Известно ли нам, кем была мать Александра Невского?
(Из цикла «Лица и лики древней Руси»)
«В лето 6752 (1244). Преставилась княгиня Ярославова, приняв пострижение в монастыре Святого Георгия (новгородском Юрьеве монастыре. — А. К.). Тут же и положена была, с другой стороны от сына своего Фёдора, месяца мая в 4-й день, на память святой Ирины; и наречено было имя ей — Ефросинья»[1].
Так сообщает летописец о смерти супруги великого князя Владимирского Ярослава Всеволодовича, матери князя Александра Невского.
Евфросиния — то имя, которое княгиня приняла при пострижении, перед самой смертью. Её крестильное имя называет Житие святого Александра Невского: Феодосия. Поздние редакции Жития Александра характеризуют княгиню Феодосию как женщину «блаженную и чýдную», всецело посвятившую себя супругу и детям. Она родила Ярославу Всеволодовичу восемь или девять сыновей: Фёдора (умершего в 1233 году, после чего Александр и стал старшим из Ярославичей), Александра, Андрея, Константина, Ярослава (в крещении Афанасия), Даниила, Михаила, Василия и, возможно, ещё одного, неизвестного нам по имени, погибшего во время Батыева нашествия в 1238 году в Твери, а также двух дочерей — Марию и ещё одну, неизвестную по имени.
Но вот кем была эта женщина, оставившая столь заметный след в русской истории? Это, увы, нам в точности неизвестно. Как неизвестно в точности и то, сколько раз был женат Ярослав Всеволодович и какой по счёту его женой стала Феодосия.
В первый раз князь Ярослав, сын великого князя Всеволода Юрьевича (Всеволода Большое Гнездо) женился по воле отца в возрасте пятнадцати или шестнадцати лет — в 1206 году на половецкой княжне, дочери половецкого хана Юрия Кончаковича[2].
В то время Ярослав княжил в Южном Переяславле, и брак с внучкой бывшего ярого врага Руси должен был обезопасить его от половецких нападений и обеспечить союз с той ордой, которую после смерти Кончака возглавил его сын (носивший, как видим, русское имя). Однако брак этот оказался неудачным. Он не увенчался рождением наследника, да и продлился недолго. Не получил Ярослав и помощи от половцев в нужный ему момент. Вскоре он вынужден был покинуть Южный Переяславль и вообще Южную Русь и вернуться к отцу.
В 1213 году Ярослав женился во второй раз — на княжне Ростиславе, дочери новгородского князя Мстислава Мстиславича, прозванного Удатным (то есть удачливым), — одного из самых знаменитых князей в истории средневековой Руси. К тому времени Ярослав княжил в другом Переяславле — Суздальском, или Залесском (ныне Переславль-Залесский).
Об этом браке и об имени княжны, ставшей второй женой князя Ярослава Всеволодовича, сообщает единственный источник — Летописец Переяславля Суздальского, который в этой своей части представляет собой нечто вроде придворной летописи Ярослава:
«Выдана была Ростислава из Новгорода, дочь Мстислава Мстиславича, за Ярослава, сына великого князя Всеволода, в Переяславль Суздальский»[3].
Это было время жестокой междоусобной войны, начавшейся между братьями Всеволодовичами, наследниками умершего в 1212 году Всеволода Большое Гнездо, — прежде всего, между старшими, Константином и Юрием, претендовавшими на великокняжеский стол во Владимире. Ярослав всегда и во всём поддерживал Юрия. И родственные отношения, установившиеся между ним и Мстиславом Мстиславичем Новгородским, казалось бы, должны были укрепить их позицию в противостоянии со старшим братом.
Но вышло иначе. Хотя в начале 1215 года, после того как князь Мстислав Мстиславич ушёл из Новгорода в Южную Русь, новгородцы, «много гадавше», предложили Ярославу Всеволодовичу княжение в своём городе. Наверное, на их решение как раз и повлияло то, что Ярослав находился в свойствé с их прежним князем.
Однако почти сразу Ярослав рассорился и с новгородскими боярами, и, главное, со своим тестем. Тогда-то в первый раз и проявился его лютый норов.
Ярослав схватил в Новгороде многих сторонников Мстислава и отправил их в заточение в Тверь, а сам, чувствуя недоброжелательное отношение к себе новгородцев, выехал в Торжок. Там он установил торговую и продовольственную блокаду Новгорода, в котором и без того начинался жестокий голод из-за случившегося неурожая. Вместе с собой (хотя и не сразу) князь забрал свою княгиню, «дочь Мстиславову». «…И были в Новгороде печаль и вопль…» — не скрывает своего отчаяния новгородский летописец.
В феврале 1216 года Мстислав Удатной вернулся в Новгород и арестовал наместника Ярослава и всех его слуг. Попытка уладить ссору миром не увенчалась успехом. Ярослав отказался от переговоров. Началась война между тестем и зятем, в которую очень скоро оказались вовлечены другие русские князья, в том числе братья Ярослава Юрий и Константин, по-прежнему враждовавшие друг с другом. Несмотря на то, что Ярослав, Юрий и присоединившийся к ним брат Святослав имели явное превосходство в силах, война закончилась их катастрофическим поражением «на Липице» — на так называемом «Юрьевском поле», близ города Юрьева-Польского.
Поведение самого Ярослава Всеволодовича во время Липицкого побоища и особенно после него — по крайней мере, в изложении враждебных ему смоленского и новгородского летописцев — не вызывает и тени сочувствия. Вместе со своим полком он первым бежал с поля боя и при этом так спешил, что на пути к Переяславлю загнал четырёх коней. А вбежав в свой город, «схватил новгородцев и смолян, какие пришли в землю его по торговым делам, и повелел всех что ни есть новгородцев в погребы бросать, а иных в гридницу, и тут задохнулись во множестве; а иных повелел запереть в тесной избе, где задохнулось их полтораста человек…»
Когда союзные князья приблизились к Переяславлю (к тому времени Юрий уже капитулировал, и Константин занял Владимир), Ярослав, «придя в смятение, начал присылать к ним людей, моля о мире». Затем сам выехал из города и ударил челом старшему брату Константину, умоляя об одном: не выдавать его тестю. Как оказалось, именно гнева тестя Ярослав боялся больше всего. И брату, и союзным с ним князьям, в том числе, конечно, и тестю Мстиславу, Ярослав передал «дары великие».
Константин сумел примирить Ярослава с тестем. Но входить в город Мстислав Мстиславич отказался. Он забрал дары и, «послав в город, взял дочь свою, жену Ярослава, и тех новгородцев, что остались живы и что были с Ярославом в полку, и выехал в станы за город».
А вот что произошло дальше, нам до конца не понятно. Вернулась ли Ростислава Мстиславна к мужу или нет? Летопись даёт как будто отрицательный ответ: «Ярослав же многажды посылал с мольбой к Мстиславу, прося вернуть ему княгиню его… Мстислав же не пустил дочь свою к нему…»[4]
Ярослав сохранил за собой Переяславское княжество. Что же касается его переговоров с тестем относительно супруги, то летописи более к этому сюжету не возвращаются.
А потому и нам сказать на этот счёт, по существу, нечего.
Большинство историков считают, что князь Мстислав Мстиславич всё же не смог насильно разлучить супругов, соединённых церковным браком, и, следовательно, по прошествии времени Ростислава вернулась к мужу. Если так, то именно она, дочь Мстислава Мстиславича, стала матерью всех сыновей Ярослава Всеволодовича, в том числе и Александра Невского. Старший из Ярославичей, Фёдор, родился в 1219/1220 году, спустя три года после Липицкой трагедии; ещё год спустя, в 1220/21 году, появился на свет и Александр.
Но прямых оснований утверждать это летописный текст не даёт[5]. А потому в литературе высказывались и другие мнения на сей счёт. Расторжение брака — особенно когда речь шла о представителях княжеского рода Рюриковичей — не было в древней Руси чем-то невозможным. А значит, Ярослав, потеряв свою вторую супругу, мог жениться и в третий раз. И хотя третий брак решительно осуждался Церковью, он тоже не был чем-то исключительным в древней Руси. Тем более что мы знаем, что Ярослав в конце жизни, уже после смерти княгини Феодосии-Евфросинии, обзавёлся-таки ещё одной супругой (третьей? или уже четвёртой?), в любом случае нарушив церковные каноны[6].
Между Липицкой битвой и рождением у Ярослава Всеволодовича первенца прошло три года — в общем-то, достаточный срок, чтобы найти себе новую супругу.
В исторической литературе было предложено нескольких кандидаток на место предполагаемой третьей жены Ярослава Всеволодовича — матери всех его сыновей.
Так, по мнению историка первой трети прошлого века Н. А. Баумгартена, ею могла быть дочь рязанского князя Игоря Глебовича (ум. прежде 1195), сестра князя Юрия Игоревича (занявшего рязанский стол ранее 1237 года): предположительно, князь вступил с ней в брак в 1218 году, после того как расстался с Ростиславой Мстиславной[7]. Впрочем, как показал советский историк В. А. Кучкин, один из самых проницательных исследователей средневековой Руси, прочных оснований в источниках эта гипотеза не имеет[8].
Другую версию выдвинул современный польский историк Д. Домбровский[9]. По его мнению, третьей женой Ярослава и матерью всех его детей была дочь смоленского князя (а в будущем великого князя Киевского) Мстислава Романовича, погибшего в несчастной для русских битве на реке Калке с татарами в 1223 году. Об этом будто бы свидетельствует наименование Всеволода, сына Мстислава Романовича, шурином Ярослава Всеволодовича в Тверской летописи XVI века, в рассказе о событиях 1239 года[10].
Однако автор Тверской летописи явно путался в вопросе о том, кем была жена Ярослава. Так, сообщая под 1244 годом о смерти «великой княгини Феодосии Ярославлей», он прямо назвал её «дщерью великого князя Мстислава Мстиславича»[11]. Это, очевидно, вторичное чтение, результат собственных выводов автора, уверенного в том, что дочь Мстислава должна была вернуться к своему законному мужу. Но точно таким же результатом генеалогических выкладок книжника XVI века стало и наименование Всеволода Мстиславича шурином Ярослава Всеволодовича. Более того, как показал в своей рецензии на книгу Д. Домбровского историк А. В. Горовенко, чтение Тверской летописи является результатом простой ошибки: в его основе — наименование Всеволода Мстиславича шурином не Ярослава, а его брата Константина (как читается тот же текст в Ермолинской летописи XV века[12]); Константин же Всеволодович, действительно, был женат на дочери Мстислава Романовича[13].
Что ж, с сожалением приходится констатировать, что вопрос о происхождении матери Александра Невского по-прежнему остаётся открытым, и кем она была, мы в точности так и не знаем.
Пока, до каких-либо принципиально новых исследований этого вопроса, проще всего и логичнее всего исходить из того, что матерью Александра Невского и всех остальных его братьев была Ростислава Мстиславна, дочь Мстислава Мстиславича Удатного, и именно она носила в крещении имя Феодосия. Но при этом надо помнить, что это всего лишь предположение, а отнюдь не категорическое утверждение.
[1] Новгородская Первая летопись старшего и младшего изводов / Подг. к изд. А. Н. Насонов. М.; Л., 1950. С. 79.
[2] Полное собрание русских летописей. Т. 1: Лаврентьевская летопись. М., 1997. Стб. 426.
[3] Полное собрание русских летописей. Т. 41: Летописец Переславля Суздальского (Летописец русских царей). М., 1995. С. 131.
[4] Полное собрание русских летописей. Т. 4. Ч. 1: Новгородская Четвёртая летопись. М., 2000. С. 194—197.
[5] Если не считать свидетельства Тверского летописного сборника (XVI век) под 1244 годом: говоря о смерти «великой княгини Феодосии Ярославлей», автор прямо именует её «дщерью великого князя Мстислава Мстиславича, матерью великому князю Александру Невскому» (Полное собрание русских летописей. Т. 15. [Вып. 2]: Тверской сборник. М., 2000. Стб. 385). Однако вполне вероятно, что перед нами вторичное чтение, результат собственных выводов автора, уверенного в том, что дочь Мстислава должна была вернуться к своему законному мужу. Показательно, что в другом месте тот же летописец называет шурином Ярослава Всеволодовича князя Всеволода, сына Мстислава Романовича (Там же. Стб. 373), то есть сведения его на этот счёт явно путаные.
[6] Летописи не сообщают об этом браке князя Ярослава Всеволодовича. Однако итальянец Плано Карпини, возвращавшийся из Каракорума в ставку Батыя на Волге зимой 1246/47 года, встретил в «земле бесерменов» (в долине Сырдарьи) некоего приближённого Ярослава, «который по приказу жены Ярослава и Бату ехал к вышеупомянутому Ярославу», к тому времени уже покойному (Плано Карпини Дж. дель. История монгалов. Рубрук Г. де. Путешествие в восточные страны. Книга Марко Поло. М., 1997. С. 84).
[7] Баумгартен Н. А. К родословию великих князей Владимирских. Мать Александра Невского // Летописи Историко-родословного общества. Вып. 4 (16). М., 1908. С. 21—23.
[8] Кучкин В. А. К биографии Александра Невского // Древнейшие государства на территории СССР. 1985. М., 1986. С. 71—80.
[9] Домбровский Д. Генеалогия Мстиславичей: Первые поколения (до начала XIV в.). СПб., 2015. С. 554—561.
[10] Полное собрание русских летописей. Т. 15. [Вып. 2]. Стб. 373.
[11] Там же. Стб. 385. См. выше, прим. 5.
[12] Полное собрание русских летописей. Т. 23: Ермолинская летопись. СПб., 1910. С. 77.
[13] Горовенко А. В. Блеск и нищета генеалогии. [Рец. на кн.: Домбровский Д. Генеалогия Мстиславичей…] // Valla. Т. 2, № 3 (2016). С. 126—127.