В Москве официально зима длится до 1 марта, и вместе с ней — особенное, чуть сказочное настроение. В один из таких дней, когда мороз доходил почти до тридцати градусов, мы отправились в усадьбу Царицыно. Это место и без того величественное, а в стуже кажется почти нереальным: воздух звенит, снег искрится, мороз скрипит под ногами. По аллеям пробегали рыжие лисы, словно тени старых легенд и сказок, а утки лежали прямо на снегу, поджав под себя лапки и пряча клювы в перья. В этом зимнем безмолвии прошлое, такое гордое и величественное, ощущается особенно остро.
В мае 1775 года императрица Екатерина II приобрела подмосковное имение князя С. Д. Кантемира — Чёрная Грязь. Именно здесь по её воле началось строительство резиденции, получившей название «Царицыно» — имя, которое и дошло до наших дней. Екатерина мечтала о новой парадной подмосковной резиденции, о пространстве, где архитектура, парк и искусство создавали бы образ просвещённой монархии. Она лично следила за проектами, меняла архитекторов, спорила, утверждала — и оставила после себя не только здания, но и идею величия, выраженную в камне.
В одном из огромных залов дворца нас ждал особый гость из прошлого — мраморный памятник императрице, выполненный из каррарского мрамора. Это шедевр выдающегося скульптора Александра Михайловича Опекушина. Высотой 2,85 метра и весом 4,2 тонны, он производит впечатление не только масштабом, но и внутренним достоинством образа. И вот она — Екатерина — предстала перед нами — величественная, спокойная, уверенная.
История этого памятника драматична и почти невероятна.
В марте 1885 года Московская городская дума решила увековечить столетие «Жалованной грамоты городам» — законодательного акта 1785 года, которым Екатерина II фактически заложила основы городского самоуправления в Российской империи. Этот документ определял права и обязанности городских сословий, вводил выборные органы, закреплял имущественные и юридические гарантии. Для своего времени это был шаг к модернизации государства, к систематизации управления огромной страной.
Опекушин создал образ по эскизам архитектора Дмитрия Чичагова. Первоначально памятник планировали установить на Воскресенской площади (ныне площадь Революции), но проект столкнулся с препятствиями: вмешались и архитектурные споры, и транспортные соображения. В итоге статую разместили в зале Московской городской думы. Торжественное открытие состоялось 6 ноября 1896 года — к столетию со дня кончины императрицы — в присутствии Императорской фамилии. Москва получила не просто памятник, а символ своей городской идентичности.
После 1917 года судьба монумента изменилась. Он оказался в Музее изящных искусств (ныне Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина). В начале 1950-х годов над статуей нависла реальная угроза уничтожения: по государственному заказу её собирались распилить на куски и изготовить десятки бюстов… Карла Маркса. Мрамор должен был послужить новой идеологии, стерев прежний исторический образ.
И тут спасителем стал Сергей Дмитриевич Меркуров — скульптор-монументалист, директор музея, человек огромного художественного и человеческого мужества. Уроженец Александрополя (ныне Гюмри, Армения), из семьи Меркуриди, он прекрасно понимал цену культурной памяти. Меркуров укрыл статую в своей галерее, фактически взяв на себя ответственность за её судьбу.
Дальше события развивались почти как в приключенческом романе. Меркулов позвонил в Ереван — главному архитектору Марку Григоряну: требовалось… срочно принять и спасти Екатерину Великую.
В 1952 году скульптуру тайно отправили в Армению под видом «мраморного лома» для студенческих практик — в Государственную картинную галерею Еревана. Так Екатерина Великая покинула Москву, чтобы пережить бурю времени в другом культурном пространстве.
Почему именно Армения? Здесь к Екатерине Великой отношение особое. Именно при ней армянам было разрешено активно переселяться в пределы Российской империи, получая покровительство и экономические льготы. В 1778 году по её указу тысячи крымских армян были переселены на Дон, где они основали город Нахичевань-на-Дону (ныне Пролетарский район Ростова-на-Дону). Это переселение стало важнейшей вехой в истории армянской диаспоры в России: армяне получили возможность сохранить веру, традиции и самоуправление под защитой империи. Екатерина видела в армянах трудолюбивый и культурно развитый народ, способный укрепить южные рубежи государства и оживить торговлю.
Более того, армянские купцы и промышленники стали заметной частью экономической жизни России конца XVIII — XIX веков. Армянская интеллигенция активно включалась в культурную и научную жизнь империи.
В этом историческом контексте спасение памятника Екатерине в Армении выглядит не случайностью, а символическим жестом благодарной исторической памяти.
После смерти Меркурова в 1955 году статуя ещё долго оставалась в Ереване. В 1970-х годах её вынесли во двор галереи, где она простояла почти полвека….
Развал СССР пробудил интерес к переосмыслению прошлого. В 1997 году выставка «Екатерина Великая и Москва» в Третьяковской галерее заставила вспомнить о «путешествии» Екатерины Великой в Армению и подняла вопрос о возвращении памятника.
В 2003 году Москва и Армения договорились о репатриации скульптуры. После реставрации в Третьяковской галерее и ГМИИ им. Пушкина передача состоялась 23 января 2006 года — в Год Армении в России, с торжественной дарственной грамотой.
В 2007 году статую установили в Екатерининском зале Большого дворца Царицыно. Так завершилось её долгий путь — от зала Московской думы через революции, угрозу уничтожения, тайный вывоз в Ереван и возвращение на историческую родину.
Эта история — не просто о памятнике. Это сага о мужестве и верности культуре, о человеческой смелости перед лицом идеологии, о тех невидимых, но прочных нитях, которые на протяжении столетий связывают Россию и Армению. Это рассказ о благодарной памяти, которая не знает границ и политических эпох, о том, как один народ сумел бережно сохранить часть исторического наследия другого, понимая его ценность не только для прошлого, но и для будущего.
И, стоя в величественном зале Большого дворца в Царицыне перед мраморной императрицей, особенно ясно осознаёшь: у камня тоже есть судьба. Он может быть вознесён на пьедестал, низвергнут, забыт, осуждён, спасён — и снова возвращён к жизни. Порой его путь оказывается драматичнее человеческого, потому что он проходит через смену эпох, идеологий и поколений. Но самое главное — чтобы на этом пути ему встретились настоящие люди: хранители, служители культуры и истории, те, кто чувствует ответственность перед прошлым и понимает, что без памяти нет ни достоинства, ни будущего.
Елена Шуваева