Чемпиону СССР и России по хоккею, лучшему вратарю чемпионата страны 1989 года, главному тренеру клуба Континентальной хоккейной лиги "Адмирал" Олегу Браташу 27 февраля исполнится 60 лет. В интервью ТАСС он рассказал, как в его шлеме играл один из лучших голкиперов второй половины 80-х годов Евгений Белошейкин, а также на сколько лет ощущает себя сейчас
— Вы здорово играли в сборной страны на молодежном уровне. Была ли ситуация, когда вы были близки к тому, чтобы выступать в национальной сборной на большом турнире?
— Во взрослой сборной я играл на призе "Известий", на Играх доброй воли 1990 года. Привлекался туда постоянно, но так складывалась ситуация, что ни на чемпионате мира, ни на Олимпиаде мне сыграть не довелось.
— Не было обидно, что закрепиться во взрослой сборной не получилось, хотя главный тренер "Крыльев Советов", за которые вы выступали, Игорь Дмитриев тогда помогал Виктору Тихонову?
— Там были разные ситуации, ворошить прошлое уже не хочется.
— Вы вспоминали, как вратарь "Крыльев" Александр Сидельников, который последний год играл в то время, как вы пришли, в шутку спросил, сдавать ли ему форму. Как вы, молодой вратарь, тогда общались с ним?
— Он был прекрасным вратарем, у нас с ним были прекрасные отношения, он ко мне доброжелательно относился, как к своему преемнику. Мы с ним общались, когда я уже был основным вратарем в "Крыльях", он работал там в школе.
— Когда Сидельников умер, говорят, в каждом втором сообщении его называли дублером Владислава Третьяка. Никто ведь из вратарей не любит, чтобы его называли чьим-то дублером?
— Его так называли, потому что он был им на чемпионатах мира и Олимпиаде. В то время все, кто из вратарей привлекался в сборную СССР, были дублерами Третьяка, и Сидельников в том числе.
— Дмитриев умер в декабре 1997 года, когда вы уже вернулись в "Крылья Советов". Когда в последний раз навещали его?
— Он практически до конца был с нами в команде. Только перед самой смертью его положили в больницу. Там ни я, ни игроки его не навещали, так как он был в плохом состоянии.
— Много говорилось о вратаре Евгении Белошейкине (олимпийский чемпион, чемпион мира, финалист Кубка Канады — прим. ТАСС), о таланте, который он сгубил своим отношением к спортивному режиму. Что о нем у вас осталось в памяти?
— Его характер, жизнерадостность, безграничная уверенность в себе, доброта и доброжелательность. Он был хорошим парнем.
— Вспоминая о Белошейкине, в Ярославле в этом смысле приписывают вам слова в адрес игравшего в "Торпедо" Егора Подомацкого "не запьешь — не заиграешь". Могло ли быть такое?
— Конечно, не могло. Это байки еще с советских времен, когда говорили, что кто не курит и не пьет, тот в состав не попадет.
— Что это был за эпизод, когда Белошейкин из-за поломки решетки на маске надел ваш шлем и сказал, что ничего в нем не видит?
— Это было на юниорском чемпионате Европы в ФРГ. У нас была игра за первое место с чехословаками, и Белошейкин забыл в баул положить свой шлем с маской. Это выяснилось, когда мы зашли в раздевалку, и он втихаря попросил у меня шлем, чтобы никто не узнал, что он забыл свой. Наши маски были разные: у него решетка, как тогда говорили, "третьяковская", а у меня "мышкинская" (Владимир Мышкин в такой сетке часто играл). У меня сетка более частая, обзор другой, к ней надо было привыкать, и ему пришлось с листа играть в моей маске. У "третьяковской" решетки (ее еще называли "кошачий глаз"), если честно, обзор лучше был. Но когда ты привыкаешь к "мышкинской", то решетку потом не замечаешь.
"Во вратарские приметы не верил"
— Сожалеете, что не получили медаль за победу в чемпионате России в 1997 году? Пробовали ли вы узнать, положена ли она вам?
— Не пробовал. Если честно, свои медали я не храню. Мне дороги больше воспоминания, я все помню, а наличие этих наград не так важно.
— Вас потом на чествование "Торпедо" не звали?
— Нет, я же не заканчивал сезон в команде. Многие игроки могут уходить по ходу сезона по разным причинам. Я не считал, что вправе был получать ту медаль.
— В том сезоне вы вынуждены были вернуться в Москву по семейным обстоятельствам. Учитывая, что от Ярославля до Москвы практически рукой подать, доиграть сезон не представлялось реальным?
— Всякое можно говорить задним числом, но так сложились дела. Хоть Москва не так далеко была, но я в Ярославле был без семьи. В определенный момент я решил, что мне нужно домой.
— Как на это тогда отреагировал главный тренер "Торпедо" Петр Воробьев?
— Я не знал, как он это воспринял. Не так давно я с ним разговаривал, он говорил, что они тогда рисковали, оставшись с одним вратарем Подомацким. Но так сложилось.
— Когда стало понятно, в какого вратаря вырастет Подомацкий, который был моложе вас лет на десять?
— В тот год и стало понятно, когда он играл не хуже меня. Мы с ним в паре возглавляли статистический рейтинг вратарей. Было понятно, что он держит этот высокий уровень. До моего отъезда мы с ним, что называется, делили ворота.
— Подомацкий во время пауз в игре любил нарезать круги перед своими воротами. В ваше время советские вратари разговаривали со штангами или вы сами соблюдали какие-то приметы?
— Я в паузах обычно клюшкой очищал свою площадку от снега, до игры я никаких примет не соблюдал.
— В том чемпионском "Торпедо" играл белорус Владимир Копать. Уже тогда распознали силу его броска, которым он вывел свою сборную в полуфинал Олимпиады (Копать забил дальним броском победный гол в матче 1/4 финала Олимпийских игр 2002 года против шведов — прим. ТАСС)?
— У него был хороший бросок, достаточно сильный, но не сказать, что какой-то феноменальный. Такой силы броски были не у него одного. Были люди как Михаил Татаринов, который действительно отличался силой броска. Что касается того гола на Олимпиаде, то его в какой-то степени можно назвать курьезным. Да и сейчас бывают подобные голы, просто тут такой факт, что он стал историческим.
"Надеюсь, Шестеркин меня помнит"
— Нынешний вратарь "Рейнджерс" Игорь Шестеркин при вас в молодежке "Спартака" даже забивал. Ощущалось, что у вас играл голкипер с большим будущим?
— Если честно, то да. За Шестеркиным я наблюдал еще в школе "Крыльев Советов", видел в нем потенциал. Это была моя инициатива, чтобы "Спартак" взял его на драфте КХЛ из "Крыльев".
— Чем он отличался по игре от других?
— Тем, что в воротах играл не по шаблону, как многие сейчас все время на коленях. С самого начала у него была смесь старой и новой школ. Он не всегда садился на колени, когда рациональней было играть на ногах, он и играл на ногах. Плюс он хорошо читает игру, хорошо играет клюшкой на перехвате, что для вратарей редкость.
— С ребятами, с которыми вы играли в финале и выигрывали в следующем году Молодежную хоккейную лигу, поддерживаете сейчас связь?
— С некоторыми мне довелось работать совсем недавно, как, например, с Николаем Демидовым, Архипом Неколенко в "Ладе". Ребята молодцы, каждый год встречаются, и на 10-летний юбилей победы два года назад они меня приглашали, я встречался со всеми. Шестеркина не было — он тогда не смог приехать, был на тот момент в Америке.
— С ним связь поддерживаете?
— Нет, мы не общаемся, у меня нет даже его телефона. Но я его не забываю и думаю, он меня помнит. Другое дело, у нас по жизни повода общаться нет, и он на таком уровне, что я вряд ли могу быть ему полезен.
— Вы говорили, что среди вратарей и защитников из того чемпионского "Спартака" практически все себя реализовали в большом хоккее. Есть ли те в той команде, за которых переживаете больше всего, кто не реализовал себя в полной мере?
— Не то что переживаю, сожалею, что не у всех сложилась карьера так, как могла бы быть с учетом их потенциала. Всеволод Сорокин, к примеру, травму получил. Егор Юдов, Аркадий Кучерков могли бы играть на хорошем уровне, но травмы им помешали. У Арсения Хацея вроде бы тоже были проблемы со здоровьем. Конечно, всегда хочется, чтобы ребята достигали максимума, но жизнь складывается так, что не всегда это получается.
О бремени фамилии Третьяка
— В молодежной сборной вы работали с Александром Георгиевым и Ильей Самсоновым. У кого из них сразу был виден потенциал?
— В процессе работы со сборной очень сильно себя проявил Самсонов на двух молодежных чемпионатах мира. Георгиев в 2016 году играл неярко, но нормально. Самсонов выглядел ярче.
— Можно ли говорить, что у Георгиева иная манера игры в отличие от других отечественных вратарей, учитывая, что он вырос и заиграл как вратарь в Финляндии?
— Нет, с определенного времени все вратари играют в новом похожем стиле. Больше отличий в габаритах и физических качествах. Конечно, есть тенденция на слияние со старой школой.
— Стал ли внук Владислава Третьяка Максим, который тоже играл у вас в молодежной сборной, заложником своей фамилии, учитывая, что сейчас у него карьера не складывается?
— В каких-то ситуациях фамилия может помогать, а в каких-то мешать. Тяжело нести на себе бремя ответственности за такую фамилию. Наверное, дополнительную нагрузку она несет, но к тому чемпионату мира это отношения не имело.
— Сергей Гимаев — старший называл себя не комментатором, а экспертом. В чем вы видите разницу между этими понятиями?
— Я всегда просил, чтобы меня не называли комментатором. Это отдельная профессия, которой надо учиться. И я, работая в паре с прекрасными комментаторами, считал себя только экспертом. Это большая разница, искусство владеть словом. Все думали, что я работал комментатором, но я был тренером, а комментировал в свободное от этой работы время. Так получалось, что я сам на эту работу не просился. Меня просто приглашали, а я сам уже решал — соглашаться или нет.
— На свой возраст смотрите с грустью?
— Скажем так, на цифры с грустью, а так на 60 лет себя не ощущаю, может, на 45.
— Нет ли сожаления, что полноценно работать главным тренером в клубах Континентальной хоккейной лиги вы стали только сейчас?
— Ну, вы знаете, что много лет я проработал в федерации и со сборными, в основном с олимпийской. В свое время я работал в "Локомотиве" и принял предложение, когда появилась эта новая сборная. От того предложения я не смог отказаться.
— Нет ли у вас ощущения, что в плане клубной работы вы чего-то упустили по времени?
— Нет. У меня была цель возглавить клуб Континентальной хоккейной лиги, когда я работал в Ярославле после приезда из молодежки "Спартака", и были уже предварительные договоренности о работе главным тренером. Если бы были четкие гарантии, то, может, я бы и не стал принимать предложение по той сборной. Но гарантий не было, и я совершенно не жалею. Это отличный опыт, который много мне дал. Я не считаю, что чего-то упустил в профессиональном плане, я тоже развивался, работая со сборными.
— В "Локомотиве" вы помогали Дэйву Кингу. Чему можно было у него научиться?
— Он хороший человек, тренер, но не могу сказать, что от него можно было что-то взять. У меня был свой сектор работы, который он мне поручил, и я старался с ним справляться. В плане тренировочного процесса и тактики я бы не сказал, что что-то почерпнул новое.