Уважаемые читатели, мы открываем цикл публикаций, посвящённых пластическому искусству — искусству формы и объёма. В центре нашего внимания — скульптура, которая ярче всего раскрывает глубину и выразительность этого направления. Бесценные экспонаты Государственного Эрмитажа приглашают нас в путешествие сквозь века — от античности до XX столетия. Коллекция музея охватывает несколько исторических периодов и объединяет произведения мастеров из разных стран. Здесь, среди мраморных изваяний и бронзовых фигур, можно по‑настоящему ощутить, как под руками великих скульпторов линии и объёмы оживают, а холодный камень обретает тепло человеческой души. Особое место в этом собрании занимают работы французских мастеров XVIII века. Начнём с Жака Франсуа Жозефа Сали и его трепетного портрета мальчика. Он хранится в тихих залах Эрмитажа — и кажется, будто время вокруг него замедлило свой ход.
В этом бюсте словно заключено мгновение, готовое вот‑вот оборваться: кажется, ещё секунда — и ребёнок повернёт голову, и в его взгляде вспыхнет живое любопытство, свойственное только детям. Сали, мастер неоклассической пластики, не просто воспроизвёл черты лица — он уловил и воплотил саму суть детства. В мягком изгибе губ, в лёгкой небрежности завитка у виска, в чуть задумчивом взгляде читается невысказанная история, которую каждый зритель волен додумать по‑своему. Мрамор под руками скульптора словно утрачивает свою холодность. Он становится тёплым, почти живым — настолько тонко переданы оттенки кожи, лёгкость детских черт, естественность позы.
Нет ни парадной торжественности, ни нарочитой идеализации — только чистая, незамутнённая непосредственность, которой так редко удаётся завладеть в камне. Жак Франсуа Жозеф Сали (1717–1776) прошёл впечатляющий путь: от ученика парижской мастерской Гийома Кусту до директора Датской королевской академии искусств. Получив Римскую премию, он совершенствовал мастерство в Италии, а затем снискал признание во Франции и Дании — в частности, создав знаменитую конную статую Фредерика V. Его творчество соединило французскую изысканность и строгость неоклассицизма, что особенно заметно в камерных портретных работах.
Этот бюст — не просто портрет неизвестного мальчика XVIII века. Это диалог сквозь столетия: взгляд ребёнка, застывший в вечности, встречает взгляд современного зрителя, и между ними возникает незримая связь. В этом и кроется магия подлинного искусства — способность остановить мгновение так, чтобы оно продолжало дышать, говорить и трогать сердца даже спустя века. И когда вы остановитесь перед этой работой, возможно, почувствуете то же, что чувствовали зрители эпохи Сали: восхищение мастерством скульптора и тихую благодарность за то, что один маленький миг детства остался с нами навсегда.
Среди скульптурных портретов Эрмитажа выделяется бюст Людовика XIV работы Луи‑Симона Буазо (1784). Мраморное изваяние воплощает образ «Короля‑Солнца» — символ величия французского абсолютизма. Луи‑Симон Буазо (1743–1809) — мастер неоклассицизма, воспитанник Королевской Академии живописи и скульптуры. Римская премия 1762 года открыла ему путь в Французскую Академию в Риме, где пять лет он изучал античное наследие. Вернувшись во Францию, Буазо стал членом Академии (1778), позднее преподавал в Школе изящных искусств (1805–1809).
Он создавал аллегорические статуи, декоративную пластику, портретные бюсты, а также руководил модельной мастерской Севрской фарфоровой мануфактуры (1773–1780). Бюст Людовика XIV (высота 0,89 м) — не просто портрет. Буазо соединяет документальную точность с символикой власти: сдержанная улыбка, лёгкий поворот головы, взгляд, устремлённый вдаль, создают образ монарха, сочетающего величие и благородство. Вероятно, скульптор опирался на статую Людовика работы Франсуа Жирардона, но придал образу неоклассическую ясность.
Появление бюста в российской коллекции могло быть связано с интересами Екатерины II. К 1784 году императрица, уже два десятилетия правившая Россией, видела в Людовике XIV не просто европейского монарха, но и образец сильной власти, покровителя искусств. Сегодня бюст живёт особой жизнью: мрамор под руками Буазо словно теплеет, обретает дыхание. В игре света на поверхности, в мягкости складок одеяния зритель чувствует не только мастерство скульптора, но и эхо эпохи, когда один человек становился олицетворением целого столетия.
А это работа ещё одного мастера пластического искусства — французского скульптора Жана‑Антуана Гудона (1741-1828). В 1775 году он создал произведение, известное как «Девушка классического типа», или «Крестьянская девушка из Фраскатти», которое сегодня хранится в Государственном Эрмитаже. Гудон, яркий представитель неоклассицизма и признанный мастер пластической анатомии, в этой работе воплотил идеалы красоты своей эпохи. Скульптор не ставил перед собой задачу передать черты какой‑то конкретной модели — перед зрителем возникает обобщённый, почти вневременной образ молодой женщины. В нём отчётливо слышны отзвуки античного искусства: во время пребывания в Риме Гудон глубоко изучил классические каноны и сумел органично вписать их в собственное творчество.
Образ девушки исполнен сдержанности и благородства — черты лица лишены нарочитой экспрессии, но именно эта уравновешенность подчёркивает внутреннюю гармонию портрета. Взгляд невольно задерживается на безупречных пропорциях: скульптор виртуозно передал плавные линии силуэта и мягкие контуры шеи, сохранив при этом необходимую долю идеализации. Мастер уделил особое внимание деталям — они придают работе удивительную живость, не нарушая общего возвышенного строя. Аккуратно уложенные в изящный пучок волосы, едва уловимые нюансы рельефа лица, тонкая проработка линий подбородка и скул — каждый элемент продуман и выверен. Мрамор под руками Гудона словно оживает: его гладкая поверхность подчёркивает чистоту линий и мягкость переходов светотени, а материал кажется одновременно и холодным, и тёплым на ощупь.
Интересно сравнить эту работу с другими портретами Гудона. На его бюстах философов и общественных деятелей мы видим яркие черты характера, живую мимику, интеллектуальную глубину. «Девушка классического типа» построена иначе: здесь нет индивидуальных особенностей — только чистые линии, плавные переходы и уравновешенные пропорции. Скульптор как будто говорит нам: красота может быть безличной, но оттого не менее притягательной. Она приглашает отвлечься от реального мира и на мгновение прикоснуться к идеалу. Вот другой портрет работы Гудона — «Маленькая Лиза».
Мраморный бюст, созданный в 1775 году, запечатлел историю одной наивной девушки — её наивность проявилась в курьёзном случае, произошедшем в 1774 году. Тогда муниципалитет Парижа решил оплатить свадьбы всех девушек, венчавшихся в день свадьбы графа д’Артуа. Мадемуазель Лиза восприняла это предложение буквально: она пришла за помощью, хотя жениха у неё не было. Девушка искренне полагала, что город не просто покроет расходы на свадьбу, но и обеспечит её приданым, а возможно, даже поможет найти мужа.
Её логика была проста и непосредственна — раз обещают оплатить свадьбы, значит, берут на себя и все связанные с этим заботы. Гудон, известный своим реалистичным подходом, передал эту непосредственность в скульптуре: в чертах лица читается растерянность, а во взгляде — детская наивность, словно Лиза только что осознала комичность своего положения. Сегодня бюст хранится в Государственном Эрмитаже и позволяет зрителю прикоснуться к забавной истории, застывшей в мраморе более двух с половиной веков назад.
А вот и гудоновский Вольтер - мраморный «Портрет Вольтера в тоге». Создан в 1778 году по заказу Екатерины II. Работа над скульптурой шла при жизни философа: скульптор использовал глиняные эскизы, выполненные с натуры незадолго до смерти Вольтера. После кончины мыслителя в том же 1778 году Гудон снял гипсовые слепки с его лица и рук — эти материалы помогли уточнить детали образа и добиться поразительного сходства. Одеяние, напоминающее античную тогу с оторочкой из лавровых листьев, было выбрано не случайно: оно подчёркивало преемственность философских идей и придавало фигуре Вольтера героический оттенок.
Скульптура вскоре попала в коллекцию Эрмитажа, но её дальнейшая судьба оказалась тесно связана с политическими событиями. Из‑за связи идей Вольтера с Великой Французской революцией отношение к нему в России со временем изменилось: фигура философа, чьи труды вдохновляли революционные преобразования, стала восприниматься как неоднозначная в контексте монархической идеологии. В результате статую временно убрали из публичного пространства — на долгие годы она исчезла из экспозиций и была недоступна широкой публике. Лишь в 1917 году скульптура вернулась в Эрмитаж. Сегодня она вновь экспонируется и позволяет зрителям увидеть образ великого философа эпохи Просвещения, запечатлённый мастерством Жана‑Антуана Гудона.
Конечно, нельзя не восхититься одним из самых проникновенных творений Жана‑Антуана Гудона — скульптурой «Вольтер, сидящий в кресле», созданной в 1781 году. Сегодня этот мраморный шедевр встречает зрителей в Эрмитаже — в зале 287 Зимнего дворца, где вековые камни словно хранят дыхание эпохи Просвещения. История рождения этого образа началась ещё при жизни философа: в феврале 1778 года, незадолго до своей кончины, 84‑летний Вольтер позировал скульптору. Гудон уловил тот самый миг — едва заметную ироничную улыбку, в которой соединились мудрость, скепсис и живая насмешливость ума. А после смерти Вольтера, последовавшей в мае того же года, мастер снял гипсовые слепки с его лица и рук — эти посмертные свидетельства помогли довести образ до совершенства, сохранив поразительное сходство.
В мраморном воплощении Вольтер сидит в кресле, чуть подавшись вперёд, словно готов вступить в спор или произнести очередную остроту. На нём — одеяние, напоминающее античную тогу: широкие складки мягко скрывают признаки старости, но не прячут высохшие нервные руки, покоящиеся на подлокотниках. В лице — все приметы времени: морщины, впалые виски, худоба шеи, — но они лишь подчёркивают силу духа. Взгляд философа, проницательный и лукавый, будто пронизывает зрителя насквозь, напоминая: ум не подвластен годам. Недаром Огюст Роден назвал эту работу «воплощённой насмешкой» — в ней действительно чувствуется скрытая ирония, свойственная Вольтеру.
Высота скульптуры — 138 см. По заказу Екатерины II, увлечённой идеями Просвещения и долгое время переписывавшейся с Вольтером, мраморная статуя была доставлена в Россию и первоначально установлена в павильоне «Грот» Царского Села. Однако со временем отношение к философу изменилось: из‑за связи его идей с Великой Французской революцией статую убрали из публичного пространства. Лишь в 1887 году она заняла своё место в Эрмитаже, где и пребывает по сей день — молчаливый свидетель великих споров, символ неукротимой силы человеческого разума, запечатлённый гением Гудона.
В залах Государственного Эрмитажа, среди сокровищ мирового искусства, притаилась небольшая, но удивительно живая скульптура - «Девушка с косой» работы Жана‑Батиста Лемуана Младшего. Мраморный образ высотой всего 50 сантиметров пленяет зрителя с первого взгляда: в нём есть что‑то неуловимо трепетное, словно застывший миг естественной красоты.
Девушка изображена в непринуждённом повороте, голова чуть склонена, а взгляд устремлён куда‑то вдаль - будто она на мгновение отвлеклась от своих мыслей, и мастер успел поймать этот момент. Мягкие линии косы, ниспадающие пряди волос, лёгкие складки одежды — всё вылеплено с такой тонкостью, что мрамор кажется податливым, почти тёплым. В образе нет ни пафоса, ни нарочитой театральности: только спокойная задумчивость и внутренняя гармония, будто запечатлённая в камне.
Жан‑Батист Лемуан Младший, создавший этот шедевр, родился в Париже 15 февраля 1704 года в семье известного скульптора. Первые уроки мастерства он получил от отца, а позже продолжил обучение у Робера Ле Лоррена. Талант юноши быстро заметили: уже в 1728 году его приняли в Королевскую Академию живописи и скульптуры, а в 1768‑м он её возглавил.
Оставаясь в Париже вместо поездки в Италию (чтобы помогать ослепшему отцу), Лемуан вскоре снискал благосклонность Людовика XV и покровительство мадам де Помпадур. Двадцать лет подряд его работы выставлялись в Салоне Лувра. Мастер виртуозно владел мрамором и расписной терракотой, создавая портретные бюсты и декоративные композиции для садов Версаля.
«Девушка с косой» поступила в Эрмитаж в 1920 году. Глядя на неё, легко представить атмосферу XVIII века — эпохи, когда художники особенно ценили изящество линий, мягкость переходов и умение передать едва уловимое движение души через форму. Скульптура словно приглашает зрителя замедлить шаг, всмотреться в детали и ощутить ту особую тишину, которая рождается, когда искусство говорит без слов.
Спасибо, что уделили время и, надеюсь, вам было интересно и познавательно. Продолжение следует! С вами был Михаил. Смотрите Петербург со мной, не пропустите следующие публикации. Подписывайтесь на канал! Всего наилучшего! Если понравилось, ставьте лайки и не судите строго.