Зима в этом году выдалась на славу. Снег падал огромными, пушистыми хлопьями, укутывая город в белое безмолвие. Иван Петрович, которому только что исполнилось шестьдесят шесть, стоял у окна своей квартиры и смотрел, как во дворе дети лепят снеговика. В душе у него самого было что-то детское — предвкушение, легкое волнение и радость.
— Нина… Ниночка, иди сюда! — позвал он жену. — Ты только посмотри, что творится! Красота-то какая! Как в детстве…
Нина Павловна подошла, вытирая руки о фартук. Она тоже была на пенсии уже несколько лет, но без дела сидеть не умела — то пекла, то вязала, то перебирала старые фотографии.
— Красота неописуемая, — согласилась она, глядя на снегопад. — Прямо как в том году, когда мы в загс ходили. Помнишь? — засмеялась жена, вспомнив молодость.
Иван Петрович не ответил. Он смотрел на снег и видел не городской двор, а совсем другую картину: бескрайние склоны, поросшие лесом, уходящие вниз лыжни, и себя — молодого, крепкого, несущегося с ветерком на деревянных лыжах с ботинками на жестких ремнях.
— Нина, — сказал он твердо. — А давай все-таки поедем? Помнишь, мы же мечтали, планировали да так и не сложилось.
— Куда поедем? — не поняла она.
— На лыжах кататься. На горнолыжный курорт. В Загорье откуда я родом. Помнишь, я тебе всегда рассказывал?
Нина Павловна вспомнила. Загорье — это был поселок в горах, откуда Иван был родом. Он уехал оттуда еще в юности, поступать в институт, но рассказы о тех местах, о «лыжной лихорадке», которая охватывала всех местных мальчишек зимой, были одним из главных романтических мифов их семьи. Он всегда обещал, что однажды они туда съездят вместе.
— Вань, мы старые уже, — привычно засомневалась она. — Куда нам… на горнолыжные-то курорты?
— Шестьдесят шесть — не возраст! А ты – и того моложе, — отрезал он. — Деньг отложили немного. Квартира есть, машина есть, внук растет, сын с невесткой в порядке. Пора и о себе подумать. Я всю жизнь мечтал тебе показать свои родные края. И снег вон какой! Сама судьба.
Нина Павловна сначала отнекивалась, но потом махнула рукой и согласилась. Они так редко отдыхали вдвоем со своим Иваном. Всю жизнь то работа, то проблемы, а теперь ведь на пенсии, сын вырос. Они и сам уже отец. Почему бы не пожить для себя, пока есть здоровье и силы. Тем более, она действительно никогда не бывала в тех краях, где родился и жил до армии ее Иван.
Когда Иван поступил в институт, его родители продали дом и переехали жить в тот же город, где учился сын. Прошло много лет. Родители Ивана умерли, а тех краях, о которых с замиранием сердца рассказывает ее муж, побывать не довелось до сих пор.
Через неделю все было решено. Куплены билеты на поезд, забронирован домик в горах. Осталось сообщить новость детям — сыну Денису и его жене Свете.
Денис со Светой жили в соседнем районе, в новой высотке, за которую еще десять лет выплачивать ипотеку. В гости к родителям они наведывались по выходным, часто оставляли девятилетнего Мишку — внука, которого Иван Петрович и Нина Павловна обожали.
В субботу вечером родители накрыли стол. Достали соленья, пирожки, поставили чайник. Когда дети вошли, Иван Петрович сразу отметил, что Денис какой-то хмурый. Света тоже улыбалась натянуто, а Мишка сразу убежал в комнату, где стоял компьютер.
— Ну, рассказывайте, как дела? — бодро начала Нина Павловна, разливая чай.
— Да какие дела, мам, — отмахнулся Денис, ковыряя вилкой в тарелке. — Работа, дом. Ипотеку платить и платить. Каторга да и только.
— А мы вам хотели новость сообщить, — таинственно произнес Иван Петрович.
Света оживилась, подняла глаза и посмотрела на тестя с какой-то надеждой. Конечно же, новость должна касаться их самих. Вон как тесть улыбается, поправляя усы.
— Мы с матерью решили, пока зима, съездить, отдохнуть. На горнолыжный курорт. В Загорье, я там в детстве жил. Отдохнем, малую родину матери покажу.
Тишина повисла в комнате такая, что было слышно, как за стеной Мишка стучит по клавишам клавиатуры. Денис медленно отложил вилку. Его лицо вытянулось. Света сначала замерла, а потом как-то вся сникла, поджав губы и нахмурившись.
— Куда? — переспросил Денис глухо.
— На горнолыжный курорт, сынок. Я в молодости здорово катался на лыжах. И мать хочу научить, или хоть воздухом подышать. Домик сняли с камином, с видом на горы, красота! Дороговато правда, но неужели мы не заслужили?!
— Вы? На горнолыжный? На курорт? — голос сына зазвучал странно, с какой-то обидчивой ноткой. — Вы никогда в жизни там не были! Какое катание? Мама на лыжах отродясь не стояла! Там где она родилась и выросла, и снега-то никогда не было!
— Ну и что, — мягко возразила Нина Павловна. — В молодости не довелось, денег не было, то ты маленький, то учеба, то ремонты. А теперь вот накопили. И отец твой мечтал показать мне свою родину.
— Денис, это же прекрасная идея! — попыталась улыбнуться Света, но улыбка вышла кривой. — Только вы… вы что, хотите, чтобы мама ногу сломала? А если давление? А если сердце?
— Света, милая, — терпеливо сказала Нина Павловна, — я хоть воздухом подышу. Посижу внизу, в кафе, книжку почитаю, на горы посмотрю. Отдохну душой.
— Воздухом она подышит, — буркнул Денис себе под нос. — Куда вы собрались? Вы же старые уже! А если мать ногу сломает?
Иван Петрович начал раздражаться. Он ждал радости, поддержки, а наткнулся на глухую стену непонимания.
— Сынок, ты чего? — спросил он прямо. — Объясни. Мы что, не имеем права съездить, отдохнуть на старости лет? На свои кровно заработанные деньги едем! У вас в долг не просим поди.
Денис молчал, надув губы, как в детстве. Света отвернулась к окну, чтобы никто не заметил как дрожат ее губы.
— Да езжайте, — наконец выдавил Денис. — Конечно, езжайте. Спортсмены нашлись. Мы тут вкалываем, ипотеку тянем, а они… на курорты.
Тут до Ивана Петровича и Нины Павловны начало доходить. Точнее, доходить начало гораздо позже, а тогда они просто опешили от такой постановки вопроса.
— Подожди, Денис, — Нина Павловна поставила чашку. — При чем здесь ваша ипотека? Мы помогаем вам, чем можем. И продуктами, и с Мишкой сидим, и деньгами иногда подкидывали. Вы что, хотите, чтобы мы все свои сбережения вам отдали?
— Мы не просим! — вспыхнула Света. — Просто… ну какие могут быть горнолыжные курорты в вашем возрасте? Это же деньги просто на ветер! Выброшенные деньги! А нам бы эти деньги… ну, на ремонт в детской, или Мишку в секцию записать… У других родители как? Другие родители едут с внуками в развлекательный центр, в аквапарк, к морю, а вы… вдвоем.
— Другие родители, может, и едут, — тихо сказал Иван Петрович, чувствуя, как обида закипает в груди. — А мы поедем вдвоем. Потому что мы тоже хотим пожить.
Разговор был испорчен. Денис со Светой посидели еще минут двадцать для приличия, собрали Мишку и уехали, холодно попрощавшись. Всю следующую неделю они не звонили.
Иван Петрович и Нина Павловна уехали в Загорье с тяжелым сердцем. Дорога, однако, сделала свое дело. Когда поезд миновал равнины и пополз в предгорья, когда за окном замелькали заснеженные ели и далекие вершины, обида отступила. А когда они вышли на маленькой станции и вдохнули, хрустальный, ледяной, пахнущий хвоей и свободой, воздух — они почувствовали себя помолодевшими лет на тридцать. Все печали и заботы позабылись враз.
Домик оказался именно таким, как на картинке: бревенчатый, с трескучим камином и огромным окном с видом на горы. Иван Петрович, надев старые, но бережно хранимые лыжи, которые он специально вез с собой, отправился на ближайший склон. Инструктор, молодой парень, сначала скептически посмотрел на пенсионера, но когда Иван Петрович легко и пластично съехал по «зеленой» трассе, даже присвистнул:
— Дедуля, да ты дашь фору любому! Где так научился?
— В детстве, — улыбнулся Иван Петрович. — Здесь и научился. Мои это горы! Мои! Я здесь каждую кочку помню.
Нина Павловна же исполняла свою программу: сидела в уютном кафе с чашкой безалкогольного глинтвейна, читала книгу, смотрела на величественные склоны, дышала чистым, горным воздухом и чувствовала, как уходит городская усталость, как разглаживаются морщины. Иногда она выходила на улицу и просто стояла, запрокинув голову, ловя ртом снежинки. Они созванивались с сыном два раза. Оба раза разговор был сухим и коротким.
— Как вы там? — без интереса спрашивал Денис.
— Хорошо, сынок! Снег пушистый! Красота неимоверная, а воздух… сказка!
— Ну, отдыхайте. Дышите!
И всё. Ни тебе: «Как здоровье?», ни: «Привет от внука». Связь оборвалась.
Через две недели Иван Петрович и Нина Павловна вернулись домой. Отдохнувшие, посвежевшие, счастливые. Иван Петрович привез внуку настоящие гоночные очки лыжные палки — «на вырост», да еще всякие-разные сувениры, магниты на холодильник. Нина Павловна накупила местного сыра и варенья из кедровых шишек.
А в следующую субботу, когда дети и внук обычно бывали у них, они ждали звонка в дверь, приготовили угощение, накрыли стол, планировали рассказать о своей поездке, показать фотографии, но… никто не пришел и не позвонил. В воскресенье — то же самое.
В понедельник Иван Петрович не выдержал и набрал сыну сам. Денис ответил после пятого гудка.
— Привет, — сказал Иван Петрович. — Вы чего не приезжаете? Мы вернулись, Мишке гостинцы привезли.
— А, привет. — голос Дениса был казенным. — Мы решили, что в эти выходные не будем. Света Мишку в игровой центр сводила.
— В игровой? — переспросил Иван Петрович. — Ну… хорошо. А к нам когда?
— Не знаю, пап. Как-нибудь потом. На работе завал, проблем – выше крыши.
Вечером того же дня Нина Павловна позвонила Светлане. Включила громкую связь и долго ждала соединения. Но поговорить с невесткой не удалось. Но разговаривала она не с невесткой, а с Мишкой, который иногда брал трубку бабушкиного телефона. Иван Петрович слышал, как внук радостно кричит: «Юаюуль, а правда, что вы мне с дедушкой очки привезли, как у настоящего лыжника?». И ответ Светы, который она, видимо, не думала, что кто-то услышит:
— Ой, радости-то сколько… очки! Другие бабушки и дедушки с внуками ездят отдыхать, в парки, в развлечения, а твои, Миша, одни на курорт покатили. Им на тебя наплевать.
Нина Павловна, которая мыла посуду во время разговора с внуком, выронила чашку. Та разбилась вдребезги. Иван Петрович побелел.
— Ты слышала? — прошептал он.
Она кивнула, вытирая руки полотенцем, и по щекам ее потекли слезы.
— За что, Ваня? — спросила она. — Мы же для них всю жизнь. Мы же разбаловали их. Думали, что чем больше даем, тем лучше им будет. А они нас за людей не считают. Мы не имеем права на свою жизнь? Отдохнуть не имеем права?
Целый месяц сын с невесткой не приезжали. Нина Павловна сильно сдала, почти не выходила из дома. Иван Петрович осунулся, но держался. Он каждый день звонил сыну, но Денис либо не брал трубку, либо отделывался фразами «все нормально, потом поговорим». Обида детей превратилась в глухую, холодную стену.
В один из вечеров в дверь позвонили. На пороге стоял Мишка. Один. В руках он держал рюкзак, видимо, со своими вещами.
— Деда, баба, — сказал он серьезно, как маленький старичок. — А можно я у вас поживу?
— Миша? Ты как? Один? — ахнула Нина Павловна, втягивая внука в квартиру.
— Я на автобусе доехал, — Мишка прошел в комнату, сел на диван. — Мама с папой ругаются. Сильно. Все время про вас ругаются. Мама говорит, что вы нас не любите, а папа кричит, что мама дура и что ему стыдно. Я устал это слушать. Можно я у вас останусь?
Иван Петрович и Нина Павловна переглянулись.
Через час в дверь позвонили, на этот раз требовательно и громко. На пороге стояли взъерошенный Денис и заплаканная Света.
— Он у вас? — выдохнул Денис.
— У нас, — спокойно ответил Иван Петрович. — Заходите. Разговор есть.
Они прошли на кухню. Мишка сидел в комнате, делая вид, что смотрит телевизор.
— Мы не для того вам жизнь давали, — начал Иван Петрович, глядя на сына, но обращаясь к обоим, — чтобы вы ее друг другу портили. И нам заодно. Вы обиделись на нас за поездку. Имеете право. Но знаете, что я понял в горах? Что мы с матерью много лет не жили своей жизнью. Мы жили вашей. Мы думали, что так надо, что мы, родители, должны своим детям. И решили, что мы обязаны. Обязаны до самой смерти вкладывать в вас и в Мишку всё до копейки.
— Пап, мы не…
— Молчи, — перебил Иван Петрович. — Я скажу. Мы вас очень любим. И Мишку любим. Но если ради вашей любви мы должны забыть, что мы тоже люди, и сидеть в четырех стенах, пока вы решаете свои проблемы, то… такой любви нам не надо.
Нина Павловна взяла мужа за руку.
— Мы прощаем вам эту обиду, дети, — тихо сказала она. — Потому что глупость это, а не обида. Но знайте: следующей зимой мы опять поедем в горы. И через год. И будем ездить, пока ноги носят. Мы наработались и нанянчились. Теперь ваша очередь — и работать, и нянчиться, и радоваться жизни. А мы будем рядом. Помогать, но не жить вместо вас.
Света закрыла лицо руками и разрыдалась. Денис стоял, сжав кулаки, глядя в пол. В комнату вышел Мишка.
— Мам, пап, не плачьте, — сказал он. — А дедушка мне обещал, что если вы разрешите, то в следующем году я с ними поеду в горы. В те горы, где он вырос. Мы поедем все вместе. Правда, деда?
Иван Петрович обнял внука и посмотрел на сына.
— Правда, — сказал он. — Все вместе. Если захотите.
Денис поднял глаза. В них стояла такая же тоска и любовь, как много лет назад, когда он был маленьким и просил прощения за разбитую чашку.
— Прости, пап, — выдохнул он. — Мы… мы дураки. Оба.
И в этот вечер, впервые за долгие месяцы, на кухне старой квартиры собралась вся семья. Пили чай с вареньем из кедровых шишек, смотрели фотографии из Загорья, строили планы на следующую зиму. Снег за окном всё падал и падал, укрывая город белым покрывалом, под которым, как под снегом в горах, таилась жизнь — настоящая, живая, готовая к новому дню...
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.