Рассказ основан на реальных событиях.
Поздняя осень 1990 года. Окраинный район Москвы.
Стоим с Татьяной возле телефонной будки. Нам по семнадцать. Таня – рыженькая, с серьезными глазами, высокая и крупная, в скромном сером пальто. Я ее противоположность. В то время казалась сама себе слишком худой. И если Татьяна ассоциируется с осенью и плодородием, то я скорее похожа на Снегурочку.
Нам нужно позвонить, но в карманах пусто. Оглядываемся в поисках человека, у которого можно было бы «стрельнуть двушку». В то время звонок из телефонной будки стоил две копейки и попросить у прохожих денег, чтобы позвонить, обычное дело.
Улица почти пуста. Вдруг появляется одинокий прохожий. Скромно одетый молодой человек лет на десять старше нас. Худощавый, среднего роста, с прямыми тёмными волосами и утончённым лицом, выглядит воспитанным и образованным. Несмотря на промозглую погоду, одет легко. На улице холодно, ветер, оттого идет быстро, засунув руки в карманы. Приближается к нам. Вроде смотрит вперед, но ощущение, что мыслями где-то далеко.
Татьяна легонько толкает меня в бок: «Спроси у него».
Почему вечно я? Вопрос риторический. Ответа нет. У нас так всегда. Ладно… немного помедлив делаю шаг к нему:
— Молодой человек, у вас не найдется двух копеек? Мне очень нужно позвонить...
Парень замер, будто не сразу понял, что я говорю. Поднял на меня глаза и застыл. Начинаю сомневаться в его здравом уме… но он нарушает повисшее молчание. Не отводя взгляда, он неожиданно произносит:
— Девушка, вы образ! Я ваш портрет напишу.
Думаю, что это шутка или способ познакомиться. Со мной иногда пытаются знакомиться и я уже научилась отшивать нежелательных кавалеров. Но его фраза удивляет и теперь «зависаю» я.
А парень, представившийся Анатолием, продолжает говорить серьёзно и уверенно. Приглашает немедленно пойти в его мастерскую неподалёку. Зовет нас двоих, чтобы развеять любые сомнения относительно безобидности своих намерений. И кстати, оттуда мы сможем позвонить.
Мы в замешательстве. С одной стороны – понимаем, этого делать точно нельзя, мало ли кто он. С другой – что-то в его внешнем виде, взгляде, голосе, словах интригуют и не вызывают опасения. И тут еще Танюха шепчет, что он не выглядит очень уж сильным, и в случае чего мы сможем за себя постоять. В итоге любопытство берет вверх над сомнениями.
Он действительно оказался художником. А все его слова - чистейшей правдой.
В этот первый вечер Толик набросал эскиз будущей картины. С вдохновением принялся рассказывать, какой прекрасной станет работа, если я продолжу позировать. Просит вернуться на следующий день, чтобы продолжить писать при естественном освещении.
И ему удалось внушить доверие. Удивляясь самой себе начинаю приходить в его мастерскую на последнем этаже старой пятиэтажки. Мы встречаемся раз или два в неделю. На протяжении этих сеансов терпеливо сижу напротив него, стараясь не шевелиться. Украдкой наблюдаю, как его рука уверенно скользит по холсту. Любопытно увидеть результат его работы, но он строго запрещает смотреть, пока картина не будет завершена.
Мы почти не разговариваем, обмениваемся лишь редкими взглядами и короткими фразами. Чувствуется некая неловкость, даже стеснение. Просто удивительно, как Толя набрался смелости в вечер нашего знакомства и убедил меня позировать.
Так прошло несколько месяцев. Создается впечатление, что он нарочно медлит с завершением работы.
В мае он неожиданно приглашает в музей. Выставка оказалась для меня слишком авангардной, непонятной и поэтому не очень понравилась. А вот Толя был в своей стихии: оживленно рассказывал и объяснял что-то. Это скрасило впечатление и, к моему удивлению, время пролетело незаметно. Возвращаясь домой, немного погуляли по парку. У подъезда он скромно попрощался и ушел. Никаких вольностей. Это было самое невинное свидание, которое только можно себе представить. И я была благодарна ему за это.
Летом работа над портретом завершилась, и мне наконец-то было позволено увидеть результат. Признаться, я ждала чего-то другого. Думала, увижу себя, какой привыкла видеть каждый день в зеркале. Но на портрете был иной образ — какая-то другая версия, чуть более зрелая и серьезная. И еще картина показалась мне мрачноватой. Не знаю, как сейчас я бы отреагировала, но в те свои семнадцать… Мы с папой в детстве любили рассматривать слайды с шедеврами из Прадо, Уффицы, Лувра…, видимо я ждала чего-то подобное, глупышка. Но Толик вложил в картину столько труда и это не могло не тронуть. Стараюсь, чтобы он не усомнился в моем восхищении.
Через месяц в соседнем кинотеатре шла его персональная выставка. Картины размещались в фойе, и посетители, пришедшие на фильм, невольно становились зрителями художественной экспозиции. Работ было много, но центральное место занял этот портрет. Знаю, он надеялся, что я приду.
И я пришла. Но встретиться и поговорить нам не удалось. На открытие не смогла попасть, приехала позже, когда его не было.
Прошло некоторое время после выставки, Толя неожиданно звонит и приглашает в гости. За время нашего знакомства я давно перестала его опасаться. Соглашаюсь. К тому же, хорошо помню нашу невинную прогулку в мае и не ожидаю от него никаких неприятностей.
По идее, эта встреча должна была стать свиданием. Только завершилось оно совсем не так, как я могла бы себе представить.
Мы сидели в единственной комнатке мастерской, пили чай, разговаривали. Я что-то спрашивала о его работе, учебе, картинах. Он что-то рассказывал. Невинная болтовня.
Толик, обычно робкий и нерешительный, казалось в этот вечер волновался сильнее прежнего. Видимо, чтобы собраться с духом, несколько раз выходил на кухню и потихоньку прикладывался к бутылке. Только поняла я это не сразу.
Не рассчитав свои силы, быстро захмелел. Когда перемена в его состоянии стала заметна, пытаюсь поскорее уйти. Не тут-то было! Вино ударило ему в голову. Он сбивчиво говорит о своих чувствах, пытается обнять и поцеловать. От него неприятно пахнет спиртным, а его настойчивость пугает.
Он продолжает что-то говорить о любви, уже не слушаю. С трудом освобождаюсь из его рук и мчусь домой, испытывая разочарование и отвращение. Бегу по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, будто ошпаренная, ругая себя на все лады. Толик еще что-то кричит вслед, пока я не выскакиваю из подъезда.
После этой истории наши судьбы разошлись примерно на год. Я со временем успокаиваюсь и уже не испытываю прежней неприязни. Даже иногда вспоминаю период работы над картиной, тот единственный поход на выставку… Но звонить Толику не хочу. Он тоже молчит. Возможно, стыд и вина за тот вечер не дают ему сделать первый шаг.
Однажды вечером, набираю его номер. Объяснить этот поступок не могу, но что-то мучает. Прошу продать картину. Портрет мне не очень нравится, но я хочу им владеть. Это частичка жизни, памяти.
Он кажется удивленным и обрадованным одновременно. Продавать картину наотрез отказывается, заявив, что портрет еще не завершен. Это откровенная ложь, ведь картина уже выставлялась, но Анатолий непреклонен. Видимо, не желая огорчать отказом, предлагает подарить другую свою работу. Интересуется, что мне больше нравится – пейзажи или натюрморты. Выбираю пейзаж.
Через пару дней он стоит у моей двери со свертком. Внутри свеженаписанная картина, еще пахнущая масляной краской и не до конца просохшая. Разворачиваю и удивляюсь – это натюрморт. Работа мне нравится, а его ошибка даже забавляет. Буду считать, он так разволновался из-за моего звонка, что перепутал всё на свете.
Но разговор не ладится, витает какая-то напряженность. Возможно, он все еще переживет неловкость из-за последней встречи. Когда формальные фразы и благодарности иссякли, он смущается, не зная, как продолжить беседу. Поспешно прощается и уходит, почти убегает.
Больше мы не виделись.
Прошло 25 лет…
Я давно замужем и счастлива в браке. Но иногда с теплотой вспоминаю своего художника и ту странную романтическую историю.
Однажды в голову приходит идея разыскать Толика в интернете. Интересно, как сложилась его судьба? Снова закрадывается мысль, что, возможно, теперь он наконец продаст портрет.
Знаю имя, фамилию, примерный год и место рождения, начинаю искать. Уверена, что легко найду его, сейчас у многих есть странички или будут какие-то другие следы в сети. Но поиски тянутся и результата нет. Не сразу и с большим трудом натыкаюсь на небольшое упоминание о нем со старой черно-белой фоткой. На снимке молодой и такой знакомый Толя. Таким я запомнила его в год нашего знакомства. Эта была страница какого-то доклада о художниках 90-х. Из него с грустью узнаю, что Толи не стало очень давно, буквально через пару лет после нашей последней встречи…
Прошло много лет, но все еще ощущается горечь и тихая печаль. Невыносимо жаль молодого художника, который ушел из жизни так рано. Сохранился только подаренный когда-то натюрморт с аккуратной подписью на обороте. И воспоминания. Теплые. Ведь с годами вспоминается только лучшее…
Спасибо, что дочитали до конца!
Поддержите автора лайком, если понравился рассказ.
Делитесь вашими историями в комментариях.
Другие похожие публикации:
#рассказы, #истории, #нареальныхсобытиях