Часть цикла «Статьи» на ЯПисатель.рф
Они не встречались. И спасибо за это — иначе одного из них точно не осталось бы. Граф Лев Николаевич Толстой: борода как в библии, позади девяносто томов (откуда столько берётся?). Эрнест Хемингуэй: дайкири в одной руке, ружьё в другой, убеждение насчёт того, что писатель должен молчать. Только молчали они, позвольте, совсем иначе.
Толстой писал, как если бы время кончалось раньше чернил. «Война и мир» — не роман. Катастрофа в переплёте, понимаете. Полторы тысячи страниц, пятьсот с лишком персонажей (кто их все помнит?), три войны сразу, два десятка любовных историй, философские отступления про историю, про сорок страниц — и всё это написано человеком, который параллельно управлял имением, тринадцать детей воспитывал и вообще собственную религию выдумал. Изнурительно? Да. Гениально? Тоже да. Хемингуэй когда прочитал «Анну Каренину», написал приятелю что-то вроде: «Этот старик лучший». Без скидок. А Хемингуэй не раздавал комплименты — он их не раздавал вообще.
Сам Хемингуэй писал иначе. Кардинально иначе.
«Старик и море» — сто двадцать семь страниц. Один старик. Одна рыба. Один океан. Всё. Никаких вставных историй, никаких философских отступлений типа про смысл жизни. Он это называл айсбергом — семь восьмых под водой остаются. Читатель должен чувствовать то, чего там нет. Как это работает? Он пишет: «Выпил воду. Потом ещё воду». И вот уже понимаешь — человек отчаялся. Хотя о чём там речь? Ни строчки про отчаяние.
Смешно, если разобраться. Один писал минимум тысячу слов в сутки, другой — пятьсот, и это для него уже победа была. Один не мог остановиться; другой без нужного карандаша и света просто не начинал. Оба были невыносимы дома.
Война.
Оба о ней писали. И оба, значит, понимали, о чём говорят. Толстой батарею артиллерийскую командовал под Севастополем в Крымской кампании; видел смерть, видел её близко. Хемингуэй санитарные машины водил на итальянском фронте в первую мировую, получил больше сотни осколков в ноги — и при этом раненого солдата итальянского вытащил под огнём, за что медаль получил. Оба знали, о чём писали. Вот только писали совсем по-разному.
У Толстого война — это грандиозный хаос, в котором отдельный человек теряется, как щепка в реке. Даже Наполеон там жалко выглядит: маленький, потный, растерянный под Бородино. Батальные сцены на двадцать страниц, тысячи солдат, пушки, кровь — а в центре Андрей Болконский небо разглядывает и про вечность думает. Хемингуэй войну отодвигает на задний план. «Прощай, оружие!» — это про двух людей, которые пытаются от войны сбежать. Война есть, она убивает. Но не в этом дело. Главное — что происходит между людьми, пока она идёт.
Вот здесь разница настоящая. Толстой верил в историю, в то, что большие события людей формируют. Хемингуэй верил в человека — в его честность перед собой. Один смотрел сверху; другой изнутри. И оба правы были. Это раздражает.
Женщины. Обойти нельзя. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Чехов молча одобряет!
#Толстой #Хемингуэй #русская_литература #мировая_литература #сравнение_писателей #война_и_мир #старик_и_море #литературный_анализ