23 02 2026
Понедельник Великого канона.
Мы с вами вступили на поприще Святой Четыредесятницы. И первый ее день, первый вечер открывается перед нами удивительным богослужением — чтением Великого покаянного канона преподобного Андрея Критского. Что же это за канон, который Церковь предлагает нам как самый первый и самый главный аккорд великопостного звучания? Это крик души, это плач человека о самом себе, это путешествие по всей истории человечества от Адама до Христа, в котором мы, как в зеркале, должны увидеть собственное лицо.
Сегодня, в понедельник, мы слышим начало этого великого плача. Преподобный Андрей не щадит нас. Он сразу же погружает нас в самую суть покаяния. Покаяние — это не просто сказать: «Прости, Господи, я больше не буду». Покаяние — это увидеть бездну своего падения. И для этого святой песнописец берет нас за руку и ведет в древность.
«Откуда начну плакати окаянного моего жития деяний?» — вопрошает он в первом тропаре. Действительно, как нам начать говорить с Богом, если наши уста привыкли к пустословию, а ум — к суете? И он дает нам ответ: начни с благодарности. «Яко Благ, и Человеколюбец Бог, подаждь ми сокрушенное сердце».
Сегодняшняя часть канона показывает нам два великих примера — Адама и Каина.
Мы плачем о грехе Адама. Первый человек, изгнанный из рая за то, что усомнился в любви Божией и предпочел свою волю воле Творца. Смотря на обнаженного, сидящего напротив рая Адама, мы должны увидеть себя. Разве не каждый из нас ежедневно повторяет грех Адама? Мы тоже вкушаем от запретного плода, когда позволяем себе осуждение, когда оправдываем свой гнев, когда ищем утешения не в Боге, а в телевизоре, в интернете, в пустых развлечениях. Мы тоже наги, потому что растеряли одежды благодати, данные нам в Крещении.
Но вот еще более страшный образ — образ Каина. Мы ужасаемся: разве мы убийцы? Но святые отцы учат нас, что всякий, кто ненавидит брата своего, есть человекоубийца (1 Ин. 3:15). Гнев, раздражение, нежелание простить — это тот самый нож, который мы, как Каин, вонзаем в сердце ближнего, а значит, и в свое собственное сердце, убивая в нем любовь.
Каин принес Богу жертву лицемерно, не от всего сердца, а Авель — от чистой души. И мы каждый день приходим в храм или становимся на молитву. Какую жертву приносим мы? Жертву хвалы или жертву фарисейского самодовольства? Видим ли мы свои грехи, или, подобно Каину, злимся на Бога за то, что Он принимает жертву нашего ближнего, а не нашу?
Вот для чего нам даны эти первые дни. Мы стоим в полумраке храма, слушаем эти древние слова, слышим земные поклоны и возгласы священника. Это школа покаяния. Мы учимся видеть себя настоящих. Мы учимся плакать не о том, что у нас болит голова или неприятности на работе, а о том, что мы потеряли Бога, что душа наша стала пуста, как разоренный дом.
Канон Андрея Критского — это зеркало. И если мы выйдем из храма с мыслью: «Какой красивый канон, как хорошо пел хор, как умилительно читал священник», — мы прошли мимо. Если же мы выйдем с мыслью: «Господи, это же я! Это я — тот самый блудный сын, это я — тот самый Адам, это я — тот самый Каин», — значит, зеркало подействовало, и пост начался правильно.
Не будем бояться увидеть свою глубину. Не будем отчаиваться, глядя на свои грехи. Ведь в конце этого долгого канона, как маяк, светит образ Христа. Цель покаяния — не самокопание и уныние, а встреча с Любящим Богом, Который ждет нас, как ждал отец блудного сына.
Канон начинается с плача, но заканчивается надеждой. Потому что там, где есть покаяние, там есть и прощение. Там, где есть искренний вопль души, там есть и Христос, пришедший спасти погибших.
Помоги нам, Господи, в эти святые дни пройти это поприще достойно, не потеряв ни одного драгоценного слова этого Великого канона.
Аминь.
Священник Артемий Балакирев.
24.02.2026
Возлюбленные о Господе братья и сестры!
Второй день Великого поста. Мы собираемся в храмах, чтобы вслушиваться в удивительные, идущие из самой глубины человеческого сердца слова Великого покаянного канона преподобного Андрея Критского. Вчера мы размышляли о грехопадении прародителей, об изгнании из рая. Сегодня канон ведет нас дальше, открывая перед нами страшную картину того, как грех, однажды вошедший в мир, начинает плодиться и разрастаться, поражая не только природу человека, но и отношения между людьми .
Главный образ, который Церковь предлагает нашему вниманию сегодня вечером, — это история двух братьев, Каина и Авеля. Преподобный Андрей от первого лица восклицает: «Каиново прешед убийство, произволением бых убийца совести душевней, оживив плоть и воевав на ню лукавыми моими деяньми» . Слышите? Мы не просто сравниваем себя с Каином — мы превосходим его злодеяние. Каин убил своего брата, подняв руку на плоть, но мы, если внимательно посмотрим на свою жизнь, увидим, что каждым греховным помыслом, каждым словом осуждения, каждым нечистым движением души мы убиваем свою собственную душу. Мы «оживляем плоть», то есть даем волю нашим страстям, и воюем против образа Божия в себе. Это духовное самоубийство — страшнее любого физического убийства.
Авель принес Богу жертву от чистого сердца, и жертва его была принята. Мы же, по слову канона, подобно Каину, приносим Создателю «деяния скверная и жертву порочную» — нечистую совесть, лукавые мысли, пустые мечтания . Мы хотим угодить Богу, но часто при этом хотим сохранить и свою страсть, свою привычку ко греху.
Далее канон обнажает перед нами всю глубину нашего падения через образ «кожаных риз». Грех сшил нам одежду стыда, подобную листьям смоковницы, которыми пытались прикрыть свою наготу Адам и Ева . Мы украшаем свою плоть, заботимся о внешнем благополучии, о том, как мы выглядим в глазах окружающих, но внутри, по слову преподобного, мы пренебрегаем «внутренней Богообразной скинией» . Наша душа, созданная по образу Божию, завалена мусором страстей, как забытая и заброшенная храмина.
Казалось бы, такая картина должна ввергнуть нас в уныние. Но Церковь и не ставит перед собой задачу просто напугать нас. Она показывает нам глубину нашей болезни, чтобы мы, наконец, захотели обратиться ко Врачу. И здесь, в самых первых песнях, звучит голос надежды: «Аще и согреших, Спасе, но вем, яко Человеколюбец еси, наказуешимилостивно и милосердствуеши тепле: слезяща зриши и притекаеши, яко Отец, призывая блуднаго» .
В этом и заключается суть покаяния. Как говорит нам сегодня Святая Церковь устами преподобного Андрея, мы должны научиться видеть свои грехи. И не просто видеть, как некую констатацию факта, но ощутить их как свою глубокую внутреннюю рану, как свою личную трагедию. Святые отцы говорят, что признак духовного здравия — это зрение своих грехов бесчисленными, как песок морской .Чем ближе человек к Богу — Источнику Света, тем яснее он видит каждую пылинку на своей душе .
Второй день канона призывает нас к честности перед самими собой. Хватит обвинять в своих бедах обстоятельства, других людей, «бесов» или что-то еще. Пора сказать: это сделал я. Я — тот блудный сын, который ушел от Отца. Я — тот мытарь, который не смеет поднять глаз на небо. Я своим произволением стал убийцей собственной души.
И главное, к чему мы сегодня призываемся — это не отчаиваться. Евангельские образы, которые пронизывают канон (блудница, омывающая слезами ноги Спасителя, мытарь, молящий о помиловании), говорят нам о том, что нет такого греха, который бы победил милосердие Божие. Господь ищет ту драхму — нашу душу, — которая завалилась сором греховным, и готов зажечь светильник благодати, чтобы отыскать нас .
В эти дни, склоняясь под тяжестью «кожаных риз» наших страстей, будем взывать ко Господу словами сегодняшнего канона: «Помилуй мя, Боже, помилуй мя!» . Попросим у Него дара слез, дара видения своего греха и, самое главное, дара той спасительной надежды, которая возвращает блудного сына в объятия любящего Отца.
Аминь.
Священник Артемий Балакирев.
