Последний раз он держал меня на руках, когда мне было одиннадцать месяцев... "Без слез слушать нельзя. Вот и ты будешь плакать, когда вечером у горящей печки я прочту его..." Но не сумел отец прочитать дома у горящей печки этот рассказ, не вернулся с войны...
Статья опубликована в газете ПРАВДА в субботу, 5 мая 1990 года:
Сражалась «Правда» на фронте
В годы Великой Отечественной войны «Правда» была приравнена и боевому оружию. 1.300 ее номеров тех времен — это живая, ни с чем не сравнимая эпопея подвига народного. Корреспонденты газеты были на всех фронтах и в партизанских отрядах. Лучшие силы советской литературы принимали в военную пору активное участие в работе «Правды». На ее страницах печатались «Наука ненависти» и «Они сражались за Родину» М. Шолохова, пьеса «Фронт» А. Корнейчука, статьи и памфлеты И. Эренбурга, «Непокоренные» и «Письма к товарищу» Б. Горбатова, военные корреспонденции и публицистические статьи А. Толстого, А. Фадеева, Л. Леонова, Л. Соболева, Н. Тихонова, стихи А. Твардовского, М. Исаковского, А. Суркова, К. Симонова и многих других видных советских литераторов.
Какое созвездие писательских имен встречаем на ее страницах! Многое у них
связано с судьбой газеты. Вот для начала памятный эпизод, рассказанный военным корреспондентом писателем Борисом Полевым.
ОДНАЖДЫ летом 1942 года, в дни напряженных боев за Ржев, я ждал нашего военного почтаря с особым нетерпением: должен был прийти номер «Правды» с моим материалом. И вот почтарь постучал в наше окошко, но газет у него не было.
— Не пришли?
— Да нет. Получили утром. Но разрывать не велено. Их упаковали и посылают куда-то.
— Почему?
— Не знаю, говорят член Военного совета распорядился...
Только пять номеров «Правды» хозяевам разнес. Остальные упаковали. Говорят, неприкосновенный запас...
Я немедленно принялся расследовать это странное дело, и вот что я узнал. На фронте ожидалось знаменательное событие. Крупная воинская часть, находившаяся более двух месяцев в тесном окружении, должна била вырваться из вражеского кольца. И туда, куда должны были выйти эти измученные, изголодавшиеся, обносившиеся воины, по распоряжению члена Военного совета корпусного комиссара Леонова были заблаговременно подвезены горы одежды, большие запасы всяческого продовольствия, свезены десятки кухонь. Туда же корпусной комиссар приказал привезти тюки с газетой «Правда» за последние дни... Вот для чего создавался этот самый «Неприкосновенный запас».
Уже дымили цигарки, и смертельно усталые люди начали засыпать тут же, на траве, возле пустых котелков. Казалось, нет силы, которая сможет поднять их с земли, пока все они всласть не выспятся.
Но вот кто-то крикнул:
— Ребята, газеты!
И полянка сразу ожила. Поднимались с земли отяжелевшие головы, раскрывались усталые веки. Около двух девушек с полевой почты, стоявших с номерами «Правды», сейчас же образовалась очередь. Над поляной, на которой за минуту до этого был слышен только стук ложек да храп сломленных сном людей, поднялись белые паруса газет. И кто-то уже читал вслух. И вокруг чтецов сбивались уже кружки слушателей. И я понял, как глубоко был прав корпусной комиссар Леонов, создав к этому дню «неприкосновенный запас» газет. Он знал душу советского солдата.
С именем «Правды» шли в бой белорусские партизаны, сражаясь за Родину. Об этом свидетельствуют их воспоминания, которыми они поделились, выступая перед правдистами.
Запомнился рассказ бывшего редактора подпольной газеты «Червеньский партизан» Владимира Шиловского.
28 апреля 1912 года в трех километрах от деревни Смолянка Минской области на маленьком островке среди болот собрались партизаны. Командир отряда коммунист Петр Иванович Иваненко сказал:
— Отряду нашему нужно имя. Я предлагаю назвать его именем нашей газеты «Правда». Имя это славное, дорогое, и своими боевыми делами мы постараемся его оправдать.
Предложение командира было принято единогласно. Прошло немного времени. Молодой отряд после разгрома вражеского гарнизона въехал в деревню. Впереди развевалось кумачовое знамя, и на нём была надпись "Партизанский отряд имени газеты «Правда».
НАРОДНЫЕ мстители из отряда имени газеты «Правда» нанесли большой урон фашистским захватчикам.
Приводим эпизод, услышанный тогда бывшим военкором «Правды», ныне ее ветераном Александром Земцовым.
В отряде имени «Правды» сражался комсомолец Иван Чичерин. Однажды, соблюдая все предосторожности, подполз он к железнодорожному полотну и спрятался в небольших кустиках. Смотрит из-за них — ходят по полотну патрули. Партизан сидел и долго ждал. Время шло медленно. Мелкий дождик моросил без перерыва. Промок он до нитки и озяб. Патрулей было много, и ходили они беспрерывно.
«Будут пропускать какой-то важный эшелон»,— подумал партизан. И вот показался поезд. Он шел на фронт. Кто знает, как пришел партизан к своему решению, о чем он думал в те минуты. Все унес он с собой, решивший, что не должен пропустить эту грозную силу.
Видно, немного минут потребовалось Ивану Чичерину для того, чтобы привязать к спине взрывчатку. Он встал и изо всех сил пустился бежать к полотну. Патрули заметили, открыли стрельбу, да было поздно. Охрана ничего не смогла сделать — совсем рядом грохотал поезд. Он наскочил на маленького человека с взрывчаткой. Ахнул оглушительный взрыв. Бронепоезд не дошел до фронта. Телом своим ему преградил путь белорусский комсомолец Иван Чичерин.
О подвиге своего товарища в отряде имени «Правды» узнали спустя некоторое время. Был захвачен в плен один из патрулей. Он рассказал, что видел молодого человека, бросавшегося под паровоз. Направились товарищи Ивана к этому месту и недалеко от полотна нашли кусочек его фуражки с клочком красной ленточки на околышке.
Так воевали и так умирали на белорусской земле партизаны отряда, на знамени которого было имя ленинской «Правды».
О ТОМ, что значило в годы войны слово «Правды», говорит и вот это письмо, которое прислала из Набережных Челнов С. Лымарь:
«Я не помню своего отца. Последний раз он держал меня на руках, когда мне было одиннадцать месяцев...
Каждый раз, когда я перечитываю отцовские письма с фронта, я невольно как бы разговариваю с ним, советуюсь. Писем много. Отец после войны мечтал
стать учителем литературы. Понимал и любил поэзию, прозу. В довоенном Харькове он читал со сцены Тараса Шевченко, Владимира Маяковского, других поэтов и писателей. В своем письме от 16 октября 1944 года отец писал моей маме:
«Привезли мне (специально для меня) рассказ правдистки Елены Кононенко «Жена». Какая сильная вещь! Рассказывается о том, как один летчик лежал в
госпитале. Он перенес одиннадцать потрясающих операций. И вот доктор выписывает его из госпиталя, но потерявшего ногу и с изуродованным лицом. Он не рад, что ему спасли жизнь. Он это все утаил от своей любимой молодой жены. Приехав в свой город, летчик сначала не в силах был пойти к жене, боясь, что она его не примет...
Да! Если бы ты знала, как хорошо написан рассказ. Без слез слушать нельзя. Вот и ты будешь плакать, когда вечером у горящей печки я прочту его...» Но не сумел отец прочитать дома у горящей печки этот рассказ, не вернулся с войны...
Прошли годы. Я окончила пединститут, много лет уже преподаю литературу. И хотя нет в школьной программе рассказа Елены Кононенко «Жена», я читаю его своим выпускникам-десятиклассникам. Читаю, потому что хочу, чтобы они ощутили живую нить чувств, связывающих поколения...
В феврале 1980 года я послала Елене Викторовне Кононенко фронтовое письмо моего отца, где речь идет о рассказе «Жена». Написала также о том, как поколение семнадцатилетних слушает военные строки писательницы.
Елена Викторовна в ответном письме поделилась историей создания рассказа:
«Спасибо за ваше волнующее письмо и этот фронтовой треугольник, написанный вашим отцом в 44-м году. Все это мне очень дорого... Вообще-то говоря, у «Жены» судьба счастливая. Этот рассказ подсказан жизнью, встречей с фронтовиками на переднем крае, а также с покалеченными войной, которых видела в госпиталях, этот рассказ написан мной по их наказу. А наказ был такой — написать об этом рассказ, чтобы дошел до каждой женщины в тылу и затронул душевные струны. Я выполнила наказ бойцов...»
В РЯДАХ правдистов военных лет был писатель Вадим Кожевников. Послушаем его:
«Правда» для меня была школой высочайшей нравственности. Я знал там людей, которые могли бы служить в этом смысле эталоном.
Борис Горбатов—правдист с довоенным стажем. Его «Письма к товарищу»—образец публицистики гражданина и художника. Страницами газеты, где они печатались, солдаты обклеивали землянки, чтобы каждый прочел. И вот Горбатов мог бежать с твоим материалом, как со своим, заботиться, чтобы он вовремя прошел, чтобы не сократили. Эта взаимозабота, как я потом понял, была свойственна атмосфере «Правды», ее стилю отношений.
Сергей Борзенко стал Героем Советского Союза—как старший по званию фронтовой корреспондент заменил убитого командира и бесстрашно повел бойцов в атаку. Я бывал с ним на фронте уже под Берлином. Никогда ничем
Борзенко не напоминал нам о своем высоком звании. Скромность — это знак высшей доблести, одна из очень дорогих черт человека.
Михаил Калашников—фотокорреспондент, аккредитованный на всех основных правительственных мероприятиях и встречах. Он мог бы на фронт и не ехать, но
требовал, чтобы его отправляли на линию огня. Это был человек исключительной чистоты, воплотивший для меня прекрасный моральный облик правдиста.
Мы вместе летели к месту его последней съемки — в Крым, на штурм Севастополя, скорчившись в жестяном ящике бомболюка скоростного бомбардировщика. Высадились и пошли на поиски—откуда начнется главное наступление. Попали под обстрел вражеской батареи, и Мишу Калашникова смертельно ранило. Умирая у меня на руках, он просил об одном—поскорее доставить в редакцию фотоаппарат, там были кадры идущих в атаку наших бойцов.
Сохранился текст телеграммы, отправленной тогда В. Кожевниковым в «Правду»: «Под Севастополем героически погиб от многочисленных и тяжелых
ран дорогой всем нам Калашников. Поведение его перед смертью для всех останется образцом чистого и непреклонного духом большевика. Все мы делали что могли, чтобы спасти его от смерти. Но раны были слишком тяжелые, и он
умер возле передовой». — А. С).
Ощущение долга—вот еще один великий урок правдинской школы. Когда я вернулся и сдал редактору Поспелову удостоверение Калашникова, окровавленный партбилет, оружие, он сказал: «А теперь пишите».—«Петр Николаевич, я не в состоянии»,— «Пишите!»
Утром этого дня я видел штурм. Бои еще идут, еще на Армянской косе добивают немцев, на руках у меня только что погиб товарищ, а тут — пиши!
Я стал писать. У меня по страничке забирали в набор. А когда назавтра открыл газету и увидел полполосы под названием «У самого синего моря», то не поверил, что это я написал.
А 3 мая 1945 года «Правда» первая напечатала снимок своего фотокора Виктора Темина—знамя Победы над рейхстагом. В этот же день газету доставили в Берлин, и не было предела нашему ликованию. «Слово «Победа» было у всех на устах. Оно означало Мир. Ведь ради Мира для всего человечества мы столько лет ковали нашу Победу!» Публикацию подготовил А. САФОНОВ.
Желающим принять участие в наших проектах: Карта СБ: 2202 2067 6457 1027
Несмотря на то, что проект "Родина на экране. Кадр решает всё!" не поддержан Фондом Президентских грантов, мы продолжаем публикации проекта. Фрагменты статей и публикации из архивов газеты "ПРАВДА". Просим читать и невольно ловить переплетение времён, судеб, характеров. С уважением к Вам, коллектив МинАкультуры.