Дело детктива Роджера

Детектив Роджер проснулся от того, что его будильник захлебнулся в виски. Было 9:03. На часах — 14:17. На календаре — среда. Или четверг. Или конец света. Его дыхание могло обезвредить химическое оружие, а взгляд выражал глубокую обиду на Вселенную за то, что она не подложила под подушку бутылку покрепче.

— Роджер! — заорал лейтенант, врываясь в кабинет. — Труп! 90 лет! БДСМ! Наручники в виде котят! И… э-э-э… судебное дело против покойной!

Роджер отхлебнул из фляжки «утреннего кофе» (40%):

— Лейтенант, если вы снова подсунули мне дело про того парня, который обвинил свою тень в краже бутерброда…

— Нет! На этот раз тень подала в суд на труп! Почти!

Место «преступления»: квартира бабушки Агнес, 90 лет, ветерана войны с бюрократией и чемпионки по вязанию плетей из шерсти. На кровати — тело в кружевном корсете, наручники с бантиками, рядом — записка: «Сердце не выдержало экстаза. P.S. Рецепт печенья прилагаю».

А ещё — паспорт на имя «Борис, 15 лет», оставленный «партнёром». Который, как выяснилось позже, был 45-летним актёром театра абсурда, использовавшим паспорт племянника «для атмосферы».

Но бюрократия — штука свирепая.

Прокурор, проспавший ночь над сериалом «Судьи в панике», решил: «Если в документах 15 лет — значит, малолетний! А раз бабушка „вовлекла“ его в БДСМ-сессию — значит, труп виновен в нарушении закона о защите несовершеннолетних!»

Не в изнасиловании — нет, слава богам здравого смысла! — а в «незаконном привлечении подростка к опасной деятельности без страховки и согласия родителей». Потому что в этом городе даже призраки платят штрафы за парковку.

Суд.

Труп бабушки Агнес в миниатюрном парике («для достоинства процесса») стоит у стены. Рядом — её адвокат, рыдая, цитирует:

— Ваша честь! Она вязала носки для приюта! У неё был рецепт от ревматизма на холодильнике!

Прокурор, поправляя галстук-бабочку:

— Но паспорт! Паспорт! Он лежал рядом с кнутом из ленты! Это символическое нарушение!

Роджер, сидя в зале с фляжкой под пиджаком, бормочет в микрофон:

— Ваша честь, я как эксперт заявляю: перегар у покойной был слабее моего. А мой сегодня убил цветок в коридоре. Если это не доказательство невиновности — я переименуюсь в Святого Роджера Трезвого.

Зал захохотал. Судья вытер слёзы:

— Детектив, ваше дыхание только что аннулировало все улики. Дело закрыто. Бабушку оправдываем. А прокурора — на курсы по различию между паспортом и куклой Барби.

Вечер. Бар «Последний глоток».

Роджер пьёт за здоровье Агнес. Рядом — её внук

— Дед, вы спасли честь бабули!

— Не дед, — хрипит Роджер, вытирая слезу виски. — Просто я знаю: в этом городе даже мёртвых судят за то, что они не заполнили форму 7-БДСМ в трёх экземплярах.

Он поднимает бокал:

— За Агнес! Вязала кнуты крепче, чем законы! И за нас — живых алкашей, которые хоть иногда делают мир… менее абсурдным.

Бармен кивает и ставит на стойку записку: «Рецепт печенья. С любовью, Агнес».

Роджер улыбается. Впервые за день — без перегара в глазах.

P.S. На следующий день в газете: «Суд оштрафовал прокурора на 500 рублей за неуважение к мёртвой бабушке. Штраф оплатил её призрак. Чек прилагался».

P.P.S. Роджер всё ещё ищет того, кто подменил его виски на воду. Подозревает совесть. Но она, слава богу, пропала без вести.