Во второй части беседы с главой комитета природных ресурсов и экологии в Госдуме Дмитрием Кобылкиным говорим о проблеме нехватки лесных инспекторов, природных пожарах, а также срыве работ в рамках нацпроекта «Экология». О том, почему, на бумаге было одно, а в реальности другое — читайте в нашем материале. Также нашим читателям Дмитрий Николаевич рассказал, почему не хочет публиковать свои стихи.
О лесных инспекторах
- Дмитрий Николаевич, много говорят о том, что климат меняется, становится теплее, много стало лесных пожаров. Вы говорили порядка шести лет назад о том, что нужно увеличивать число лесных инспекторов. Расскажите, пожалуйста, их число выросло?
- Если сравнивать с Советским Союзом, леса меньше не стало, а число инспекторов в два-три раза сократилось. Вопрос увеличения их числа сложный, потому что на это нужны деньги. Мы ищем способы помочь лесничествам. Законом о бюджете последние годы мы ежегодно увеличиваем средства на эти цели.
Недавно приняли закон, который дает право лесным инспекторам и лесникам заготавливать перестойную древесину, перерабатывать и реализовывать ее. То есть они начнут немного зарабатывать. У них появятся дополнительные деньги на транспорт, на квадрокоптеры, чтобы смотреть и следить за своим лесом. Пилотным субъектом стал Татарстан. С одной стороны, у них малолесистая территория. Но, с другой стороны, настолько идеально все сделано по новому закону, что пожаров практически не фиксируется. Если существуют, то они тушатся ногами, на стадии появления, потому что успевают среагировать вовремя. То есть пример позитивный.
-А изменения климата вы замечаете?
- Я не вижу, что становится теплее. Климат меняется, безусловно. Но мне кажется, это все-таки цикличность. Планета Земля еще не сформировалась до конца. Я на Север приезжаю, я не вижу, что теплее стало.
Скажу опять же, как геофизик. Людей на Земле становится больше, мы больше изымаем воды из природы, изымаем древесину в большом количестве, ослабляем корневую систему дерева. А она нужна, так как корни подтягивают артезианскую воду. Влажность, насыщение водой становится другим у почвы. Вода и дерево — это две составляющие, о которых человек должен особенно заботиться. В этом году мы посадили деревьев больше, чем выбыло. Это хороший тренд, его надо сохранить.
А то, что пожаров стало больше — мы их стали больше фиксировать. Когда не было спутников, кто знал, горел лес или нет?!
- Губернатор Красноярского края несколько лет назад нарвался на очень сильную критику, когда сказал, что есть отдаленные участки, которые не надо тушить, так как это будет стоить дороже, чем выгоревший лес. Вы согласны?
- Это называется зоной контроля. Можно быть согласным, можно несогласным, но если тушить невозможно, то невозможно. Вопрос в том, что топлива не хватит самолету долететь до этого места.
- В Кургане огонь давно уже не подходил так близко к жилым домам, как в последние годы.
- Ну, разные есть версии, в том числе и поджоги. В нескольких субъектах были арестованы люди, которые поджигали лес специально.
- Дмитрий Николаевич, расскажите, что было в вашей практике — случай, катастрофа, который на вас очень сильно повлиял? Изменил ваше мировоззрение или заставил вас обсудить это с коллегами
- Не могу сказать, что много катастроф пришлось пережить, но кое-что пережили. И сибирскую язву, когда губернатором был на Ямале, и большой разлив «Норильского никеля», аварию в Керченском проливе. Есть выводы, которые на поверхности лежат. Один из них — старый флот, которым надо заниматься. Помимо того, что он старый, он во многом переделан из каких-то речных судов до класса «река-море». Норильская история тяжелая. Мы не готовы были к этому, возникли вопросы: мы силами МЧС или Минобороны вообще сможем решить этот вопрос? Но после этого все компании, имеющие резервуарный парк, серьезно занялись его безопасностью. «Норникель» выплатил беспрецедентный штраф в 146 млрд рублей.
- Есть старые объекты, в которые не вкладывались деньги. Но есть и обратная сторона медали, когда мы по нацпроекту «Экология» вкладываем огромные суммы в новые объекты, а результата нет. Последний кейс: Жанна Рябцева привлекла внимание к ситуации в Нефтегорске, где с нарушениями построены очистные сооружения. Выяснилось, что несмотря на огромные вложения они не обеспечивают очистку сточных вод. У нас много надзорных структур, почему такие инциденты случаются?
- Вы правильно говорите, президент создал все необходимые институты для того, чтобы такие проблемы не возникали, но они есть. То, о чем вы сказали, началось с проверки Счетной палаты. Большое ей спасибо: мы можем осуществлять парламентский контроль, но нам первичная информация нужна. Аудиторы сказали, что в федеральном проекте «Оздоровление Волги» строительство некоторых очистных сооружений не будет завершено вовремя.
Была создана комиссия: Минстрой, Минприроды. Почему в ней оказалась Жанна Анатольевна Рябцева? Она занимается водным блоком в комитете (Госдумы — прим.ред.). Она в составе рабочей группы приехала на место, и у нее волосы встали дыбом. Эта героическая женщина вытащила проблему на самый высокий уровень, так в принципе и должна поступать власть. Я благодарен исполнительной власти и правительству России, что они эту ошибку признали и детально в ней разобрались. Я говорю: Жанна Анатольевна, ты войдешь в историю, потому что все ГОСТы были написаны очень давно в России. А сейчас мы стандарт меняем благодаря тому, что она подняла проблему. Сегодня уже на уровне правительства России ведется мониторинг и контроль завершения каждого объекта.
- Объясните, пожалуйста, о чем идет речь
- Из 139 объектов на Волге на показатели вышли 50 (на момент нашей проверки только 6). 12 объектов, вероятно, не выйдут вообще и регионам придется возвращать деньги в федеральный бюджет.
Нужно сегодня проанализировать полученные результаты по всем нацпроектам. Честно сказать, что получилось, а что нет. Лучшее взять, а то, что не работает — не тянуть в новые нацпроекты. В противном случае ждать результата придется долго. Мы видим, что есть сложности с контролем работ и оценкой результатов, прежде всего, самими исполнителями. И с этим нужно работать. Именно поэтому Госдума России в качестве одной из основных задач определяет для себя парламентский контроль за принятыми законами, чтобы проверить, все ли работает так, как задумывалось, или что-то нужно улучшить. И, конечно, нужна открытость для СМИ и людей.
Наша задача — не просто вскрыть, наказать. Для этого есть правоохранительные органы. А наша задача, чтобы мы больше в эти капканы не попадали.
- Знаю, что вы пишете стихи. Расскажите, пожалуйста, что вас вдохновляет и про что эти стихи?
- Мне повезло с классом — он был очень творческим. Кто-то из моих друзей-одноклассников поет, кто-то соло-гитарист, кто-то на пианино играет. В школе мы по строчке писали стихи и передавали по кругу. Они больше юмористические, с приколами были. Ну, видимо, тогда мы шлифовали рифмы. Много стихов читали, учили. Я начал писать стихи, наверно, лет с пятнадцати. Всегда обращал внимание: в самое тяжелое время даже небольшое стихотворение может вообще изменить человека, его решение. Рифмуется интересно, приходят мысли неочевидные.
Эмоционально много таких серий… Например, история Романа Филиппова, когда он взорвал себя гранатой (российский военный летчик, взорвал гранатой себя и приближающихся врагов в Сирии в 2018 году — прим.ред.). Такие вещи очень сильно режут по сердцу. Когда контактируешь с ребятами на СВО, хочется их подбодрить. Кстати, там пишутся великолепные стихи. Там рождаются поэты. Это в нашей русской культуре.
- Не хотите их собрать и издать, например?
- Знаете, у публичного человека личного мало остается. А мне оно помогает разгрузиться эмоционально, сказать то, чего я никогда не скажу с трибуны или в микрофон. Поэтому это больше для себя пока.
Первую часть беседы читайте здесь.