— Юлия, Вы выбрали профессию учителя, потому что выросли в семье потомственных учителей и решили продолжить семейную династию?
— Мне повезло, что моя первая учительница была хорошим педагогом и неравнодушным к своему делу человеком. Она проводила интересно все свои уроки и умела заинтересовывать своих учеников заданиями, которые сама же и придумывала.
И благодаря ей, окончив первый класс, я решила для себя, что буду, как и моя учительница, учить уже своих будущих учеников в начальной школе.
Повзрослев, я поняла, с какой любовью и уважением относятся к педагогике в моей семье. И это тоже помогло мне сделать правильный выбор.
— Вы выбрали художественно-графическое отделение вместо начальных классов, потому что в один момент почувствовали нехватку творчества. Страшно ли было идти наперекор семейной династии и выбирать уже свой путь?
— Когда я поступила в педагогический университет, то была поражена тем, какие огромные аудитории и темные коридоры располагались в нём. Они меня смутили и даже напугали. Какой-то внутренний голос говорил мне о том, что творчеством здесь и не пахнет. И, забрав документы, я ушла в Музыкально-педагогический колледж номер 3 города Омска, где поступила на специальность учителя черчения и декоративно-прикладного искусства. В отличие от педагогического университета, здесь всё говорило о том, что творчества и практики можно будет получить в огромном объёме. Нас обучали разным техникам и приёмам. Все страхи тут же были развеяны, да к тому же в моей семье говорили: «Если нравится — делай и изучай».
— В 2000-м году, во время учёбы в колледже, Вы увидели в мастерской гончара, но постеснялись вступить с ним в диалог. Если бы Вы могли вернуться в тот день, что бы вы сказали той себе?
— О, этот момент у меня до сих пор перед глазами. И уже сейчас я бы могла сказать: «А научите? А поделитесь тем, как вы делаете?»
Сейчас я уже понимаю, что на самом деле страшно не подойти и спросить, а страшно упустить нужный для этого момент.
— Много лет Вы искали тот самый, «свой» материал. Но, прикоснувшись однажды к глине, не смогли остановиться. Что Вы почувствовали в тот самый момент? Почему именно она стала тем самым, «природным и трансформируемым» материалом для Вашего творчества?
— В первый раз, оказавшись за гончарным кругом, я уловила ощущение волшебства, детского восторга и силы человека. Я увидела, как из простого комочка глины под руками мастера рождается великое множество изделий: будь то пиала, кружка, либо кувшин.
И каждый раз я ощущаю, как при вращении гончарного круга под моими руками из глины выходят необычные, красивые изделия.
Через глину ты начинаешь лучше познавать себя. Во время работы с глиной при помощи гончарного круга понимаешь, что здесь нужно всё делать не спеша, слышать и чувствовать свои руки, отслеживать свои эмоции и чувства. Словом, необходимо быть здесь и сейчас.
Приступать к работе с глиной за гончарным кругом нужно в спокойном состоянии, оставив все раздражительные эмоции. И только тогда, в расслабленном состоянии, происходит гармония между руками гончара и глиной.
Вот в такие-то моменты и производятся на свет красивые, утончённые и в целом великолепные изделия.
— Когда материал для работы уже был найден, каким был Ваш путь в керамике дальше? Расскажите об этом немного подробнее.
— Считаю, что я в те годы сделала невозможное. Я нашла в Красноярске уникального мастера-гончара, который научил меня всему, и на тот момент это было равносильно тому, что и слетать в космос.
Моя цель и мечта — научиться гончарному делу — не останавливала даже тогда, когда мне на уроки к мастеру необходимо было преодолеть расстояние в 300 км. Я стремилась получить от этого мастера навык и умение в производстве гончарных изделий, а самое главное — научиться их обжигать.
Мастер дал мне самодельный гончарный круг, сделанный из обычной табуретки и двигателя от стиральной машинки. Радости моей не было предела, и все свое свободное время я посвящала данному обучению.
Ещё я много общалась и училась у мастеров гончарного дела на различных ярмарках. Это помогало мне расширить свой кругозор, ибо у каждого из них был свой личный навык и своя личная техника производства гончарных изделий.
Изучала глину с упорством, при личной работе, что не исключало ошибки, на которых я училась.
Все это время я работала в музее. Подрастали мои собственные дети, и я уже обучала данной технике и их. Вместе мы лепили всевозможные изделия дома.
Директор музея позднее предложила мне разработать собственную программу по обучению детей гончарному мастерству. В итоге данным творчеством были увлечены не только дети, но и взрослые.
— Ещё в детстве Вас увлекала психология. Как Вы думаете, работа с глиной — это тоже своего рода психология? Помогает ли Вам керамика сейчас лучше понимать себя?
— Получив образование психолога, я на тот момент не нашла инструментария, который помогал бы мне и клиентам качественно прорабатывать их запросы. Позже, погрузившись в психотерапию, я открыла для себя арт-терапию в гештальт-подходе. Именно в этот раздел идеально вписались и работа с глиной, и запросы моих клиентов.
Глина представляет собой полное отражение состояния человека, работающего с ней. Казалось бы, для лепки кружки не требуется большого мастерства, но в процесс её создания закладывается отражение внутреннего состояния автора и смысл того, чем наполняется человек в результате этого творчества. Сюда входят и образ самой кружки, и её форма, и сам процесс изготовления.
Существует целое направление — глинотерапия (работа с психологом через глину). Этот материал помогает облечь образы и слова в форму, и клиент сам находит ответы на свои, порой даже очень сложные, вопросы. Он начинает их видеть и ощущать, когда держит готовое изделие в руках.
Знания психологии помогают тоньше чувствовать гостя в студии и мягко помочь ему отдохнуть и создать своё керамическое изделие — предмет с его личной историей.
Изучая много лет психологию и параллельно работая с глиной, я однажды решила провести эксперимент. В течение двенадцати недель я не просто лепила вазы, но и исследовала себя и свои эмоции. В итоге моему взору предстали не только двенадцать изделий, но и я сама — полностью изменившаяся. За это время мною была проделана колоссальная работа над собой. Вазы помогли мне увидеть те вещи, которые я ранее просто не замечала. В результате этого честного разговора с самой собой при помощи глины я научилась в любой непонятной ситуации не просто лепить, но и находить ответы на важные для меня вопросы.
— Помогает ли Вам сейчас Ваше педагогическое образование в общении с учениками в студии или в донесении своего творчества миру?
— Мои знания не только помогают мне, но и постоянно пребывают в деле.
Мне интересно составлять экскурсии для групп в стенах студии, чтобы дети могли совершить маленькое путешествие и одновременно с этим познакомиться с миром керамики. Очень увлекательно проводить мастер-классы для детей и взрослых, применяя принципы и методики педагогики. Также важно правильно показать алгоритм работы за гончарным кругом, чтобы у каждого получилось качественное изделие.
Все мои этапы образования — педагог, психолог, методист — сложились в одно прекрасное качество: умение любить то, что я делаю, и делиться этой любовью к керамике с другими.
Подробнее узнать о студии можно по ссылке: https://t.me/omskpottery
— У Вас до сих пор хранится керамическое блюдо из детства. Когда Вы смотрите на него сейчас, зная и понимая весь технологический процесс, какие эмоции проживаете? О чём оно Вам напоминает?
— Прежде всего, это чудо природы — создание такого уникального материала, как глина.
Сейчас я уже знаю: для того чтобы это блюдо появилось на свет, было проделано множество «исследований», которые совершил человек. Это путь от первых проб слепить изделие до его финального обжига. Подготовка глины к работе — колоссальный труд, и не меньший труд — научиться качественно изготавливать из неё изделия.
Раньше человек не смог бы в одиночку всё это сделать — слишком трудоёмко. Всё создавалось несколькими людьми. С появлением заводов произошло распределение сил: кто-то заготовлял, кто-то формовал, кто-то обжигал, а кто-то расписывал. И всё же это всегда делалось сообща.
А ещё наше семейное блюдо — символ объединения. Я вспоминаю, как маленькой девочкой сидела за столом, ожидая, когда на нём остынут только что испечённые мамой булочки. И потом с наслаждением ела их, запивая вкусным молоком. При этом я не забывала рассматривать узоры на блюде и мечтать.
— Когда Вы узнали о прадеде-кирпичнике и дедушке-гончаре, стало ли это для Вас моментом «узнавания себя»? Было ли ощущение, что руки сами всё помнят благодаря этой генетической памяти?
— Видимо, меня неспроста тянуло к глине и созданию чего-то объёмного.
Для многих своих изделий я беру глину прямо из земли в тех местах, где жил мой прадед. Это и есть сила земли, мастерства, творчества и семьи. Это неописуемые, незабываемые чувства, которые я проживаю.
В данный момент я работаю над панно из той самой уникальной глины, с которой работал ещё мой прадед. С ней сложнее управляться, но энергия, исходящая от неё, особенно мне дорога.
— Ваш дедушка создавал изделия для нужд семьи. Есть ли в Ваших работах эта тяга к функциональности, к тому, чтобы вещь была не просто красивой, но и полезной в доме, как это было у предков?
— Во мне всегда жило стремление делать именно посуду из глины. Я собирала материал об этом производстве начиная с девятого класса школы и по сей день. В разные периоды истории посуду из глины в разных губерниях страны делали по-своему.
Сейчас у меня накопился большой опыт в производстве такой утвари. Появились наборы посуды под названиями «Тайга» и «Узоры». А раньше это были просто изделия, не требовавшие того, чтобы им давали имена.
В быту моя семья пользуется посудой, изготовленной мною. Она постепенно вытесняет заводские изделия. Моя дорогая бабушка, которой сегодня 92 года, попросила меня изготовить для неё крынку из глины — точно такую же, как была в её далёком детстве. Бабушка рассказывала, что в обиходе её семьи было много глиняной посуды. И я с большой любовью и нежностью исполнила её желание.
— Омск славится своей суровой и красивой природой. Отражается ли северный характер в Ваших изделиях? И какие вообще смыслы Вы вкладываете в свои работы сегодня?
— Для меня Омск не суров — он распростёрт и свободен. Чего стоят одни только мягкие перекаты берегов Оми и изгибы Иртыша! Всё это вместе — уникальная красота. Мне нравится архитектура, история города и судьбы людей, живших в нём в разное время. Именно через изучение локальной идентичности рождается определённая цветовая гамма моих изделий.
У меня есть задумка о создании скульптуры города Омска. Сейчас я нахожусь на этапе разработки эскиза.
Мои работы по большей части отражают мой характер и стремления. В них нет какого-то определённого застывшего образа, скорее — метафора. И для меня крайне важен сам процесс их создания.
— Вы говорите, что родные шутят, будто Вы пошли по стопам предков. А есть ли в Вашей семье кто-то, кто уже сейчас проявляет интерес к гончарному кругу?
— Все мои дети — мои союзники. У меня их четверо, и каждый из них подключался к работе на разных этапах своей жизни.
Но сам гончарный круг особенно сильно манит младшего ребёнка. Мишеньке всего 2 года и 7 месяцев, но он «гончарил» вовсю вместе со мной ещё до своего рождения, когда я была им беременна. Мишаня очень любит лепить и гончарить, а также пить и есть только из посуды ручной работы.
Старший сын Егор в 10–11-х классах делал школьный проект: учился гончарить и защищал свою работу. Его чайные пары-цветки теперь хранятся у любимой бабушки.
Средний, 13-летний сын Саша, ведёт вместе со мной обучающие мастер-классы с большими группами людей. Он отлично знает всю технологию и методику создания изделий.
Дочка Катя уже в 4 года села за гончарный круг и сразу стала стремиться делать всё сама. Постепенно она перешла на лепку, а теперь ещё и рисует для меня эскизы. Сейчас будем с ней учиться расписывать кружки.
— В детстве Вы часто рассматривали узоры на посуде. А какой «узор» или главный смысл Вы стараетесь оставить на своих работах сегодня для тех, кто будет рассматривать их в будущем?
— Прежде всего, это непрерывность — то, что помогает не терять контакт между временами. Важно помнить о себе и близких и передавать свои знания новому поколению. Линии и завитки на гончарном круге соединяются воедино, как и наши судьбы.
Если мы не будем передавать знания от поколения к поколению, адаптируя их под нужды и возможности времени, мы потеряем связь. Тогда новому поколению просто не на чем будет развиваться.
Я много раз слышала восторг и видела блеск в глазах, когда меня спрашивали: «А крыночку можно сделать? Такую, как у мамы или бабушки была». Это исходящее от людей тепло и их эмоции невозможно передать словами. Именно это тепло от совместного творчества хочется нести и передавать дальше. Я очень люблю проводить семейные мастер-классы, так как во время них рождается маленькая, но очень важная семейная история.
— Где Вы видите себя через 3–5 лет в творческом мире?
— Я хотела бы создавать интерьерный и ландшафтный декор при помощи керамики. Планирую развивать свою студию дальше, проводить в ней больше мастер-классов для взрослых и участвовать в выставках, проводимых в Омске и других городах России.
Ещё хотелось бы устраивать праздник «Дни керамики», делиться на нём знаниями и любовью к нашему делу. А также в моих планах — получить лицензию на образовательную деятельность.
— Бывали ли у Вас моменты, когда хотелось всё бросить? Как Вы справляетесь со сложностями и где берёте силы продолжать делать то, что делаете? Что обычно в эти минуты чувствуете, какие эмоции проживаете?
— Был такой момент в моей жизни, когда все изделия были упакованы и просто стояли в коробках целых два года. Моя мастерская работала, но при этом мне очень хотелось её закрыть, так как сил ни на что не было.
Справилась я с этим благодаря тому, что начала лепить всё, что у меня получалось на тот момент, доверившись своим рукам и ощущениям. Появлялись лампы и подсвечники, а потом лепились цветы и «рождались» киты. Первое изделие, которое я тогда создала, — это подсвечник-юрта с живым огнём внутри. Распускался цветок, а внутри него горело пламя.
К работе с глиной я всегда приступаю в спокойном состоянии. Иногда бывает достаточно одной мысли о том, что я просто помну комочек глины в руках. Обычно это происходит в моменты сильной усталости. Но в процессе творчества всегда приходит моё возрождение, и появляются силы начинать всё сначала. Каждый раз я испытываю восторг от того, что из обычного комочка глины у меня получается маленький шедевр.
— Какое бы Вы оставили пожелание нашим читателям?
— Знать ответ на вопрос: «Зачем?». А ещё — не ждать лучшего случая, а просто жить, замечая моменты, которые происходят с вами и вокруг вас. Все случайности не случайны. Они зачем-то всегда происходят.
Журналист: Марина Кузякина