- Ирина Владимировна, я и Боря работаем в разных частях города, нам нужно две машины, - возразила Наталья.
- Ты можешь и на метро ездить, а моя Полиночка вообще за городом работает, вот ей точно нужна машина! - закричала свекровь.
- Так это её проблемы, - фыркнула сноха.
Свекровь покраснела от злости.
- Её проблема? Тебе Борис подарил машину, а мог бы отдать родной сестре! - задыхалась от злости женщина.
- Машина оформлена на меня, боюсь, вашей дочери придётся ездить на автобусе.
Наташа попыталась развернуться и уйти на кухню, чтобы прекратить этот бессмысленный разговор, но Ирина Владимировна вцепилась ей в локоть с неожиданной для её возраста силой.
- Ты куда собралась? Я с тобой не договорила! – голос свекрови сорвался на визг. – Я всё прекрасно помню! Ты специально Борьку охмурила, квартира у тебя была, машина… Ты просто пользовалась нашим сыном!
- Ирина Владимировна, уберите руку, – Наташа говорила тихо, но в её голосе зазвенел металл. – Я замужем за вашим сыном восемь лет. У нас двое детей. Какая машина была у меня восемь лет назад?
- А Полиночка! – свекровь не слушала, она вошла в раж. – Полиночка одна мыкается! Разведёнка с ребёнком, на старой развалюхе ездит, которая вечно ломается! А вы тут в масле катаетесь, две тачки во дворе держите! Бессовестная!
- Мы их сами купили. Своим горбом. Без кредитов, между прочим, – Наташа высвободила руку и сделала шаг назад, к входной двери. Она чувствовала, что ещё минута – и она наговорит лишнего. – Это не ваше дело.
- Как это не моё?! – взвизгнула свекровь, загораживая ей дорогу. – Борис – моя кровь! Всё, что у него есть, по идее, и моё! И Полиночкино! А ты… ты просто чужая! Пришла в нашу семью и всё хапаешь!
Наташа горько усмехнулась.
- Чужая? А кто ночами у постели вашего сына сидел, когда у него температура под сорок была? Вы? Или ваша Полиночка? Кто ипотеку за эту квартиру вытянул, пока вы по санаториям ездили?
- Не смей мне указывать! – заорала Ирина Владимирновна. Её лицо пошло красными пятнами. – Я тебя, нахалку, приютила, в дом пустила, а ты… Да я Борьке скажу, чтобы он тебя выгнал! С твоими-то повадками!
- Вы? Приютили? – Наташа уже взялась за ручку двери. – Эта квартира наша совместная собственность. И машины наши. И детей мы вам на лето больше не отдадим, раз я такая чужая. До свидания.
Свекровь задохнулась от такой наглости. В её голове что-то щёлкнуло. Она не помнила, как её ноги понесли её вперёд, а руки сами собой вцепились в волосы невестки.
- Ах ты стерва! Мужа против матери настраивать?! – заверещала она, дёргая Наташу за волосы с такой силой, что у той из глаз посыпались искры. – Я тебя научу уважать старших!
Наташа не ожидала нападения. Боль была дикой, унизительной. Инстинкт сработал быстрее разума. Она резко рванулась назад, пытаясь высвободиться, и, теряя равновесие, машинально выбросила вперёд ногу, целясь куда-то в район колена нападающей. Но промахнулась. Нога, обутая в домашние тапки с твёрдой подошвой, по инерции пошла выше и с глухим, страшным звуком вошла прямо в мягкий живот Ирины Владимировны.
Свекровь охнула, выпустила волосы Наташи, схватилась за живот и медленно, мешком осела на пол в прихожей.
- Ой… Ой, мамочки… – простонала она, скрючившись и побледнев. – Ты… ты меня убила…
Наташа замерла, тяжело дыша. Волосы горели огнём, на глазах выступили слёзы от боли и шока. Она смотрела на лежащую на полу свекровь и не могла пошевелиться.
- Я, наверное, умираю…- скулила женщина.
- Поделом, - хмыкнула Наташа. - Вы сами на меня напали, я просто защищалась.
Через час свекровь умрёт от внутреннего кровотечения, а Наташа будет жить долго и счастливо.