Продолжение перевода 174-А тома

IX. ЛЕКЦИЯ

Мюнхен, 14 февраля 1918 г.

Прежде чем перейти к теме нашего сегодняшнего рассмотрения, я искренне хочу выразить, от себя лично и от имени всего нашего дела, своё глубочайшее удовлетворение тем, что помещение, в котором мы собрались здесь сегодня, может служить цели, делу, начинанию здесь, в Мюнхене, которое обещает оказать столь необычайно благотворное воздействие, уже начало оказывать такое воздействие и которое, как мы должны предположить, может дать значительный импульс духовной жизни нашего времени.

Возвращаясь к теме нашего рассмотрения, я хотел бы воспользоваться этой возможностью, особенно сейчас, чтобы отметить, что любой, кто искренне и по-настоящему интересуется достижениями нашей антропософски ориентированной духовной науки, должен в это время тяжелейших испытаний человечества задуматься о связи между тем, что именно в начале XX века это духовно-научное направление пыталось направить свои импульсы в развитие человечества, и тем, что человечество, в своих других начинаниях, как это, безусловно, следует признать, столкнулось с катастрофическими событиями во многих областях. Масштаб этих катастрофических событий до сих пор не до конца осознаётся большинством людей.

Более того, многие уже привыкли жить без духовного руководства. Жить без духа – значит, по сути, жить поверхностно, а жить поверхностно, в свою очередь, означает упускать многое из того, что производит сильное впечатление в окружающем мире. И надо сказать, что люди сегодня особенно склонны упускать многое из происходящего. Лишь немногие пытаются в полной мере осознать всю серьёзность и безотлагательность текущих событий.

Большинство живёт одним днём. И если кто-то пытается говорить о времени, которое может наступить позже, люди, и часто именно те, от кого зависит многое, отвергают это самым яростным образом. Если духовная наука, среди своих многочисленных задач, выполняет эту задачу – сделать человеческую душу чуть более энергичной, чуть более пробуждённой, то она, по сути, выполнила нечто важное, особенно для нашего времени. Духовнонаучные понятия требуют большего напряжения мысли, большей интенсивности чувств и ощущений, чем другие понятия, особенно те, которые собственно доминируют в настоящее время.

Особенно в наше время важно познакомиться с понятиями, достигнутыми духовнонаучными исследованиями, которые могут указать путь и привести нас к пониманию настоящего времени в самом широком смысле. Сегодня я хочу развить некоторые фундаментальные понятия, опираясь на которые мы сможем строить на следующем заседании ветви, – понятия, подходящие для освещения важных аспектов настоящего. Сегодня я хочу начать с более общих представлений, с идей, которые в большей степени затрагивают личное человека, и которые, с определенной точки зрения, должны лечь в основу наших последующих рассмотрений в духовнонаучной области.

В наших духовно-научных рассмотрениях необходимо снова и снова подчеркивать, что смена состояний сознания пронизывает нашу жизнь от рождения (или зачатия) до смерти: чередование сна и бодрствования. В общих чертах, люди знают разницу между сном и бодрствованием; в более глубоком смысле, только духовно-научное представление может открыть человеческой душе истинное различие между сном и бодрствованием.

В обычной жизни мы думаем, что спим только от засыпания до пробуждения, и бодрствуем от пробуждения до засыпания. Но это лишь грубое описание сути. На самом деле, эта граница, которую мы проводим между сном и бодрствованием, совершенно неверна. Ведь состояние притуплённого сознания, которое во многих отношениях вообще не является сознанием – то, что мы переживаем как сон, – простирается и на нашу дневную жизнь; в ней мы присутствуем частью своего существа от пробуждения до засыпания.

От пробуждения до засыпания мы бодрствуем не всем своим существом, а лишь его частью, в то время как другая часть продолжает спать, даже если мы верим, что бодрствуем. Мы всегда, в определённом смысле, спящие существа. Мы действительно бодрствуем только в отношении нашего восприятия и нашего рассудка.

Воспринимая внешний мир посредством чувств – слуха, зрения и так далее – мы бодрствуем в этом восприятии: слышании, зрении, и так далее; здесь мы полностью бодрствуем. Мы бодрствуем также, хотя и в меньшей степени, в нашем представлении.

Когда мы формируем мысли, когда в нас проносятся идеи, когда воспоминания поднимаются из тёмных глубин нашей внутренней жизни, тогда мы бодрствуем в отношении переживаемых нами процессов, то есть в отношении процессов восприятия, представления.

Но вы же знаете, что у нас в нашей внутренней жизни, помимо восприятия и представления, есть также чувство и воля. В отношении чувств, мы не бодрствуем, даже если верим в это; скорее, что касается чувств, мы знаем не больше о том, что происходит внутри нас, когда мы чувствуем, чем о том, когда видим сны во сне. Степень, интенсивность сознания, которое мы испытываем во время чувствования, точно такая же, как степень, интенсивность сознания во время сновидений. И точно так же, как сны возникают, как образы из бессознательных глубин души, так и чувства возникают как эмоциональные силы. Мы не более бодрствуем, когда чувствуем, чем, когда видим сны; просто после сна мы переносим сны в обычное бодрствующее, образное сознание и отличаем сон от бодрствования, вспоминая сон, тогда как с чувством мы делаем это одновременно.

Само чувство как бы снится нам во сне, но мы сопровождаем его представлениями. В нашем представлении мы не имеем самого чувства внутри, но мы смотрим на него с точки зрения представления, точно так же, как смотрим на сон после пробуждения. Только с чувством мы делаем это одновременно, и поэтому не осознаём, что в актуальном сознании у нас есть только идея чувства. А само чувство находится там, в областях сновидения, как и сон.

А воля – вы можете распознать её проявление чисто внешне. Что вы знаете о том, что на самом деле происходит, когда вы решаете взять книгу, и ваша рука затем хватает её? Что вы знаете о том, что происходит между вашими идеями, которые есть только у вас в сознании: «Я хочу взять книгу», – и всеми таинственными процессами, которые затем происходят в организме? – Мы знаем, что думаем о воле, но в обыденном сознании мы ничего не знаем о воле.

Пока мы грезим чувством, мы просыпаемся, не замечая действительного, сущностного содержания воли. Будучи воспринимающими, представляющими существами, мы бодрствуем; но чувствуя и воля, мы спим. Таким образом, в чувстве и воле состояние сна простирается в наше бодрствующее сознание. Поэтому мы должны сказать, что представление состояния, в котором мы находимся с момента засыпания до пробуждения относительно всего нашего существа, применимо и относительно наших чувств и воли, когда мы бодрствуем.

Через восприятие и представление мы учимся познавать окружающий нас мир, который мы называем физически-чувственным миром; через чувство и волю мы не учимся познавать мир, в котором существуем как чувствующие и желающие люди. Мы постоянно находимся в сверхчувственном мире. Наши чувства и воля, относительно их сил, пребывают в сверхчувственном мире, так же как наше восприятие и воображение пребывают в физически-чувственном мире. У нас нет физических органов обнаружения чувствования и воли; у нас есть физические органы для восприятия и представления.

Тот факт, что физиологи считают, что существуют органы для чувствования и воления – некоторые думающие физиологи, в это не верят – проистекает исключительно из того, что они не знают, о чём говорят, говорят о чём-то, о чём хотят знать, но ничего не знают.

То, что я только что описал – это, в некотором смысле, закономерное состояние, в котором мы живём между рождением и смертью. Там мы бодрствуем относительно нашего восприятия и представления, но спим относительно наших чувств и нашей воли.

Иначе дело обстоит в отношении смерти и нового рождения. Там, в определённом смысле, всё наоборот. Там мы начинаем пробуждаться в отношении наших чувств и нашей воли. И в определённом отношении мы тогда спим, – хотя сон – это иное состояние в мире, в котором мы тогда живём своей душой, – нашим восприятием и нашим представлением. Но из того, что я только что сказал, вы можете понять, что так называемые мёртвые отличаются от так называемых живых только тем, что так называемые живые спят там, где так называемые мёртвые действительно пребывают.

Так называемые живые спят относительно чувства и воли, которые непрерывно струятся через их существо; мёртвые же пребывают в этом чувстве и воле. Вам нетрудно будет понять, что в том же мире, в котором находимся мы, как так называемые живые существа, пребывают и мёртвые. Мы отделены от них только тем, что не воспринимаем мир, в котором они находятся, в котором они живут и творят.

Умершие всегда рядом с нами, как и те, кто живёт, не достигнув физического воплощения. Мы просто их не воспринимаем. Достаточно представить себе спящего в комнате человека: вокруг него повсюду предметы, но он их не осознаёт. Тот факт, что что-то не воспринимается, не доказывает, что этого нет. Это абсолютно ничего не говорит о том, есть ли это вокруг нас или нет.

Фактически, по отношению к миру мёртвых мы находимся в точно таком же положении, как и по отношению к физическим существам во время сна. Мы живём в том же мире, где пребывают и мёртвые, и существа высших иерархий; они среди нас, и мы отделены от них только нашим способом сознания. Дело в том, что человек воспринимает, в некотором смысле, лишь часть той реальности, в которой он существует. Если бы человек постигал полноту реальности, то его знание, естественно, выглядело бы совершенно иначе, чем сейчас. Но в этом знании заключались бы не только силы, исходящие из известных нам природных царств, но и силы высших духовных существ, а также силы из так называемого мира мёртвых.

Для подавляющего большинства человечества сегодня это всё ещё гротеск. Это должно стать чем-то, что позже проникнет в более широкие круги человечества, особенно к тем, кто обязан интересоваться развитием и прогрессом человеческой жизни.

Ведь прежде человеком в той или иной степени руководили скрытные, неизвестные силы в отношении всего, что он не может воспринять в окружающем мире. Это руководство со стороны скрытых сил – мы обсудим это подробнее на следующем заседании отделения – в наше время практически прекратилось.

В наше время люди должны сознательно устанавливать связь с определёнными силами, проникающими из той сферы в нашу сферу, где также обитают так называемые мёртвые. Однако сложно довести подобные вещи до человеческого сознания, для этого необходимого, чтобы реальное, истинное сменило множество фантазий и неадекватности, пронизывающих настоящее время и сделавших его столь катастрофичным. В этой связи я хотел бы в качестве введения обратить внимание лишь на один единственный момент.

Среди различных представлений, считающихся «научными», есть и исторические. Историю, преподают и изучают в школах. Но что же это за история? – Историческая наука, как известно знающим, существует не многим более ста лет. Любой, кто знаком с литературой прошлых времён, знает, что то, что сейчас называется исторической наукой, ненамного старше. Я не буду вдаваться в подробности. Но то, что сейчас называется историей, создаётся людьми, опирающимися на те же идеи, на те же понятия, что и в повседневной жизни, на те же понятия, которые можно применять при наблюдении за природой. И никто не спрашивает, уместно ли рассматривать историческую жизнь так же, как мы рассматриваем внешнюю природу. На самом деле это действительно невозможно.

Ибо в исторической жизни человечества действуют импульсы, которые невозможно постичь с помощью представлений, имеющихся в нашем бодрствующем сознании. Но любой, кто способен по-настоящему размышлять об истории, знает, что в исторической жизни нами руководят импульсы, доступные обычному сознанию только в состоянии сна, в лучшем случае – в состоянии сна со сновидениями.

Человечество грезит о том, что течёт, как история. Так же, как человечество грезит о своей чувственной жизни, так оно грезит и о том, что такое исторические импульсы. И если пытаться постичь историческую жизнь человечества, используя обычные понятия, весьма полезные для естествознания, то её постичь невозможно.

Можно лишь поверхностно наблюдать её. Что же преподаётся и изучается в школах, как история? – Это не имеет отношения к реальной истории, как если бы мы смотрели на труп и думали, что можем сказать о нём, как о личности. История, как её обычно преподают сегодня, подобна созерцанию трупа.

История должна претерпеть самую глубокую трансформацию. И то, что управляет историей, можно будет постичь в будущем только вдохновением, вдохновенными представлениями. Тогда у нас будет истинная история. Тогда мы познаем, что управляет человечеством, мы также познаем, что влияет на общественную жизнь через историческую жизнь.

То, что я здесь говорю, на самом деле имеет глубокий смысл. Люди верят, что понимают общественно-историческую жизнь. Они не понимают её, потому что хотят постичь её лишь с помощью обычных представлений бодрствующей жизни. Конечно, это не очевидно, когда пишешь историю, потому что не так уж важно, верны ли твои рассуждения. Можно показать на очевидных примерах, что это не так уж важно! Что ж, позвольте мне привести вам такой очевидный пример: я полагаю, в исторических книгах обычно пишут, что Америка была открыта в 1492 году. И это действительно так.

Но затем, основываясь на том, что написано в исторических книгах, да и вообще в истории, складывается впечатление, что Америка была совершенно неизвестна в более ранние времена, как бы далеко мы ни копали. Это не так. Америка была неизвестна всего несколько столетий. Даже в XII и XIII веках между Исландией и Ирландией велась оживлённая торговля. В частности, лекарственные травы и другие товары попадали в Европу благодаря этой оживлённой торговле.

И по определённым причинам, связанным с внутренней кармой Европы, с ролью, которую Ирландия играла в более ранние времена, случилось так, что Рим сделал всё возможное, чтобы изолировать Европу от Америки и фактически забыть об Америке. То, что Рим сделал в то время, на самом деле даже не нанесло ущерба европейским делам. Это было сделано с благими намерениями.

Я лишь хочу использовать этот пример, чтобы проиллюстрировать, что факт не обязательно является историческим фактом, и что в историческом отношении можно быть совершенно невежественным относительно важных вопросов.

С другой стороны, важно, насколько человек осведомлён или не осведомлён об истории, и относительно социальной, общественной жизни человечества в целом. Это важно. Как часто мы слышим сегодня: «О том или ином событии нужно думать так или иначе, потому что история учит тому или иному». Попробуйте изучить современную литературу, особенно зарубежную, и вы увидите, как часто встречается фраза: «История учит тому или иному». Исторические события, которые переживают люди, иногда игнорируются, но люди всё же формируют о них мнение или позволяют ему сформироваться.

Очень часто можно услышать фразу: «История учит тому или иному». И очень важные люди говорили что-то о том, чему учит история, в начале этой войны. В то время так называемые умные, практичные люди были искренне убеждены, что эта война может продлиться максимум четыре-шесть месяцев, учитывая общие социально-экономические условия в мире. Многие предсказывали это: война продлится максимум четыре-шесть месяцев!

Но случилось именно так, как случилось, но не так, как и то, что было произнесено, как историческое пророчество, кем-то гораздо более великим, чем они сами, – но лишь как историческое пророчество, рожденное обыденными представлениями обыденного человеческого сознания, которое просто не способно постичь историю, ибо история в лучшем случае грезится, отчасти просыпается и постигается лишь посредством воспоминания о великих событиях.

Шиллер, заняв должность профессора философии в Йене, прочитал свою всемирно известную вступительную лекцию об изучении истории. Он прочитал её незадолго до начала Французской революции. Шиллер, фигура, безусловно, немалая, сказал, основываясь на своём убеждении, почерпнутом из истории – но и у него было убеждение, почерпнутое лишь из обыденных представлений об истории – не дословно, а по сути: «История учит нас, что в прежние времена между людьми было много споров и войн; но из всего произошедшего можно заключить, что в будущем, хотя европейские народы всё ещё будут испытывать разногласия, они всегда будут ощущать себя членами одной великой семьи и не будут разрывать друг друга на части.». – Так сказал Фридрих фон Шиллер! Затем, в 1789 году, грянула Французская революция. И всё, что выпало на долю европейских народов в XIX веке, и всё, что произошло сейчас, спустя столько лет, окончательно и бесповоротно свело на нет так называемое историческое рассуждение Шиллера.

История научит нас чему-либо лишь тогда, когда мы сможем проникнуть в неё инспиративными понятиями. Ибо в исторической жизни человечества участвуют не только живые, но и души так называемых мёртвых, духи, с которыми эти так называемые мёртвые души живут, подобно тому, как мы живём вместе с существами животного, растительного и минерального царств.

Сегодня это часто воспринимается как пустая фраза. Но человечеству придётся полностью отучиться от привычки придавать фразам то значение, которое они имеют сейчас. Однако оно сможет сделать это только в том случае, если приобретёт понятия, насыщенные реальностью, истинные понятия. И особенно важное, истинное понятие – это именно то, которое даёт нам осознание того, что мы не отделены от так называемых мёртвых ничем, кроме нашего сознания, которое по отношению к миру, в котором находятся мёртвые вокруг нас, по отношению к нашему миру чувств и миру воли является спящим сознанием, подобно тому, как спящее сознание существует от засыпания до пробуждения по отношению к окружающим нас предметам. Ясновидческое сознание на каждом шагу подтверждает то, что я только что описал в более или менее общих чертах.

Но может возникнуть вопрос: как так получается, что человек ничего не знает о мире, в котором он фактически живёт, о мире, который он пересекает на каждом шагу своей жизни? – Ведь, видите ли, сам способ, которым ясновидческое сознание даёт конкретные знания о том, что мы могли бы назвать общением с так называемыми мёртвыми, является живым доказательством того, что для обычного сознания этот мир, в котором живут мёртвые, сначала остаётся неизвестным. Мне достаточно описать вам несколько аспектов того общения, которое – пусть и при определённом развитии ясновидчески-оспринимающего сознания – может происходить с так называемыми мёртвыми, и тогда вы поймёте, почему в обычной жизни человек ничего не знает об общении с мёртвыми.

Вполне возможно, – хотя у многих это и вызывает сомнения, – что человек может пробудить своё сознание настолько, что мир мёртвых станет ему открыт, что он сможет воспринимать мир так называемых мёртвых, что он сможет общаться, если можно так выразиться, с отдельными мёртвыми.

Затем, если они действительно хотят общаться с умершими, им необходимо обрести совершенно иной способ осознанного поведения, если они хотят достичь надёжной коммуникации. Им необходимо обрести совершенно иной образ сознания, чем тот, который у них есть здесь, в физическом мире. Я упомяну несколько аспектов.

Видите ли, когда человек общается с другим человеком здесь, в физическом мире, у него есть определённые привычки к такому общению. Когда я разговариваю с кем-то, я привык на физическом плане к тому, что, когда я спрашиваю его о чём-то, когда я что-то ему рассказываю, я говорю и осознаю, что речь исходит из моей души, доходит до него через мои органы речи. Я осознаю, что это я говорю. Я осознаю это и в отношении внешнего восприятия. И когда здесь, на физическом плане, мне отвечает или что-то говорит другой человек, я слышу его слова, его слова резонируют со мной.

По сравнению с полностью осознанным общением дело обстоит совсем иначе при полуосознанном общении. Там всё ровно наоборот. И это – если можно так выразиться в подобной сфере – совершенно не похоже на то, чего ожидаешь. Когда умерший предстаёт перед моей душой, то есть как бы я стою перед умершим, он как бы произносит то, о чём я его спрашиваю, или то, что хочу ему сказать; и я как бы принимаю это от него. А то, что он сообщает мне, отзывается в моей собственной душе так, как будто это говорю я.

К этому нужно привыкнуть. К тому, что то, что говорит другой человек, отзывается в твоей собственной душе, а то, что говоришь ты сам, отзывается тебе из внешнего духовного мира. Это настолько не похоже на то, что человек обычно переживает здесь, в физическом мире, что он даже не думает занимать какую-либо позицию по этому вопросу. Ведь только подумайте: когда вы проходите через жизнь и в какой-либо момент что-то отзывается в вашей душе, вы приписываете это себе. В определённом отношении человек, как говорят некоторые, эгоистичное существо, и он не склонен легко приписывать то, что исходит из его души, не своему вдохновению или гению – как бы это ни называлось.

Многое из того, что исходит из нашей души, на самом деле – это то, что нам говорят умершие и мы учимся распознавать это только через созерцательное сознание. Царство мёртвых постоянно влияет на нашу волю, постоянно влияет на наши чувства и постоянно поднимается внутри нас. Мы могли бы приписать то, что возникает внутри нас, хорошей идее: на самом деле это результат общения с умершими. И это довольно необычно для людей.

Поэтому они, как правило, мало обращают внимания на подобные вещи, на то, не кажется ли им изнутри туманного царства духа, что их окружают их собственные мысли. Если они могут быть настолько объективны в отношении своих мыслей, что они словно кружатся вокруг них, значит, умерший понимает эти мысли. Люди уже находятся в контакте с умершими в своём обычном сознании, но они не осознают этого, потому что не способны интерпретировать только что упомянутый мной факт.

Чтобы понять это, однако, следует учитывать, что помимо сна, бодрствования и сновидения у нас есть ещё два состояния сознания. У нас есть ещё два важных состояния сознания, поистине, чрезвычайно важные состояния сознания, но мы не обращаем на них внимания в обычной жизни. Мы не обращаем на них внимания по определённой причине, которая станет вам ясна, как только я упомяну об этих двух других состояниях сознания: у нас есть состояние засыпания и состояние пробуждения. Они просто длятся недолго; они проходят так быстро, что мы не замечаем их содержания. Самое важное происходит в момент засыпания и в момент пробуждения.

И если научиться распознавать суть моментов засыпания и пробуждения, то, с определённой точки зрения, мы также обретаем истинное понимание взаимоотношений человечества с миром, в котором мёртвые также пребывают вместе с нами.

Я сказал: люди на самом деле находятся в постоянном контакте с миром мёртвых, и эта связь особенно активна в момент засыпания и в момент пробуждения. И, как показывает ясновидческое сознание, в момент засыпания человек особенно хорошо предрасположен к тому, чтобы задавать вопросы умершим, передавать им послания и так далее – короче говоря, обращаться к умершим. В момент пробуждения человек особенно хорошо приспособлен к получению посланий от умерших. Он воспринимает эти послания быстро, но он сразу же пробуждается. То, что только что промелькнуло, тут же заглушается шумом бодрственной жизни.

В древних атавистических состояниях сознания это было известно и даже предполагалось ещё совсем недавно у примитивных народов. Но даже у примитивных народов подобные вещи постепенно исчезают под влиянием нашей материалистической культуры.

Любой, кто вырос среди стариков в сельской местности, знает, что основополагающим правилом было сохранять максимальную тишину после пробуждения утром, не смотреть прямо в залитое светом окно или на сам свет. Это происходило потому, что люди не хотели, чтобы последствия сна, ощущения, возникающие в душе при пробуждении, были заглушены внезапным пробуждением. Древние люди предпочитали подольше спокойно полежать в тёмной комнате, не выглядывая в окно после пробуждения.

Конечно, для этого требуется нечто особенное, хотя нетрудно заметить, что с моментом пробуждения и засыпания связано нечто особенное. Чтобы обращать внимание на такие вещи, требуется, если можно так сказать, определённая живость мысли, качество, которое никогда не было так дефицитно, как в наше время.

Можно привести гротескные примеры состояния живости мысли. Банальные примеры, пронизывающие повседневную жизнь; их можно найти, так сказать, рядом. Я хотел бы привести совсем банальный пример.

Несколько дней назад мне на глаза попалась реклама, занимавшая примерно восьмую часть страницы в одной крупной газете. Реклама, как я заметил, была очень широко распространена. Это была реклама очень распространённой техники запоминания: метода Пёльмана или чего-то в этом роде. В наши дни рекламы очень много. Начиналась она примерно так: утверждалось, что невозможно оказывать влияние на других людей, не используя метод господина Пёльмана, а скорее другой метод. – Я сейчас не говорю о допустимости или недопустимости, правильности или неправильности «приобретения влияния» и так далее; это нас здесь не интересует. Я говорю о том, что формально говорилось в рекламе по этому вопросу.

Например, там говорилось: «Некоторые люди утверждают, что оказывают влияние на других, развивая личный магнетизм, усиливая то, что заложено в человеческой природе». – Затем описывается метод Пёльмана – Легко доказать, что эти люди лгут, ведь один из них должен был бы просто сказать, удалось ли ему когда-либо, используя личное влияние, добиться от Ротшильда или других богатых людей миллиона. Поскольку это явно не удалось, а если бы удалось, то, безусловно, была бы предпринята попытка деньги вернуть, это доказывает, что таким способом влиять на людей невозможно. Ведь влияние можно получить только через науку и образование.

Известно, что многие люди убеждены, что все остальные не способны развивать навыки, которые позволили бы им влиять на людей, ведь это совершенно очевидно, не так ли? – Они не добились такого влияния на Ротшильда, чтобы он отдал им свои миллионы.

Задайтесь вопросом: «Сколько людей –- читают это объявление и не сомневаются сразу: действительно ли у Пёльмана так много учеников, которые выманили у Ротшильда миллион?», – вам нужно лишь задуматься, сколько людей приходят к этой очевидной мысли!

Это банальный пример, но он показывает, как наше мышление не пробуждается к прочитанному. Я выбрал этот пример, во-первых, из-за его банальности, а во-вторых, потому что, конечно же, здесь нет никого, кто бы не подумал, что Пёльман, вероятно, тоже не смог получить миллион. Естественно, все те, кто поверил бы в такую ​​рекламу, находятся снаружи, и, из вежливости, я не буду приводить ни одного примера, который мог бы касаться кого-либо из присутствующих! Но я хочу сказать, что в бесчисленных случаях на протяжении всей жизни, с утра до вечера, люди постоянно читают подобные вещи. Они даже не замечают. Они просыпают.

Недавно я читал речь, в которой было предложение: «Наша связь с конкретной империей – ключевой момент, который должен определять нашу будущую политику». Представьте себе такой надуманный ход мыслей: связь – это ключевой момент, который становится направлением политики! Тот, кто так думает, способен справиться с чем угодно и сделать в жизни всё, что угодно. Но они не в состоянии осознать связь между таким извращенным образом мышления и общественной жизнью.

Сегодня необходимо бороться с невнимательностью мысли, которая как раз и свойственна нашей культуре, уделять ей пристальное внимание. Действенные мысли – вот первое условие, если хочешь быть способным обращать внимание на такие вещи, как откровения, возникающие в момент засыпания и пробуждения.

Однажды я посетил лекцию очень известного литературного историка. Это была его вступительная лекция, и он вложил в неё немало сил. Он сформулировал множество вопросов по истории литературы и в конце сказал: «Ну, господа, видите, я завёл вас в лес вопросительных знаков!». – Мне тогда не захотелось представить себе лес вопросительных знаков! Только представьте: лес вопросительных знаков!

Только те, кто привык действовать в соответствии с формирующимися в них идеями, кто таким образом развивает бдительность в своём мышлении, готовы обращать внимание на такие вещи, как моменты пробуждения и засыпания. Но то, что остаётся незамеченным, всё ещё существует. И общение между людьми и умершими существует, и оно особенно активно в моменты засыпания и пробуждения. По сути, каждый человек, засыпая, задаёт бесчисленные вопросы и посылает бесчисленные послания своим близким, которые уже умерли, и получает послания и ответы от умерших в момент пробуждения. Однако, я бы сказал, можно определённым образом развивать и осуществлять это общение с умершими.

Мы уже обсуждали различные способы развития общения с умершими, но сегодня хотим добавить следующее. Имеет значение, приводит ли наша мысль об умершем человеке к возможности обратиться к нему в момент засыпания или нет. Это существенно.

Любой, кто не относится к жизни исключительно чувственно и эгоистично, будет, исходя из здравого смысла, чувствовать необходимость не прерывать ту связь, которую карма установила с некоторыми людьми, недавно или давно прошедшими через врата смерти, и, вероятно, будет чаще связывать свои мысли с такими ушедшими.

Вполне возможно, что подобные мысли, которые мы связываем с представлением об усопших, приводят к подлинному общению с умершими, даже если мы их не знаем, даже если не можем обращать внимания на происходящее в момент засыпания.

Но одни мысли более способствуют такому общению, другие – менее. Отвлеченные мысли, мысли, которые мы питаем с некоторым безразличием, возможно, даже просто из чувства долга, вряд ли подходят для того, чтобы их передать умершим в момент засыпания. Напротив, мысли и представления, возникающие из переживания особой связи, объединявшей нас с умершим при жизни – эти мысли способны передаваться умершим.

Если мы вспоминаем умерших таким образом, что не просто думаем о них отвлеченными мыслями, холодными представлениями, а вспоминаем в своей душе мгновение, когда мы чувствовали тепло их присутствия, когда то, что они говорили, было не просто общением, а чем-то дорогим для нас, если мы вспоминаем мгновения, которые мы провели с умершим в общей душевной связи, в общем волевом порыве. Если мы вспоминаем те мгновения, когда мы вместе с покойным что-то ценное для нас обоих предпринимали или решали, что-то, что побуждало нас обоих к общему действию, – короче говоря, всё, что заставляло наши сердца сопереживать друг другу, – если мы оживляем этот резонанс сердец, то это окрашивает мысль об усопшем таким образом, что эта мысль перетекает к нему, в момент засыпания. Обдумываем ли мы эту мысль в девять часов утра, в двенадцать, в два часа или целый день, или только вечером перед сном, она сохраняется и переходит к усопшему в момент засыпания.

В момент пробуждения мы можем получать ответы, послания и заверения от умерших. Это не обязательно происходит в момент пробуждения, когда мы не можем сознательно обратиться к своей душе, но она может возникнуть внутри нас в течение дня в форме какой-то идеи, как мы верим, если вообще верим в подобные вещи.

Но даже в этом случае некоторые обстоятельства более благоприятны, чем другие. При определённых условиях мёртвые с большей вероятностью найдут доступ к нашей душе, поговорят с ней тем или иным образом, так что она заговорит изнутри нашей души; в других случаях условия бывают менее благоприятны. Эти условия особенно благоприятны, когда мы развили хорошее, точное понимание природы умершего, когда наш интерес к его сущности настолько силён, что эта сущность действительно предстаёт перед нашим мысленным взором. Вы можете спросить себя: почему он это говорит?

Если кто-то был рядом с вами, вы наверняка можете иметь представление о его натуре! Мои дорогие друзья, это так редко бывает, в наше время! В наше время люди проходят мимо друг друга и очень мало знают друг о друге. Это, возможно, и не отдаляет нас от этого физического мира, но очень сильно отдаляет от мира, который переживает умерший. Видите ли, здесь, в физическом мире, существует множество бессознательных или подсознательных сил и импульсов, которые сближают людей, даже если они не хотят знать друг друга. В жизни может случиться, – как некоторые из вас, возможно, уже знают, об этом читали, – что можно прожить в браке десятилетия и при этом очень мало знать друг друга. Но есть и другие объединяющие людей импульсы, не основанные на взаимопонимании.

Жизнь повсюду пронизана подсознательными и бессознательными импульсами. Но, как я уже сказал, эти подсознательные импульсы связывают нас здесь; они не связывают нас с существами, которые прошли через смерть до нас. Поэтому необходимо, чтобы мы действительно впитали в свои души нечто, благодаря чему сущность другого живёт в нас. И чем ярче она живёт в нас, тем легче ей получить доступ к нашей душе, тем легче ей общаться с нами.

Вот что я хочу вам рассказать о постоянном общении между так называемыми живыми и так называемыми мёртвыми. Каждый из нас постоянно общается с так называемыми мёртвыми, и то, что это остаётся незамеченным, объясняется лишь тем, что мы не можем в полной мере наблюдать момент засыпания и момент пробуждения. Я сказал это, чтобы сделать для вас более конкретным это общение со сверхчувственным миром, в котором обитают мёртвые. Это станет ещё яснее, если мы рассмотрим несколько других факторов.

Умирают молодые и умирают пожилые. И всё же смерть умирающих молодых людей – это нечто иное по отношению к живым, чем смерть умирающих стариков. По-настоящему обсуждать такие вопросы можно, только рассматривая конкретные ситуации в этих областях. Моё описание здесь не основано на общенаучных принципах, а скорее я просто суммирую то, что действительно происходило в конкретных случаях. Если сознательно наблюдать, что происходит, когда дети умирают вдали от родителей, когда молодые люди проходят через врата смерти вдали от своих близких, и, если затем научиться распознавать, как эти души продолжают жить, это понимание можно выразить следующими словами.

Нужно сказать, что в сознании молодых людей, прошедших через врата смерти, живёт то, что можно охарактеризовать следующим образом: они не потеряны для живых; они остаются рядом с живыми. Молодые люди долго не отделяют себя от тех, кто остался; они остаются в их сфере. Об умирающих пожилых людях, об их отношениях, как родителей с детьми и так далее, можно сказать нечто иное. Возможно, лучше всего это выразить афоризмом. О тех, кто умер поздно, можно сказать: души людей, умерших в престарелом возрасте, в свою очередь, не теряют души оставшихся.

Итак, в то время как оставшиеся, не теряют души молодых умерших, пожилые люди, пройдя через врата смерти, не теряют души оставшихся здесь. Они как бы берут с собой то, что хотят от нас; они легко получают всё от оставшихся душ, всё то, что молодые могут получить, только оставшись. И именно это они и делают: они остаются более или менее в сфере оставшихся, молодых душ.

Эти отношения можно изучать очень точно, так что то, что я только что сказал, может стать несомненным. Конечно, нужно изучать эти вещи созерцательным сознанием. И можно созерцательным сознанием изучать горе, боль разлуки. Горе и боль разлуки – это, по сути, два совершенно разных состояния.

Люди этого не осознают, но, когда видишь горе и боль в душе человека, потерявшего ребёнка, это нечто совершенно иное, чем горе и боль, которые видишь, когда умирает пожилой человек. Люди этого не осознают, но это принципиально иное состояние, если оценивать его как внутреннее состояние.

Примечательно вот что: когда, скажем, родители оплакивают своих детей, умерших в раннем возрасте, это горе, в своей истинной сути, в своём глубинном импульсе, на самом деле является лишь отражением, зеркальным отражением того, что переживает выживший ребёнок и проецирует в душу скорбящего. Ребёнок выжил и, оставшись, переживает всевозможные вещи, и эти переживания резонируют в душе скорбящего и пробуждают импульс.

Это боль сострадания, боль сочувствия; по сути, это боль или страдания самого ребёнка, которые человек переживает внутри себя. Конечно, он приписывает эту боль себе, но это боль сострадания. Поймите меня правильно — мы должны использовать эти выражения рационально, без всякого рода неприятных коннотаций – можно сказать: когда умирает младший родственник, человек одержим болью, исходящей из души самого усопшего, пусть и обычным образом, чтобы она не причинила вреда. Они продолжают жить в нас, и то, что воспринимается как боль, – это их жизнь в нас.

С горем по старшему человеку, покинувшему нас, всё обстоит иначе. Там возникает боль, которая не является отражением того, что живёт в другом, ибо другой действительно может принять то, что в нашей душе; он не теряет нас по собственной воле.

Мы не можем быть одержимы его болью или даже его чувствами таким образом, ибо у него нет желания проникать в нас своими чувствами, поскольку он вовлекает нас в себя. Он не теряет нас. Следовательно, эта боль, это горе – эгоистичное горе, эгоистичная боль. Это не критика; это, безусловно, оправдано, но мы должны очень существенно различать эти два вида горя.

Этот вопрос становится важным, когда мы переходим от описания боли или общего опыта жизни с усопшим к рассмотрению самого усопшего. Если отношение к умершему в молодом возрасте совершенно отличается от отношения к умершему в более позднем возрасте, то понятно, что и то, как мы заботимся об усопшем и помним его, должно быть разным в каждом случае.

С ребёнком младшего возраста мы будем иметь правильный способ поминать его, если примем во внимание, что ребёнок остался, что он живёт с нами и особенно любит погружаться в то, что мы могли бы ему предложить, если бы он остался.

Опыт показывает, что такие дети после смерти испытывают особое желание найти в своей памяти и в том, что им предлагают, общечеловеческие ценности, а также найти в погребальном обряде что-то более универсальное, что-то мало связанное с конкретными интересами. Например, для детей, ушедших из жизни, более уместно католическое погребение, где существует всеобщий обряд, где обряд одинаково применим ко всем. Умерший ребенок хочет, чтобы похороны были более общечеловеческими, чтобы они были не только для него, не специально для него, а как бы для всех.

Для усопшего пожилого человека протестантская панихида более уместна, поскольку она учитывает особые жизненные обстоятельства и произносят надгробную речь, соответствующую его индивидуальной ситуации. Если кто-то хочет почтить память такого пожилого человека, особенно полезно обратиться к деталям его жизни, которые были уникальными для него, к его особой, индивидуальной жизни, и искать в них мысли, которые помогут почтить его память.

Из этого следует, что при правильном рассмотрении духовная наука не может оставаться лишь теорией. Она открывает нам нечто об условиях, существующих в мире, от которого мы оторваны лишь потому, что грезим своими чувствами и спим волевыми импульсами. Она говорит о мирах, в которые мы погружены чувствами и волей.

Если мы постигаем духовно-научные понятия с достаточной интенсивностью и энергией, они не остаются просто понятиями; они воздействуют на чувства и волю. Подумайте, насколько обогащающими могут быть эти духовно-научные идеи для всей жизни!

Совершающие обряды по умершим священнослужители совершенно иначе находят правильный путь, правильный подход к этому обряду, чем если бы придерживались абстрактного богословия.

В этом нет ничего удивительного, ведь мир, о котором говорит духовная наука, – это реальный мир, в котором пребывают наши чувства и волевые импульсы, поэтому то, что она может предложить, также играет роль в чувстве и воле. Она играет роль в чувстве везде, например, и тогда, когда мы развиваем свои чувства к умершим.

Но она должна играть роль и в волевых импульсах. Это следует учитывать особенно в наше время. Ибо если исследовать волевые импульсы людей нашего времени, то мы столкнёмся с не слишком глубокими основами человеческой души. Именно в этом и заключается особенность нашего времени: человечество нуждается в поиске духовных импульсов для своей воли. И в этом трагедия нашего времени: люди ещё не решились искать её.

Спасение от потрясений нашего века придёт только, когда люди будут готовы искать импульсы для своей внешней жизни в духе. Как я уже говорил сегодня вечером, в широких кругах люди всё ещё отвергают это. Им придётся усвоить это, ибо эта эпоха станет ещё более ценным учителем для поколения, которому предстоит её пережить, чем уже была.

В следующее воскресенье утром мы рассмотрим эти понятия, которые больше относятся к индивидуальному и личностному, чтобы поговорить конкретно о текущих обстоятельствах нашего времени, но в истинно духовно-научном смысле. На этом закончим на сегодня данное рассмотрение, освещавшее более отдельные понятия. Мы хотим в следующее воскресение с утра (до полудня) действительно в духовнонаучном смысле поговорить именно о современных обстоятельствах.

X. ЛЕКЦИЯ

Мюнхен, 17 февраля 1918 г.

Моей задачей сегодня будет перейти от основ духовного созерцания, которые мы уже обсуждали, к духовным процессам, которые, в определённом отношении, лежат непосредственно в основе нашего жизненного опыта, так сильно резонирующего в наших душах.

Как вы можете себе представить, в том, что мы, в смысле нашей духовной науки, называем сосуществованием с силами, проникающими из так называемого мира мёртвых в сферу, в которой мы сами пребываем во время своего воплощения, именно в этом сосуществовании, со всей жизненной силой, можно очень точно увидеть то, что может духовно лежать в основании столь трудного времени.

Сегодня люди мало ищут духовную основу бытия. Это отсутствие поиска духовной основы бытия гораздо теснее, чем можно подумать, связано с тем, что эта тяжелая катастрофа постигла человечество в наши дни. Я уже отмечал, что в период, который можно назвать последней третью XIX века, произошли значительные и всеобъемлющие изменения во всём развитии человечества по сравнению с предыдущими периодами. Я неоднократно упоминал конец 1870-х годов, отмечая, что этот период ознаменовал собой важный поворотный момент в развитии человечества. Надо признать, что сегодня мало кто видит, насколько принципиально иной стала духовная жизнь с конца 1870-х годов по сравнению с тем, что было до этого.

Я бы сказал: люди слишком мало отдалились, чтобы это увидеть. Увидеть нечто подобное можно, только наблюдая за ним в его различиях, в его дифференциации, не будучи непосредственно вовлеченным в происходящее, но отдалившись от него на определённое расстояние.

Однако человечеству необходимо как можно скорее преодолеть эту дистанцию, чтобы избежать ещё больших страданий. Ибо, говоря духовно, в наше время существует весьма своеобразное, поистине яркое противоречие. И описывая это противоречие таким образом, вы найдёте его поистине необычайно гротескным: в развитии человечества, если судить по историческим данным, никогда не было периода, столь же духовного, как время, в которое мы живём, время с конца 1870-х годов. С исторической точки зрения, мы живём в самое духовное из всех времён. И всё же мы живём – это неоспоримо – так, что многие люди, считающие себя весьма духовными, могут полагать, что наше время полностью материалистично.

Видите ли, наше время материалистично не с точки зрения самой жизни; но с точки зрения убеждений многих людей и с точки зрения того, что вытекает из этих убеждений, наше время, безусловно, материалистично. Что же на самом деле имеют в виду, когда говорят, что наше время духовно?

Да, прежде всего, у нас есть научное мировоззрение. По сравнению с этим научным мировоззрением всё более раннее в научной мысли материалистично! По сути, у нас есть научное мировоззрение, которое возвышается до самых тонких, самых духовных понятий. Это лучше всего понимают те, кто видит существование за пределами непосредственного физического сегодняшнего бытия.

Из большинства представлений, которые сегодня в духовном смысле считаются хорошими, необычайно мало касающихся рассмотрения так называемых мёртвых. Что же касается научных идей в настоящем, если рассматривать их непредвзято, то их гораздо больше. И интересно, что так называемый материалистический дарвинизм понимается и применяется вполне духовно именно в сфере мёртвых. Вещи в жизни очень отличаются от того, как они часто представляются в вере, часто весьма ошибочной, которая обусловлена ​​тем, что люди переживают здесь в теле.

Что я, собственно, имею в виду, когда упоминаю духовную науку? – Видите ли, чтобы развить новые понятия, подняться до таких мыслей об эволюции и так далее, как у нас сегодня, требуется духовность, которая отсутствовала в прежние времена. Гораздо легче увидеть призраков и принять их за духовные явления, чем развить тонкие нюансы понятий о том, что внешне кажется нам чисто материальным. Это привело к тому, что люди развивали в своей внутренней жизни самые духовные понятия, а затем отрицали эти самые духовные понятия.

Они приписывали духовным понятиям представление о том, что они могут говорить только о материальных вещах. Материалистическое толкование нашего научного мировоззрения – не что иное, как клевета на истинную природу духовнонаучного мировоззрения. Оно возникло из склонности, которая, по сути, является трусостью!

Невозможно заставить себя жить своими яркими чувствами в отношении этих тонких одухотворенных понятий, постигать духовность в таком, если можно так выразиться, разбавленном виде, в каком она должна быть постигнута, развивая чистые понятия о природе. Человек не осмеливается признать, что живёт в духовной сфере, живёт в духе, имея такие разбавленные, одухотворённые понятия, и поэтому лжёт себе, говоря: эти понятия обозначают только материальные вещи – это неверно, является лишь самообманом.

И так же обстоит дело и в других сферах жизни. Можно отметить – я сделал это позавчера – что, например, для некоторых современных художественных творений ценности возникают лишь благодаря одухотворённой, утончённой чувствительности, которой просто не было в предыдущие эпохи развития искусства.

Совершенно очевидно, что сегодня в сфере художественного творчества рождается многое из того, что тщетно искали бы в творениях Рафаэля или Микеланджело. Этот переворот в духовной жизни был вызван совершенно конкретным духовным событием. И именно это духовное событие я хотел бы охарактеризовать для вас сегодня с определённых точек зрения.

Ещё до наступления середины XIX века, примерно в начале 1840-х годов, некое духовное существо готовилось к появлению – имена не имеют значения, но, чтобы назвать имя, можно было бы выбрать имя Архангела Михаила, заимствованное из христианской теологии – этот Архангел Михаил готовился постепенно преобразиться из простого Архангела в духа эпохи, достичь такого развития, чтобы вмешиваться в жизнь человека не только с точки зрения сверхъестественного, но и с точки зрения непосредственно земного.

Архангел Михаил должен был подготовить себя к сошествию на Землю, чтобы как бы повторить великий процесс самого Христа Иисуса, заново пережить этот великий процесс: взять свою отправную точку здесь, на Земле, и продолжить свою работу с земной точки зрения. Для этого необходимо было, чтобы это духовное существо проводило подготовку с 1840-х до конца 1870-х годов.

Таким образом, можно заметить, что период с 1840-х годов примерно до 1879 года представляет собой значительную борьбу в небесном мире, особенно в небесной сфере, непосредственно граничащей с земным миром. Этому духовному существу, которого можем назвать Архангелом Михаилом, пришлось вести трудную и напряжённую битву с некоторыми противостоящими ему духами. Чтобы понять, что же произошло на самом деле, необходимо более подробно рассмотреть этих противостоящих духов.

Эти духовные существа, с которыми должен был сражаться Архангел Михаил, становившийся духом эпохи, всегда вмешивались в жизнь, в эволюцию человечества. В течение последних тысячелетий, до середины XIX века, их задачей было отделять людей от духовного мира. Эти духовные существа, непосредственно подчиненные Архангелам, стремятся, в определённом смысле, вернуть человечество к коллективной душе, излить единство на всё человечество.

Это было бы невозможно, если бы они действовали только на человечество. Человечество, в некотором смысле, растворилось бы в неразличимой однородности, представляя собой лишь один вид, подобно тому, как животный вид, по сути, един, пусть и на несколько более высоком уровне. Эти духовные существа, с которыми должен был бороться принцип Михаила, были теми, кому прежде было поручено внести дифференциацию в человечество, разделить единое человечество на расы, на народы, основываясь на всех тех различиях, которые связаны с кровью, нервами и темпераментом. Это должно было произойти.

Можно называть этих духовных существ, которые должны были внести такую ​​дифференциацию в человечество, ариманическими существами; можно называть их так, но следует ясно понимать, что этот ариманический принцип прежде был необходим на протяжении всего пути развития человечества.

И вот наступило время, важное для развития человечества в том смысле, о котором я только что говорил. Начиная с 1840-х годов, наступило время, когда старые различия должны были исчезнуть, время, когда дифференцированная человеческая раса должна была объединиться в единое человеческое существо.

Космополитические взгляды, которые, безусловно, порой вырождались в космополитическую риторику в XVIII и первой половине XIX века, являются лишь отражением того, что произошло в духовном мире. Человечество уже стремится стереть различия, обусловленные кровью и темпераментом.

На самом деле, это не тенденция духовных миров к дальнейшей дифференциации человечества, а скорее тенденция внутри духовных миров навязывать человечеству космополитизм. Как бы мало мы ни понимали это сегодня, под влиянием наших катастрофических времён, это, тем не менее, истина, которую необходимо признать.

И этот факт, отражённый в земных событиях, если рассматривать его в его духовном контексте, позволяет увидеть, как расовые, национальные духи, расчленяющие человечество, с 1940-х годов боролись именно с тем духом, которому суждено было стать Духом Эпохи в Новое время. То, что происходило там, пусть и на другой арене, всегда представлено значимым символом.

Этот символ также относится к другим стадиям развития, поскольку события повторяются снова и снова на разных стадиях, и то, о чём я сейчас рассказываю, – это лишь повторение на определённой стадии духовного события, произошедшего на других стадиях.

Именно это означает символ победы Архангела Михаила над драконом. Эта победа Архангела Михаила над драконом, означающая изгнание противоборствующих сил из сферы, где правит Архангел Михаил, произошла в определённом регионе, начиная с начала 1840-х годов. Некие духовные существа, до того служившие в духовном мире для разделения человечества на расы и народы, были – если можно так выразиться – низвержены с небес на землю.

Эти же духовные существа, которые разделяли человечество таким образом до 1940-х годов, больше не имеют никакой власти в сфере, граничащей с земным миром. Они спустились к человечеству, принеся с собой всё, что могли. Именно это духовная наука называет победой Архангела Михаила над противоборствующими духами, произошедшей в конце 1970-х годов: низвержением некоторых противоборствующих духов на землю.

Итак, с конца 1870-х годов мы имеем двоякую ситуацию. С одной стороны, для тех, кого можно назвать людьми доброй воли – если понимать это выражение в условном смысле, – с 1879 года на Земле царит Дух Эпохи, Михаил, который позволяет достичь одухотворённых понятий, одухотворённой духовной жизни. С другой стороны, на Земле есть тормозящие развитие духи, которые искушают нас отрицать духовность настоящего. Борясь с материализмом настоящего времени, всегда следует помнить, что мы боремся не с добром нашего века, а с его ложью. Ибо, по сути, это духи лжи, низвергнутые с Небес на Землю, те самые духи, которые пока действуют также и как духи препятствий, мешая духовное искать именно в постижении природного бытия.

Когда знакомишься с людьми, сошедшими из духовного мира в земное воплощение после 1841 года, и с тех пор умершими, по-настоящему видишь, как, я бы сказал, воспринимаются эти вещи с другой стороны света. И тогда можно исправить многое из того, что очень трудно понять здесь, в физическом мире.

Когда в начале XX века постепенно стало очевидным, насколько необходимо вновь обратить внимание на различные аспекты духа в жизни, то это внимание привлекли, по сути, люди, которые после 1848 года – да и после 1840 года – участвовали в тяжкой борьбе, которую вёл Архангел Михаил в духовном мире, борьбе, завершившейся в 1879 году низвержением непокорных духов в земную жизнь, где они теперь пребывают вместе с человечеством. И, по сути, это борьба вместе с Архангелом Михаилом, когда человек восстаёт против этих духов, когда он стремится их победить.

Итак, есть определённый закон, мои дорогие друзья. Этот закон гласит, что с любой точки можно проследить развитие вперёд и назад с одинаковой лёгкостью. Если рассмотреть любой момент в историческом развитии человечества, можно сказать: вот этот момент, в этот момент происходит то или иное. – Время продолжает течь, и можно наблюдать за событиями; можно наблюдать и в обратном направлении. Можно вернуться из 1879 в 1878, 1877, 1860, 1850 и так далее, и тогда можно рассмотреть, как проявляется то, что можно проследить в обратном направлении в духовном мире.

Тогда мы увидим следующее. Мы увидим, что в более глубокой структуре событий, даже в текущем процессе, то, что мы воспринимаем, как произошедшее в прошлом, повторяется. Когда мы говорим о чём-то глубоком просто, это часто звучит тривиально.

Но я буду говорить просто. Если сосредоточиться на 1879 году, можно двигаться вперёд к 1880 или назад к 1878. Двигаясь вперёд к 1880 году, можно заметить, на более глубоком уровне понимания, что события 1878 года, определённым образом, способствуют этому – способствуют таким образом, что события 1880 года подкреплены событиями 1878 года, действуя как сила. И за событиями 1881 года события 1877 года снова действуют как сила, стоящая за ними.

Как будто, чем дальше в прошлое, переворачивается шкала времени, и события, лежащие в более далеком прошлом, располагаются позади тех, которые происходят с определённого момента вперёд. Понимая это, многое понимаешь.

Теперь прошу вас помнить, что я говорю о 1879 годе уже много лет, а не только с 1914 года, когда это стало удобно. Это важно, мои дорогие друзья. И я прошу вас сделать вместе со мной простой расчёт. Отсчитайте назад от 1879 года до этого года, который я часто называл другой границей. Я всегда говорил: борьба, о которой я сейчас говорю, началась в начале 1840-х годов, около 1841, 1840 годов.

Отсчитайте назад: 1879, 1869, 1859, 1849, и прибавьте примерно 8-9 лет, что даёт тридцать восемь или тридцать девять лет. Отсчитайте вперёд: 1879, 1889, 1899, 1909, 1914, вплоть до наших дней, что даёт ровно то же самое: тридцать восемь или тридцать девять лет. Если бы вы взяли, например, 1917 год, вы бы получили удивительный результат. Вы бы поняли глубокий смысл утверждения оккультиста, что, если исходить из важного исторического события, то предыдущее духовное событие повторяется в последующем.

За событиями нашего времени здесь, на физическом плане, стоят духовные события, начавшиеся в 40-х годах и которые можно описать как борьбу Архангела Михаила с противоборствующими духами. Они стоят за этим. Мы имеем повторение того, что произошло в начале 40-х годов. И вы можете себе представить, насколько иначе воспринимаются текущие события, когда возвращаешься к этому принципу. Тогда можно глубже понять то, что сегодня беззвучно проходит мимо ушей людей, что не проникает в их души. Можно сказать, что борьба Архангела Михаила с противоборствующими силами в какой-то мере вернулась к своей исходной точке.

С сегодняшними людьми, как правило, всегда трудно говорить об этих более глубоких связях, поскольку они так яростно отвергают именно то, что помогло бы им правильно понять настоящее, и должным образом вмешаться в него. Наше время действительно требует отказа от старых предрассудков, требует доведения того, что есть, до понимания, до осознания. И здесь, на физическом плане, происходят события, гораздо более духовные по своей природе, чем другие события. Это связано с нисхождением Архангела Михаила в наш земной мир. Многие говорят об этом нисхождении Архангела Михаила в наш земной мир. Но когда дело доходит до серьёзного отношения к этому вопросу, к его истинной подоплеке, люди не принимают его, не хотят принимать! Но именно это необходимо: чтобы духовное понимание важнейших импульсов нашего времени проникало во всё более широкие круги нашего времени.

Поэтому было совершенно необходимо – как это уже много лет происходит на собраниях нашей ветви – обратить внимание на то, что нельзя игнорировать ход событий, столь сильно подверженный влиянию духа нашего времени. И прохождение событий словно во сне – практически фундаментальная характеристика нашего времени. Люди словно во сне проходят мимо событий, и замечено, что чем важнее и глубже значение события на физическом плане, тем больше людей его не замечают.

Март 1917 года – если позволите мне лишь намекнуть на детали – был настолько знаменательным по своему потенциалу, принеся столь значительные события, о которых человечество сегодня даже не может мечтать, что просто гротескно, как мало люди понимают, что сегодня необходимо пересмотреть почти все суждения, подвергнуть ревизии почти всё, во что люди верили до 1914 года.

Возможно, стоит упомянуть в этой связи, что в 1910 году я прочитал в Христиании ряд лекций о европейских национальных душах. В первой из этих лекций вы можете прочитать фразу о том, что очень скоро человечество будет призвано кое-что понять о состоянии европейских национальных душ. Снова и снова в наших лекциях подчёркивалось, что наш взор должен быть устремлён на ближайший Восток; то, что там происходит, важно для развития человечества.

Как часто это повторялось! Любой, кто слушал, знает это. И ещё весной 1914 года, в цикле лекций в Вене о жизни между смертью и новым рождением, я рискнул сделать важное заявление, что общественную жизнь нашего времени действительно можно сравнить с определённой формой болезни, с карциномой, что в наших нынешних обстоятельствах эти вещи невозможно выразить иначе, но их необходимо понять.

Мировые события развиваются не так, чтобы следовать чёткой последовательности, как это часто бывает изображено у историков так, что последующее всегда развивается непосредственно, исходя из предшествующего, которое, в свою очередь, развивается из предыдущего, и так далее. Предрассудок о том, что последующее всегда развивается или должно развиваться из предыдущего как можно более плавно, – этот предрассудок можно оставить людям, у которых чувство реальности слабее, чем у человека с антропософским складом ума.

Этот предрассудок – если бы мне пришлось указать на что-то конкретное – всё ещё можно во многом оставить политикам старой школы, даже современным, пока человечество этого желает. В действительности, однако, всё обстоит совсем иначе. Речь идёт о том, что ход событий подобен весам, которые находятся в полном движении, где сначала одна чаша весов, затем другая, опускается вниз.

Поэтому период с начала 1840-х годов можно охарактеризовать примерно следующим образом: с 1840 по 1914 год – период, разделённый надвое 1879 годом – можно было бы должным образом подготовить человечество к одухотворению, в большей степени предвиденному Архангелом Михаилом – привнести в человечество духовные принципы и идеи. Если что-то подобное – поскольку человечество в наше время должно быть поставлено на путь свободы – будет упущено по свободной воле, весы перевесят в другую сторону. Тогда то, что можно было бы достичь духовными средствами, приходит через кровь. Причём вливается, я бы сказал, сверхфизическим образом. Это всего лишь уравновешивание весов, которое мы переживаем в наше катастрофическое время.

Человечество, отвергшее одухотворение, должно быть принуждено к нему. Это может произойти через физическую катастрофу. Эту идею можно подтвердить, твёрдо стоя на следующем основании: здесь, в этом физическом мире, мы живём, но бодрствуем в нём только посредством наших восприятий и представлений, как я недавно объяснял. В области чувствования мы грезим, в области волевых импульсов мы спим. Для ясновидящего это очевидно.

Но когда человек погружается, посредством имагинации, инспирации и интуиции, в тот мир, который, как духовный мир, всегда окружает нас, подобно воздуху, и в котором так называемые мёртвые находятся вместе с нами, действуя своими импульсами, тогда он постигает, как жизнь здесь, в физическом мире, связана с жизнью так называемых мёртвых. Мёртвые могут воспринимать духовные идеи только из сердец людей.

Вспомните, что я говорил три дня назад: когда человек умирает в молодом возрасте, то в духовном смысле он не покидает своих близких; он остаётся, он по-настоящему присутствует. Но для умершего это нечто совсем иное, чем просто существование – и я призываю вас отнестись к этому со всей серьёзностью – речь идёт о том, чтобы выдержать это сосуществование, о том, чтобы постичь его.

Если умерший живёт в семье, где царят материализм и нет духовных идеалов, то умерший действительно присутствует в этой семье, но таким образом, что семья постоянно его угнетает и подавляет. Семья для него, как кошмар, как воздух, которым мы слишком часто дышим, под которым ощущаем гнет кошмаров. Только духовные идеалы могут рассеять этот гнет и сделать жизнь с теми, среди кого он остался, терпимой, возможной.

Повторю ещё раз: когда пожилой человек отрывается от своих близких, он в определённом смысле уносит их души с собой, увлекает за собой. Но, опять же, если они не утверждаются духовными идеями, они для него подобны кошмару.

Теперь давайте рассмотрим ещё кое-что. Наблюдая при определённых обстоятельствах внезапную смерть человека, вызванную внешними или даже ненормальными внутренними условиями, можно узнать очень многое. Предположим, человека избили дубинкой или застрелили. Смерть наступает иначе, чем постепенно, естественным путём, через болезнь или старость.

Теперь представьте, что человека застрелили на тридцать пятом году жизни; таким образом, его жизнь разрушается извне. Если бы выстрела не было – конечно, это связано с кармой, но, тем не менее, то, что я сейчас объясню, актуально – если бы человека не застрелили, он, в силу своей конституции, мог бы прожить ещё тридцать пять лет. Разве не правда, он несёт в себе конституцию ещё на тридцать пять лет? Это приводит к чему-то весьма специфическому.

Когда человек умирает насильственной смертью в тот момент, когда его жизненные силы ещё особенно активны, он переживает в этот момент множество переживаний. Сжатыми в одно мгновение, он переживает то, что в противном случае разворачивалось бы на протяжении долгого времени. То, что он мог бы пережить за следующие тридцать пять лет, которые последовали бы за его прожитыми тридцатью пятью, то есть то, что было бы растянуто на многие годы, сжимается в одно мгновение.

Ведь самое важное, что переживает человек в смертный час, – это то, что в этот смертный час он по-настоящему видит своё физическое существо со стороны, как оно претерпевает переход от контроля сил, которыми оно прежде обладало, когда душа была в теле, к превращению в природное существо, отдавшееся природным силам, внешним физическим силам. В этом и заключается чрезвычайно важный аспект момента смерти: человек оглядывается назад на то, как его организм подчиняется физическим силам природы.

Когда человек умирает насильственной смертью, он внезапно не только подвергается воздействию нормальных природных сил, но и, как организм, становится для пули неорганическим, безжизненным телом. Они полностью трансформируются в неорганическое. Существует огромная разница между угасанием и внезапной смертью, наступившей из-за вмешательства извне, будь то в форме пули или какой-либо иной формы, в человеческий организм.

Затем происходит внезапное озарение, сияние бесконечной духовности. Это сияние духовной ауры. И тот, кто прошёл через врата смерти, оглядывается на это сияние. Это сияние очень похоже на то, что происходит, когда люди предаются духовным понятиям. Это практически взаимозаменяемые ценности.

С другой стороны, невероятно интересно наблюдать, насколько похожи, с точки зрения мёртвого, мысли и чувства, которые человек испытывает, наслаждаясь произведением искусства, картиной, рождённой духовной жизнью, или создавая такое произведение, на то чувство, которое он бессознательно испытывает, когда, скажем, рука повреждена или ранена снаружи, и внутри человека возникает боль. Между этими двумя событиями существует необыкновенное родство, настолько близкое, что одно может заменить другое.

Теперь вы понимаете кармическую связь, существующую между двумя событиями. Конечно, с приближением 1840-х годов многие знали то, что я бы назвал «положением звёзд». Это всего лишь технический термин, используемый оккультистами, когда они хотят описать такое событие, как битва Архангела Михаила с драконом: это «положение звёзд», «констелляция звёзд». Естественно, в то время было немало людей, которые знали, что происходит столь важное событие.

Были и те, кто хотел принять меры предосторожности; только, я бы сказал, другая чаша весов была слишком перевешена: материалистическое чувство людей было слишком сильным. Поэтому они прибегли к самому ошибочному образу действий, какой только могли выбрать в то время. Они осознали: духовная жизнь должна войти в человечество. Это было совершенно очевидно.

В 40-х годах многие, понимавшие знамения времени, были убеждены, что духовная жизнь должна войти в человечество. Если бы эта духовная жизнь пришла в человечество с начала 40-х годов, многих катастроф можно было бы избежать. Ибо то, что произошло, всё равно произошло бы, но в другой форме. То, что кармически необходимо, происходит, может проявиться в разных формах. Об этом всегда следует помнить.

Позвольте мне пояснить: когда люди сегодня размышляют о том, что должно произойти в социальной сфере или в других сферах, они могут делать это двумя способами. Они могут сформулировать программу, они могут сформировать программные понятия, они могут представить, каким должен стать мир в определённой области. Это можно выразить красивыми словами.

Можно клясться этими словами, как догмами, но из этого ничего не выйдет, абсолютно ничего! Можно иметь самые прекрасные идеи о том, что должно произойти: из этого ничего не получится. Идеи, какими бы прекрасными они ни были, не обязательно что-то дадут.

Программы, которые просто выдумываются – это самое бесполезное в жизни. Однако есть и другой способ: можно – и некоторым это удаётся без ясновидения – просто задаться вопросом, опираясь на наивное, интуитивное понимание сложившихся обстоятельств: что определённо произойдёт в ближайшие двадцать-тридцать лет? Что именно в этих временных рамках должно быть реализовано?

Затем, определив, что именно произойдёт, у человека есть выбор: либо взяться за ум и направить развитие в том направлении, которое будет развиваться при любых обстоятельствах; тогда всё будет хорошо. Либо же пренебречь этим, позволить событиям идти своим чередом, спать и не просыпаться; тогда события будут развиваться через катастрофы, революции, катаклизмы и так далее.

Никакая статистика, никакая программа, какой бы прекрасной она ни была, не имеет ценности. Ценность имеет лишь рассмотрение того, что таится в недрах времени. Это нужно понять, этим нужно проникнуться, это должно определять намерения настоящего.

В 40-х годах самые разные люди, из тех, кто следовал определённым программам, одержали верх над небольшой группой тех, кто понял то, что я только что сказал. Это привело к появлению всевозможных вещей, связанных с одухотворением человечества: например, спиритизма, который является всего попыткой одухотворить человечество неподходящими средствами, реформировать его материалистическим образом, продемонстрировать духовный мир.

Можно мыслить и вполне материалистично. Например, материалистично говорить: «Да, но та или иная часть человечества права, так почему же духовные силы не вмешиваются и не обеспечивают соблюдение их прав?». – Как часто сегодня можно услышать этот вопрос: «Почему духовные силы не вмешиваются?». Недавно я ответил более абстрактно: «Сейчас человечество стремится к свободе».

Те, кто спрашивает: «Почему не вмешиваются духовные силы?», – исходят из убеждения, что политикой должны заниматься призраки, или Боги, а не люди. Это, безусловно, облегчило бы прогресс, если бы необходимые реформы проводили Боги, а не люди. Конечно, этого не происходит, потому что люди изначально свободны. Ожидание Богов – вот что больше всего сбивает людей с толку; оно отвлекает их от того, что действительно должно произойти.

Таким образом, именно в то время, когда человечество, по сути своей, прокладывало себе путь к тонким духовным понятиям, которые, несомненно, живы в некоторых, оно, с другой стороны, было подвержено сильнейшим материалистическим соблазнам.

Люди просто не различают, что в утончённых, одухотворённых понятиях и ощущениях разницы, между тем, что лишь робко приближается к ним, и тем, что противоречит пониманию того, что одухотворено в себе, и того, что есть истинно духовное. Поэтому – поскольку вовремя не было понято, как должно происходить развитие – пришла, стала необходимостью, эта катастрофическая эпоха, пришло наше трудное настоящее. Без этого трудного настоящего времени человечество ещё глубже погрузилось бы в неверие в себя. Оно было бы ещё более склонно к развитию духовности, одновременно отвергая её.

Таковы закулисные планы исторического становления. Мне бы очень хотелось использовать эти закулисные планы, чтобы пролить свет на многое, что находится на переднем плане, но по понятным причинам это невозможно, особенно в настоящее время. Каждый человек должен сам это найти, чтобы по-настоящему пролить свет на то, что живёт в его непосредственном настоящем.

Самодовольство, о котором я говорил ранее, означает, что мы склонны не замечать острых углов жизни. Но когда мы не замечаем острых углов жизни, возникают компромиссы. Конечно, бывают времена, весьма благоприятствующие компромиссу. Период, предшествовавший 1840-м годам, был временем, весьма благоприятствующим компромиссу; но наше время – нет. Оно требует от нас видеть вещи такими, какие они есть, со всеми их острыми краями.

Но оно также вселяет в людей желание, именно потому, что эти острые углы существуют, сонно закрывать на них глаза. Даже в отношении величайших и самых значительных событий в развитии человечества можно наблюдать то, что я только что описал.

Даже в отношении величайшего события мировой истории, развитие человечества привело к появлению этих острых углов, даже в отношении величайшего события в мировой истории: Мистерии Голгофы. Мы знаем, что было сделано для осмысления Мистерии Голгофы в ходе теологического развития XIX века. С того времени, как Лессинг говорил философу Древсу о Мистерии Голгофы, было сказано многое. И можно сказать: всё это богословское развитие XIX века служит доказательством того, что люди совершенно разучились понимать Мистерию Голгофы. Но имеются и весьма интересные публикации о Христе Иисусе. Например, датская, которая принимает точку зрения современного естественно-научного мыслителя.

Автор говорит со своей точки зрения: «Я психолог, физиолог, психиатр; я рассматриваю Евангелия со своей точки зрения». К какому выводу он пришёл? – В соответствии со стандартами современной психиатрии, автор пришёл к выводу, что образ Христа Иисуса, представленный в Евангелиях, – это картина болезни. По-настоящему понять сущность Христа Иисуса можно только, как существо, состоящее из безумия, эпилепсии, болезненных видений и тому подобного.

Все симптомы тяжёлого психического заболевания, действительно, присутствуют. Когда, как это недавно сделал я, читают вслух важнейшие отрывки из этой книги, люди приходят в ужас. Это понятно. Когда то, что они считают священным, предстаёт перед ними как симптомы болезни, люди приходят в ужас. Но что же на самом деле происходит? – Дело в том, что среди множества нечестных компромиссников появился один, который теперь полностью встал на научную точку зрения, который больше не идёт ни на какие компромиссы, а говорит: «Я целиком и полностью естествоиспытатель, и если я таков, то я должен говорить так, как говорю, ибо это факт!».

Если бы люди честно приняли точку зрения, принятую естествознанием, им пришлось бы прийти к таким взглядам. Есть эти острые углы, другого пути нет. И у человека нет другого выбора, кроме как отказаться от научной точки зрения и перейти на духовную – тогда он остаётся честным – или же он может оставаться честным, придерживаясь естественнонаучной точки зрения, тогда он должен рассматривать вещи без компромиссов, как рассматривает их совершенно ограниченный естествоиспытатель, но честный в своей области – человек, который просто довольно ограничен и не пытается никак скрыть свою ограниченность, ограниченный, но последовательный.

Необходимо принять существование этой точки зрения. Если бы люди увидели, почему сегодня необходимы определённые нюансы, когда они кажутся проливающими свет, то они наконец увидели бы жизнь без компромиссов.

Сегодня мне в руки вложили интересную записку. Я уже знал об упомянутой книге, но её у меня нет, поэтому могу только прочитать вам листок. Мне это дали, чтобы показать, что возможно сегодня.

«Кто когда-либо сидел за гимназической скамьёй, помнит часы, проведённые за диалогами Платона между Сократом и его друзьями. Незабываемые из-за той невероятной скуки, которая царила в этих беседах. Возможно, кто-то действительно находил диалоги Сократа довольно глупыми; но, конечно же, не осмеливался высказать такое мнение, ведь речь шла о Сократе, «величайшем философе».

Книга Александра Мошковского «Сократ-идиот» полностью опровергает эту совершенно неоправданную переоценку доброго афинянина. В этом коротком, увлекательном произведении эрудит Мошковский ни много ни мало практически полностью лишает Сократа его философского достоинства. Название «Сократ-идиот» здесь подразумевается буквально».

Не ошибётся предполагающий, что эта книга станет предметом дальнейших научных дискуссий. Конечно, кому-то может показаться ужасным, что написано подобное, не правда ли? Но я вовсе не нахожу это ужасным. Я нахожу это совершенно естественным и честным со стороны Мошковского. Потому что, согласно представлениям и чувствам Мошковского, если он останется последовательным, он сможет назвать Сократа только идиотом – это само собой разумеется. И если он это делает, то он честнее многих других, которые, согласно своим собственным взглядам, тоже должны были бы называть Сократа идиотом, но воздерживаются от этого из желания пойти на компромисс. Мне не нужно говорить вам, что сейчас могут попытаться распространить через дырявые стены мюнхенской ветви слух о том, что я согласился с утверждением Мошковского о том, что Сократ – идиот. Надеюсь понятно, что я имею в виду.

Но я также должен признать, что в наше время некоторые суждения формируются в умах людей только потому, что совершаются нечестные компромиссы. Невозможно одновременно думать о психических заболеваниях так, как мыслит современная психиатрия, и писать книгу, подобную той, что датчанин написал о Христе Иисусе.

Это невозможно. Человек не будет честен, если он либо примет эти понятия и не заменит их духовными, либо не примет позицию, что Христос Иисус был психически болен. И если он знаком с своеобразными взглядами Александра Мошковского на теорию излучения и квантовую теорию – достаточно знать таких людей, достаточно знать взгляды Мошковского относительно понятий и всей структуры Вселенной – он не может не считать Сократа и Платона идиотами, если он честен и последователен.

Среди импульсов, наиболее остро необходимых человечеству, – следующий: отвергать компромиссы, воздерживаться от компромиссов, по крайней мере, в первую очередь, в духе. Важно, чрезвычайно важно, чтобы это воспринималось как требование нашего времени.

Ибо именно это и есть один из важнейших импульсов Духа Эпохи, Михаила: вселить безусловную ясность в человеческие души. Если кто-то хочет следовать за Архангелом Михаилом, необходимо вселить ясность в душу человека, преодолеть сонливость. Это происходит и в других областях, но сегодня прежде всего абсолютно необходимо ясно понимать последствия любого дела.

В прежние времена всё было иначе. В прежние времена, на протяжении веков, когда до Архангела Михаила европейским человечеством, по сути, управлял Гавриил, то, что человечество воспринимало, как компромисс, ослаблялось духовным миром. Михаил – это дух, работающий со свободой человечества в самом возвышенном смысле. Поэтому Михаил уже делает правильное дело.

Не стоит думать, что Михаил делает неправильно; он делает правильное дело. Сегодня в бессознательных областях души каждого человека чётко обозначен каждый край и уголок духовной жизни. Он уже там. Всякий, кто имеет хотя бы самую малость предрасположенности – пусть даже самую незначительную – вынести на поверхность то, что таится в подсознании душевной жизни в форме скрытых видений, знает, какие противоречия и несоответствия коренятся сегодня в самой глубине души. Он знает, как в душе бок о бок уживаются признание Христа Иисуса и современная материалистическая психиатрия, не колеблющаяся видеть даже в Христе Иисусе эпилептика.

Он знает это. Стоит лишь немного довести вещи до сознания, если у кого-то есть хоть малейшая предрасположенность к осознанию, и он познает истинное положение вещей. Было бы интересно, если бы хороший художник развил в себе воистину чувство нашего времени.

Художник написал бы картину «Христос глазами современного психиатра» и выразил бы происходящее экспрессионистским образом. Было бы очень интересно посмотреть, что получилось бы, если бы художник действительно понял, что происходит в глубинах нашей психики в наши дни.

Видите ли, особенно в наше время, нужно копать очень глубоко, чтобы понять причины того, что происходит на поверхности бытия. Но, с другой стороны, мы также понимаем, что люди испытывают некую трусость и робость, когда им приходится разбираться с тем, о чём я упомянул. И это ещё одно необходимое в наши дни: смелость, даже определённая смелость восприятия, мысли – смелость, которая не притупляет понятия, а, делает их максимально острыми.

Я сказал всё это потому, что, поскольку это духовно доступно каждому, каждый мог бы наблюдать это сам. Вы можете наблюдать это сами, если действительно хотите наблюдать духовную жизнь в настоящем. Всё, что нужно сказать сегодня, вы уже можете почерпнуть из внешних событий; духовный исследователь просто опишет это точнее, потому что он видит предысторию.

И когда духовный исследователь затем опишет вам эту предысторию, вы найдёте в событиях ещё больше подтверждений тому, что, например, было указано сегодня. Многие сегодня спрашивают, что же им на самом деле делать. – Так, ведь, очевидно, что нужно делать. Так и хочется сказать: откройте глаза, но только духовные!

Воля придёт, когда вы откроете глаза. Сила воли часто зависит от вашего положения. В вашем нынешнем положении не всегда удаётся поступать правильно, согласно вашей карме, но нужно стараться открыть духовные глаза. Однако в наши дни часто случается так, что, когда пытаешься объяснить людям словами, что необходимо в настоящее время, они быстро закрывают глаза, быстро отворачиваются. Это просто другая сторона медали.

Когда так говорят, то это очень легко может быть истолковано как попытка критики времени, как такового. Я имею в виду совсем не это. Я хочу привлечь внимание к тому, какие импульсы из духовного мира должны проникнуть в человеческие души, в человеческий разум, чтобы мы могли выйти из катастрофических времён, в которые мы вступили. Как я уже сказал, вдаваться в конкретные детали, к сожалению, невозможно. Каждый может делать это сам.