Есть такой мужской типаж, который в последнее время набирает популярность. Хотя что это я? Этот типаж был популярен всегда – в книгах, в кино. В соцсетях хэштег «властный герой» выдаёт тысячи постов. Девушки пишут: «Хочу такого, который решит всё за меня», «Чтобы жёсткий, но справедливый», «Чтобы с ним было как за каменной стеной».
Но где проходит грань между мужчиной, с которым ты чувствуешь себя защищённой, и тем, кто просто подавляет?
И почему одно и то же поведение одни называют «брутальностью», а другие – «абьюзом»?
В «Снегурочке» есть Дима. Я его придумывала не как ходульного героя из женских фантазий, а как живого человека со своей логикой, травмами и способом любить.
Он жёсткий, не говорит комплиментов, не умеет красиво ухаживать, привык командовать и ставить условия. У него дочь, работа, ответственность и опыт неудачного брака, после которого он остался один с ребёнком. И теперь его главный принцип: никакой любви, только понятные правила, только контроль.
Яна, когда попадает в его орбиту, поначалу задыхается. Ей кажется, что он её ломает, подчиняет, не оставляет выбора. Но постепенно она начинает видеть другое: за его приказами стоит не желание унизить, а привычка всё тащить на себе. За его жёсткостью – страх снова оказаться брошенным. За требовательностью – неумение по-другому проявлять заботу.
Он не спрашивает: «Ты хочешь?» Он делает: «Надо – значит, будет». И в этом парадокс: с одной стороны, это про давление, с другой – про надёжность. С ним не надо гадать, что у него в голове. Он говорит прямо. Если он рядом, значит, будет рядом до конца. Если он взял ответственность – он её понесёт, даже если сломается.
Я не знаю, можно ли назвать Диму домашним тираном. Мне кажется, тиран – это тот, кто ломает ради власти. А Дима ломает стены – свои и чужие – ради того, чтобы построить что-то настоящее. Просто инструменты у него такие топорные, мужские – непривычные для тех, кто вырос на розовых сценариях.
Почему такие герои вообще привлекают? Наверное, потому что в мире, где мужчины всё чаще размытые, нерешительные, вечно сомневающиеся, фигура, которая знает, чего хочет, и идёт к этому, кажется глотком воздуха, даже если она пугает, даже если рядом с ней не всегда легко.
Романтизация абьюза – это когда боль и унижение выдают за любовь. Когда говорят: «Бьёт – значит, любит». В случае с Димой, мне кажется, другая история. Он не бьёт, не унижает – он просто другой. И Яне предстоит разобраться, готова ли она жить с этим «другим». Не переделывать его, не ждать, что однажды он станет мягким и пушистым, а просто принять – вот такой. Со своими тараканами, со своим способом любить, со своей каменной стеной, за которой иногда холодно, но никогда не страшно.
Каково это – жить с таким человеком в браке?
Он притягивает и отталкивает одновременно. Но книга – это всегда дистанция. А что, если представить его не на страницах, а рядом? В браке, в быту, изо дня в день.
Я думала об этом, когда прописывала их с Яной историю. И вот к чему пришла.
С одной стороны, с ним можно не бояться за завтрашний день. Он из тех, кто решает проблемы, а не создаёт их. Сломался кран – починит. Нужны деньги – найдёт. Кто-то обидел – разберётся. В мире, где мужчины часто инфантильны и вечно ждут, что женщина всё организует сама, такая позиция кажется подарком судьбы.
Он не обманывает, не изменяет. Он держит слово, даже если это слово тебе не нравится. С ним можно строить дом, рожать детей, планировать будущее – потому что он будет строить, растить и планировать вместе с тобой, не словами, а делом.
Это очень много. Настолько много, что многие готовы простить ему жёсткость, авторитарность, неумение говорить нежные слова.
Но есть другая сторона.
С ним сложно договариваться, потому что договариваться он не умеет. Он умеет ставить условия. Он уверен, что его картина мира – единственно верная. И если ты в неё не вписываешься, проблема не в картине, а в тебе.
Ты быстро понимаешь, что слово «компромисс» в его словаре отсутствует. Есть его решение. И есть неправильное решение. Третьего не дано.
С ним трудно спорить, потому что он не слышит возражений. Не потому что глухой, а потому что воспринимает любой спор как угрозу своему контролю. А контроль для него – это безопасность. Если он перестанет контролировать ситуацию, мир рухнет. Он так выживал много лет, и переучиваться поздно.
Ты учишься выбирать: где-то промолчать, где-то согласиться, где-то сделать вид, что тебя устраивает. Потому что знаешь: если пойти в лоб, стена не сдвинется, а ты расшибешься.
В постели с ним всё просто и понятно. Он берёт, что хочет. Это может заводить, особенно сначала, особенно если до этого ты была с теми, кто ничего не хотел и ничего не решал. Но со временем начинаешь замечать: твои желания, твой темп, твоё «не хочу сегодня» – всё это учитывается постольку поскольку. Главное – его потребность, а ты как будто просто рядом.
Он любит своих детей – яростно, преданно, до самозабвения, но его любовь – это снова действие. Обеспечить, защитить, проконтролировать. Поговорить по душам, пожалеть, понять, что у ребёнка на душе, – этому он не учился. И когда дочь вырастет, ей, возможно, будет не хватать именно этого – не денег и защиты, а простого человеческого разговора.
С ним не бывает скучно, но бывает одиноко в те моменты, когда хочется не решений, а просто чтобы обняли и сказали: «Ты устала, отдохни». Вместо этого он скажет: «Разберись с делами и ложись».
Он не изменяет, но иногда хочется, чтобы он хотя бы посмотрел с нежностью, а не с оценкой: всё ли в порядке, всё ли под контролем, не разваливается ли его идеально выстроенный мир.
Я не знаю, можно ли с таким быть счастливой. Наверное, можно, если ты готова жить в его системе координат. Если тебе не нужны ежедневные признания в любви. Если ты сама достаточно сильная, чтобы не прогибаться, но достаточно мудрая, чтобы не пытаться его переделать. Если ты принимаешь его любовь такой, какая она есть, – грубой, неуклюжей, но абсолютно честной.
Для кого-то это тюрьма. Для кого-то – самая надёжная крепость в мире. Яна, кажется, выбрала крепость. Хотя иногда в ней сквозняки.
В новой книге "Мост", где Дима – герой второстепенный, но важный, он тоже покажет себя во всей красе. Свою эту твердолобую уверенность и грубую бескомпромиссность, но об этом позже...