращает тебя в просителя.
Она легла на кровать. Раскинулась во весь рост. Закрыла глаза.
И впервые за долгое время заснула без тревоги. Без страха, что завтра снова придётся просить денег на проезд.
Просто заснула. В своей квартире. На своих условиях.
Утром она проснулась от тишины. Никто не требовал завтрак. Никто не кричал, что она неправильно тратит деньги.
Катя быстро собралась и вышла на работу.
Зашла в приложение банка — перевела деньги обратно с маминого счёта. Вся зарплата вернулась на место.
Вызвала машину. Поехала на работу.
В дороге достала телефон. Написала подруге-юристке:
«Света, можешь помочь с разводом? Срочно».
Через минуту пришёл ответ:
«Конечно. Приезжай в обед. Всё оформим».
Катя улыбнулась. Убрала телефон в сумку.
За окном проплывал город — утренний, оживлённый, полный жизни.
Машина остановилась у офиса. Катя вышла. Расплатилась картой — виртуальной, той, которую Дмитрий не смог порезать.
Зашла в здание. Поднялась на свой этаж. Коллеги здоровались, улыбались. День начинался как обычно.
Для Кати этот день был другим — она шла на работу свободным человеком. Без того, кто думал, что может контролировать её жизнь, её деньги, её выборы.
Она села за рабочий стол. Включила компьютер. Открыла почту.
И подумала: хорошо, что он порезал карту. Это был последний толчок. Последняя капля.
Теперь она свободна. По-настоящему свободна. И никто больше не скажет ей, на что тратить собственные деньги.