Я ЗДЕСЬ И НЕ ЗДЕСЬ, Я ВЕЗДЕ И НИГДЕ
Войцех Яворский
17.05.2017
Скажу банальность – ночью следует спать! Вторая банальность – читать вредно. Последняя осознанная банальность – если не подчиняться двум предыдущим банальностям, то подступает необоримое желание писать, то есть отвечать на прочитанное, отказываясь ото сна! А это тоже вредно.
Однако я столкнулся с вопросом, сумевшим задеть меня за живое – есть ли место Богу в эпоху постмодернизма? Тем более что некто Ницше еще 100 лет назад (и даже больше) заявил - Бог умер!
И тут нежданно грянул ответ, перекликающийся и пародирующий известную цитату из Достоевского – «Если Бога нет, то какой же я после этого капитан?», сразу превращающий всю реальность в сплошное поле чудес – Высокий суд постановил, что Бог есть, а отрицание этого факта превратилось в административное/уголовное преступление! То есть сомнение времен модернизма трансформировалось в утверждение эпохи постмодернизма!
Подумалось - причем здесь Бог, если разговор зашел о самоощущении небольшой группы людей, которые свою неприкаянность в условиях современности обязательно должны возвести в степень всеобщего закона? Теперь они будут донимать всех людей, склонных витийствовать и умно болтать за обеденным столом!
Представляете, было время, когда даже самый умный троглодит, закусив свежеубитым оленем, ни на секунду не затеивался размышлениями о времени, в котором он живет. Почесываясь, он заваливался в одиночку или же с партнером/партнершей (привет политкорректным феминистам) в дальний предел пещеры и блаженствовал, лаженствовал, женствовал… Или, вдруг начинал возбужденно рассказывать другим сытым братанам/сестрам (вокруг все были «братья») о своем последнем подвиге – предтеча «Илиады» или, там, «Улисса»… Или, набрав разноцветных меловидных камней, брался расписывать стены, предвосхищая «Сикстинскую капеллу»!
Умники из 19 века назвали то время эпохой Палеолита, а культурное пространство, очевидно, надо бы обозвать «Протомодернизмом»!
А потом сразу египетский «Писец» - и понеслось… Кто во что горазд – зуд Адамового словотворения не отпускает до сих пор. Но он хотя бы дарил имя тому, что видел, осязал, а иногда (когда это было что-то съедобное), ммм… закусывал.
Ну, где-то между и промежду реализовались первые боги. Конечно, не настоящие… Но слова они говорили часто стоящие! Представляете, какая сложная задача стояла у самого первого протошамана? У него же лексикон был беднее, чем у подопытных обезьян, которых для чего-то американские ученые научили говорить на языке глухонемых – целых 70 слов! А тут надо доходчиво объяснить еще более необразованным сородичам, что существуют в этом до кошмарности материальном мире абстрактные понятия!
Скажу я вам – это похлеще будет или почти так же, как в детском саду (даже, если это Монтессори-сад) пятилетним детишкам объяснять, что такое мю-мезон! Но получилось. И, кстати сказать, Богу богово, а вождю вождево было придумано уже тогда, а вовсе не в библейские времена.
Так что «Протошаман» и есть «Протопостмодернист» – так как он сумел формализовать и наэнигмачитить простые явления при помощи абстрактного понятия божественного.
Нет, конечно, могут охватить сомнения – как же так, ведь должно же что-то радикально отличать Хомо Сапиенса от Денисова человека или австралопитека, не говоря уже о каких-нибудь мартышках или даже гориллах… Почему именно ему открылся Господь, сообщив, что все в его, обезьяньих, по сути, руках. И ведь как не спеша, помаленьку, словно еврей, выдающий дочку замуж, Бог сообщал людям, что он – это сама Природа, что он в лозе, что ему, как простому смертному присущи страсти и он любит выпить на горе Олимп, а перед этим Господь соскочил с египетской колесницы и из Ра превратился в Гелиоса, воссевшим на греческую! Потом вдруг все стало на свои места – Бог стал одиноким и определился с избранным народом. Так сказать, жестко таргетировал свое стадо. А дальше – больше… Полчеловечества начало бороться, как с избранниками, так и между собой за право поклоняться своему Богу-отцу (он стал папой всех людей), объявляя свою любовь единственно истинной! Бедный, бедный Иосиф… Он, любимый сын Иакова, в свою очередь бывшего избранником божиим, ужо натерпелся из-за борьбы за право первородства. И только индуисты, даосы и синтоисты выпали из этих неистовых разборок. По разным причинам… Индусы и японцы не занимались миссионерством (собственно, только христиане и мусульмане этим и балуются), а у даосов и вовсе бога нет, вернее он всего лишь способ проявления Дао…
У Даосов и произошел первый убедительный случай постмодернизмисткой методы деконструкции! Некто Кун Фу попытался подчинить Дао жесткой идее традиции, как способу перестать двигаться, а только повторяться. И был уверен в правоте пока оставался на своей ступеньке, но… Не может частное объять целое! То есть принцип Богу богово, а Кесарю кесарево не срабатывал.
А все почему? Потому что был перепутан первый принцип Постмодернизма – ОТКРЫТУЮ систему Даосизма попытались трансформировать в ЗАКРЫТУЮ форму Конфуцианства. То есть повернуть историю вспять…
Однако какой иезуитский ход – создать иллюзию прогресса, поменяв смысл понятий.
А причем тут Православие и постмодернизмизм-то?.. Ну, как же – закрытая система, упорно держащаяся за … Кесаря, пытается имитировать открытость – это ли не попытка казаться приверженцем консерватизма, ведя жизнь, исполненную либеральных ценностей – ничего личного только бизнес! А это чистый случай Постмодернизма – картинка для публики и текст для посвященных.
Вот думаю – надо говорить понятным языком. А потом думаю – а зачем? Вернее, для кого? Если исповедовать Модернизм, то необходимость быть понятным как можно большему числу читателей очевидна, ведь разговаривать придется о фундаментальных вещах, пытаясь на пальцах объяснить свои мысли. Если же выступить с позиций Постмодернизма, то надо сделать вид, что говоришь о фундаментальных понятиях, на самом деле предаваясь интеллектуальной «игре в бисер», усложняя язык общения со своей стороны настолько, что даже невропатологическое постоянное «э» сможет претендовать на ценность эксклюзивной мысли! И обращаться надо к немногим «избранным» - чем их меньше, чем постмодернизмовейВаше высказывание и больше необходимость объявить его актуальным.
Ага-ага… Оставить любого человека в одиночестве в Сикстинской капелле или в Кельнском Доме и смещение сознания в сторону духовности обеспечено (особенно под звуки органа), а приведи его в зал актуального искусства в Гугенхайме или ММАМе и он превратится в «писающего мальчика»… Это не про Высокое и Низкое, не про Элитарное и Попсовое – это про понятное и объясненное!
Так вот, у протошамана была цель – заставить поверить свою будущую паству в существование абстрактных сил, которых, как и те же мю-мезоны, никто не видел, но след их «действий» ощущал всеми пятью чувствами. Не знаю, благородная ли это была цель, но интересно, что строилась она в основном на страшилках – объясняла за что наш «троглодит» получал от Природы по носу!
После того, как построилось первое подобие религиозного культа и первая организация вокруг него, сразу же наступила эпоха постмодернизма. Уже потому хотя бы, что после достижения этой важной цели потекли унылые времена ежедневной рутины. Нельзя же всерьез относиться к идее унификации человечества – все-таки Бог не просто так разделил языки. Этим он неприкрыто заявлял – все, времена вашего творчества закончились, то есть модернизму пришел конец! Далее людям остается только соответствовать генеральной идее!
Кстати, представители различных искусств все время пытались хоть что-нибудь намутить – рождение измовпоставлено было на конвейер, а скорость их сменяемости увеличивалась по экспоненте. Этими «лягушачьими» конвульсиями они пытались взбить сметану в «стакане» мировой культуры. Уверенность, что именно они вершат великие дела была настолько велика, что казалось появление в истории Наполеона Бонапарта обусловлено тем, что Луи Давиду надо было написать кого-нибудь сидящим на лошади, а Карл Маркс призвал пролетариат к революции ради появления Рабочего и Колхозницы Мухиной.
С рождением «общества потребления» скорость появления новых и новейших течений в искусстве приняло уже формы морского шторма. И это не потому, что у нынешних Сапиенсов мозг стал шустрее или продуктивнее, а потому, что иллюзия всесильности и радикальной революционности творческой деятельности у них по-прежнему превалирует над реальным положением дел. И это объясняет суть постмодернизма нашего времени – современные художники все еще тщат себя вершителями судеб человечества, хотя они, как и всегда, всего лишь обслуживают хозяев средств производства. У кого в руках деньги и технологии тот и управляет и государством, и культурой и наукой… И нами с вами… Меняются хозяева жизни – меняется и очередной изм.
И это возвращает нас к «протошаману» - ведь и он тоже выполнял чей-то заказ, так же, как и «протохудожник», расписывающий тела и стены пещер и «протоученый», ищущий способ сохранения огня. Тем же грешит и современная православная церковь, впрочем, как и все другие религиозные «профсоюзы». И если католикам пришлось пройти через череду религиозных гражданских войн, пережить реформацию и отпадение Протестантов, то Православие тоже подверглось реформам (не реформации, к сожалению): борьбе с Аввакумовцами, огосударствлению через Петровский синод, врастанию в охранные органы через НКВДшный присмотр и курирование (чем не постмодернизм?)…
Так вот, у нашего героя, открывшего первым для «широких масс» своего племени существование абстрактных сил, проявляющих себя, однако, очень даже наглядно, очевидно, был план! Прямо, как сейчас у бизнес-стратегов – цели там, задачи, основные конкуренты… Почему я в этом уверен абсолютно – из опыта изучения деятельности отдельных личностей или групп, которые внедряют что-то новое в окружающий их мир. Обязательно вначале проходит интенсивная мозговая атака или длительное вынашивание, потом следует ментальный период, когда все сокровенное репетируется перед зеркалом, камерой, а в те времена – перед скалами, водоемами или священными деревьями! И только потом с всесокрушающей убедительностью это вот выпестованное новое обрушивается на головы будущих неофитов.
Вообще, убедительно поговорить или написать о чем-либо - любимейшее занятие всех «бездельников», не приносящих какой-либо реальной пользы (починка обуви или готовка пищи), но, если в эпоху модернизма словом жгли сердца людей, то в пору постмодернизма тем же словом замусоривают головы невинных жертв! А все почему? Полностью пропало, растворилось целеполагание, умер Большой стиль жизни – откровенно, не скрывая ничего (все равно одни журналисты и блоггеры все раскопают, в то время как другие будут пытаться все закамуфлировать), иерархи социальной лестницы человечества признаются, что вся их деятельность направлена на то, чтобы в общественной жизни победил Процесс… создания и потребления отрекламированной продукции. При чем больше всего ценится продукт вторичный… И это еще один из признаков Постмодернизма – не иметь цели и плана ее достижения, а иметь потребности и лелеять процесс их исполнения.
Вообще, быть в процессе, выявлять особенности протекания процесса, бесконечно обмусоливать некий процесс, особенно в соцсетях, давно превратившимся человеческими усилиями в подобие коммунальной кухни с «диссидентствующими» знатоками ВСЕГО – это самый верный признак постмодернизмистского сознания, полностью зомбированного приверженцами ничегонеделания. Надо заметить, что внешне все это очень напоминает кастанедовский (вернее Дон Хуановский) принцип «неделания», но это чисто внешнее сходство, так как основное различие как раз в том и состоит, что «неделание» является инструментом для достижения цели, а ничегонеделание всего лишь способ провести время. А это и есть суть постмодернизма.
Уход от идеи в сторону формы, поиски новых и новых способов насилия над поверхностью или пространством, как будто дилетантов, профанов для этой богомерзкой затеи мало и в культуре, и в идеологии, и в религии…
Удивительно – европейцы проводят реформацию, упрощают и делают эффективными способы контактирования с божественным, а православные изменяют расположение пальцев в сакральном жесте крещения, и делают все, чтобы мирянин как можно дальше отстоял от божественного попечения. Это ли не акт «ничегонеделания»?
Отводя, таким образом, паству от сути, современные шаманы вместо того, чтобы поддерживать в сердцах и головах людей благоговение перед высшими силами, порождают страстное желание быть свободным от любых обязательств – то есть становиться анархистами. И значит опять же ярыми постмодернистами!
В любом случае шаманам прошлого и настоящего просто необходимо быть мастерами своего дела, иначе чувство недоверия, как на представлении, устраиваемом неловким фокусником, не даст поверить в то, что невозможно потрогать руками, а только проследить за неспешным таянием, словно миража в безвидной пустыни! Эпоха модернизма славилась мастерами, было время, когда, по крайней мере, в искусстве иных не было вовсе – за этим пристально следили тогдашние «профсоюзы».
Так сказать, штучные мастера были во всех областях человеческой деятельности – для этого достаточно сходить в музей посмотреть, как люди одевались, среди какой красоты жили, я имею в виду, конечно, не качество дорог или водопроводную систему и не сравниваю уровень быта ремесленника из средневековой слободы и барона из замка. Однако такой тотальной победы идеологии ИКЕИ не мог предвидеть ни один мастер-краснодеревщик. Штучность уступила место эрзацу. Теперь обладатель орехового комода предвоенных времен может считать себя коллекционером, хотя сам он, поди, мучается невозможностью сменить его на мелкобуржуазную поделку.
Я прихожу в храм, чтобы… А зачем же приходить в храм, если не для общения с Богом? В меру, конечно, своей испорченности, то есть модер.. или постмодернизмовости. Если нести благодарность Всевышнему - то это модернизм, а, если ловить покемонов или трясти пусями, то постмодернизм… В любом случае нас там встретит, к сожалению, не сам Яхве, а некий куратор, от которого зависит какой опыт мы переживем. Он должен быть мастером своего дела, так сказать, проводником или посредником – от него зависит, прикоснемся ли мы к божественному или нам уготовано быть статистами в чужом спектакле. Кстати, это один из основных показателей современности, в смысле к кому отнести человека – к антикварной ценности или к сезонной поделке. Утеря мастерства трагична, она нарушает преемственность, отрицает магичность культа, заставляет искать замену в среде кичевых и второсортных аттракционов – хэппенингов, перформансов, видеоартов или на худой конец – инсталляций…
Почему так? Все потому, что постмодерн призывает под свои флаги всех и каждого, у кого хватает смелости произнести заклинание - Я художник! И не важно, что неофит Культуры с трудом владеет грамотой, не имеет навыков и мастерства, а побудительным мотивом для творчества является сексуальная импотенция. Сексуальная энергия очень важна в созидательном труде – без нее не может быть ни творческого процесса, ни искусства. Облик мастурбирующего перед произведением искусства художника вовсе не комичен, он скорее космичен, так как акт творения в искусстве подобен «Первичному взрыву»,положившему начало всему. Как говорит док Хуан Матус – сексуальная энергия, это важнейшее составляющая на пути к свободе, однако кому-то ее хватает только на этот путь, а кто-то может позволить себе еще и быть выдающимся любовником. В искусстве мы часто видим художников-импотентов – это несчастные люди, у которых амбиции творца не поддержаны наличием энергии и умением любить. Ведь именно любовь позволяет создавать искусство. Раньше, до перемен, когда искусство было подобно ристалищу, на которое допускали только рыцарей, существовали профессиональный отбор и приверженность к большой теме. Теперь же, когда на Поле чудес ворвались кураторы (Алиса с Базилио) и недалекие художники, жаждущие славы (Буратины), культурное пространство (страна Дураков) превратилось в отхожее место, куда выбрасывается, изрыгается, выблевывается несметное количество фальшивых «золотых», превращая некогда ухоженный сад, в Кунсткамеру.
Именно поэтому мы наблюдаем такой интерес псевдохудожников к сакральной площадке церковного алтаря. Художественные проекты настолько измельчали – ни повод, ни тема, ни исполнение просто не выдерживают критики, а жажда признания, славы и денег настолько стали доминирующими мотивами для высказывания, что обычный выставочный зал уже не отвечает больше потребностям изготовителей и потребителей искусства. Именно так – искусство превратилось окончательно в товар, а статус ценителя преобразовался в статус потребителя. Последние, кстати, не отличаются друг от друга, ни, когда тратят на картины миллионы, ни, когда вешают у себя на стенах копеечные принты или вовсе ходят на вернисажи, сочетая бесплатный просмотр искусства с бесплатным же угощением.
Однако это не означает, что служители церкви стали жертвами нашествия постмодернизмистов – они сами превратились в таковых. Ибо, включились в этот проект в качестве соавторов. Представляете, что бы было, если бы РПЦ и батюшки ограничились отеческим пожюрением и молитвами во спасение заблудших душ? Души были бы спасены, а перформанс и хэппенинг потерпели бы фиаско! А так мы наблюдаем удивительный процесс перехода церкви из мира «абстрактного», открытого когда-то «протошаманами», в пространство постмодернизма и превращения ее еще в один институт Арт-бизнеса.
Надо, надо – или продолжать эту бесконечную песнь о наступившей эпохе постмодернизма – поводов и пунктов в моем реестре отличительных его черт еще достаточно. Или найти эффектное завершение с послесловием…
Например, Церковь – это потенциально главный оплот сил, желающих совершить новый переход от Постмодернизма к Метамодернизму! Для этого художники должны снова стать «цеховиками», а священнослужители – главными кураторами своей паствы. Пока что все происходит ровно наоборот – Церковь превращается еще в одного агента Арт-бизнеса и встает под флагом Постмодернизма!
Наступили времена, когда «Абстрактное» донесенное с таким трудом «протошаманом» до соплеменников растворяется, на глазах становясь «Инструментом» получения прибыли!
А вот и послесловие – to be continued…