Вера Васильевна в который раз перечитала письмо — обращение к сыну и его жене. Она изложила всё, что считала важным, — не убавить, не прибавить. Ещё раз окинула взглядом родную квартиру — нескоро ей сюда возвращаться, а может быть, и вовсе не придётся. Ну да ладно — так будет полезнее для всех и, в первую очередь, для неё самой.
Она закрыла дверь на ключ — свой, родной, — и нажала кнопку лифта. Впереди её ждала новая жизнь — лучше она будет или хуже, покажет время. Одно Вера Васильевна понимала ясно — ещё немного, и она окончательно потеряет себя. Нет, так дальше нельзя — пришла пора резких перемен, тем более шестьдесят уже не за горами, а если не сейчас, то потом можно просто не успеть.
Когда всё это началось — в какой момент Степан с женой Викой решили, что Вера Васильевна — бесплатное приложение к их молодой семье: нянька, уборщица, кухарка и вдобавок спонсор ? Она отдавала себе отчёт — виновата и сама, так воспитала сына, тут уж не поспоришь. Но всё же у неё было объяснение.
Степана она растила одна — без поддержки, без плеча рядом. Старалась, как умела, — промахнулась, ошиблась. Но и бесконечно корить себя за это было бы не слишком справедливо: Вера была слишком молодой, неопытной, да и кому тогда было подсказать ? «Кто ж знал, как надо?» — думала она теперь, понимая, что сейчас, с её нынешним опытом, таких ошибок она бы уже не допустила.
В те годы рядом просто не оказалось мудрого взрослого — того, кто направил бы, остановил, подсказал. Вера росла сиротой: её воспитывала тётя, старшая сестра матери. Родители погибли вскоре после её рождения — их жизнь оборвал пьяный водитель грузовика, не заметив людей на пешеходном переходе.
Родителей Вера не помнила — в день трагедии ей едва исполнилось три года. Тётя Лида, мамина старшая сестра, забрала девочку к себе — другого выхода просто не было. Уже немолодая вдова, она стала для малышки единственной опорой: других близких, кроме деда с бабушкой по отцовской линии, у Веры не нашлось, да и те жили где-то далеко и внучкой не интересовались. Так и вышло, что дед и бабка так и остались для Веры чужими, почти абстрактными людьми.
Тётя Лида жила в деревне — крепкий, уютный дом с белёными стенами и печкой занимал половину кухни. К моменту несчастья свои дети тёти Лиды уже обзавелись семьями и разъехались по городам. Она, рано овдовев, уж было решила, что наступила спокойная, почти золотая пора жизни — сама ещё не старая, дети на ногах, живи да радуйся. Но судьба распорядилась иначе — в доме снова появился маленький ребёнок.
Отказаться тётя Лида не могла — взяла племянницу, обогрела, приласкала и по-настоящему полюбила. Вера отвечала ей тем же — тянулась к ней, верила, прижималась к её тёплым рукам. Жили они душа в душу: Лидия души не чаяла в девочке, наряжала её как маленькую принцессу, учила готовить, убираться, шить, да и в куклы с ней играла, как с родной. Вере с тётей жилось хорошо, почти безоблачно, и всё же порой, очень часто, девочка скучала по тем, кого она почти не знала — по ушедшим родителям.
Тётя Лида много говорила о них — главным образом о матери, своей любимой младшей сестре, но иногда вспоминала и отца. Из этих рассказов Вера узнала, что папа был талантливым художником, официально числился водителем, а в свободное время писал картины — то портреты на заказ, то пейзажи, которые удавалось продать. Получалось у него, судя по словам тёти, очень даже неплохо.
Самородок без всякого образования, он успел вступить в местный союз художников буквально накануне трагедии — об этом тётя Лида вспоминала, подперев подбородок кулаком: «Уж как они с матерью твоей радовались тогда!». От отца Вере достался дар живописца — это стало заметно ещё в её совсем ранние годы.
Все дети в садике оставляли на бумаге каракули и неуверенные кружочки — а в Верином альбоме уже появлялись аккуратно выведенные сказочные персонажи и сочные цветы, поражающие своей почти живой натуралистичностью. Окружающие только головой качали — диву давались, откуда у ребёнка такие способности, — а тётя Лида воспринимала талант племянницы как нечто естественное. «А что вы хотели — гены», — говорила она с тихой гордостью соседям и знакомым.
В их деревне художественной школы не было — когда Вера подросла настолько, что могла самостоятельно ездить в город, тётя Лида записала её на платные курсы. В бесплатную художку Веру, конечно, приняли бы с радостью, да только занятия ставили на такое время, что после уроков в обычной школе она просто не успевала добраться. Лидия же была уверена: талант нельзя оставлять без развития, — и потому, не раздумывая, согласилась платить за занятия любимой племянницы.
Она жила мечтой — верила, что однажды Вера прославится, её имя окажется на страницах газет и журналов, а выставки будут проходить в разных странах. «А я буду сидеть у телевизора, смотреть на тебя и радоваться», — мечтательно говорила тётя Лида. «Ты только трудись — дар у тебя есть, это без вариантов, но одного таланта мало, тут ещё и работоспособность нужна». Вера и правда не ленится — в художественной школе она быстро стала лучшей, её работы то и дело занимали первые места на городских и областных конкурсах.
После окончания школы у Веры даже сомнений не возникло — она решила поступать в художественное училище, другого пути для себя не представляла. Тётя Лида поддержала племянницу без колебаний — как и всегда, когда речь шла о её будущем. А вот соседям такой выбор пришёлся не по душе.
«Ну ты даёшь!» — возмущалась соседка, тётка Нина. «Она-то, девчонка, ещё маленькая, не понимает, а ты? Что это за профессия такая — художник?». «Где и кем Верка потом работать будет, чем на жизнь зарабатывать? Ей в учителя надо, или в экономисты — голова-то варит, в школе училась отлично. Какое ещё художественное училище!».
«Я в свою девочку верю», — спокойно отвечала тётя Лида. «Она у меня и одарённая, и упорная — у неё всё получится». Вера, слушая эти слова, невольно улыбалась — от них становилось теплее, они поднимали над сомнениями, придавали сил и уверенности. «Глупость это всё равно», — вздыхала Нина и качала головой. «Вот через пару лет будем по телевизору на Верочку смотреть, как она очередную выставку открывает или награду получает — тогда и поговорим».
Только увидеть настоящий успех племянницы тёте Лиде было не суждено — её не стало ещё до того, как Вера успела закончить училище. Девушке тогда было всего девятнадцать. Лидия к тому времени уже сильно сдала — возраст, да и сердце давно давало о себе знать. И всё-таки инфаркт, который оборвал жизнь единственного по-настоящему родного человека, стал для Веры ударом, к которому она была абсолютно не готова.
Она ощутила себя тонкой, хрупкой былинкой на холодном ветру — без опоры, без защиты. Тётя Лида была для неё всем: домом, теплом, опорой, уверенной рукой рядом. Теперь же приходилось учиться жить самостоятельно, и это давалось нелегко.
Вера переживала не только из-за того, что лишилась человека, который всегда стоял за её спиной. Её мучило и другое — она не успела ничего по-настоящему сделать для тёти Лиды, женщины, которая когда-то вытащила её из сиротской пропасти. В наследство от тёти Вера получила деревенский дом, а детям Лидии достались её скромные накопления — Лида, как всегда, постаралась всех не обидеть.
Дом она завещала именно Вере — хотела, чтобы у девушки всегда оставалось место, куда можно вернуться, если жизнь вдруг сложится неудачно. Но тогда, в те годы, Вера и подумать не могла о том, чтобы бросить город и вернуться в деревню. В селе её ничего не держало — ни работы, ни нормальных перспектив, не зря же вся молодёжь, едва закончив школу, уезжала кто куда. Девушка решила, что позже, когда рана утраты хоть немного затянется, дом можно будет продать — но точно не сейчас, не в тот момент, когда тёти Лиды только не стало.
В тот тяжёлый год в её жизни случилось ещё одно событие — Вера впервые по-настоящему влюбилась. Казалось бы, время для любви самое неподходящее, но молодость взяла своё. Её сердце отдало предпочтение парню из соседнего строительного техникума — весельчаку и балагуру Сергею.
Строителей часто тянуло на творческие вечера в художественное училище — в ответ художники заглядывали на дискотеки в строительный техникум. Такую тесную «дружбу народов» обеспечивала простая вещь — учебные заведения стояли почти бок о бок, и ребята, понятно, быстро перезнакомились. Между студентами возникали приятельские компании, завязывались дружбы и, естественно, романы.
Большинство девчонок из Вериной группы сходило с ума по Сергею — и Вера, если честно, была в их числе. Высокий, смешливый, симпатичный, с пронзительно-голубыми глазами и обезоруживающей улыбкой, вечный шутник — казалось, Сергея ничто не способно смутить или вывести из равновесия. На любой выпад у него находился ответ — дерзкий, остроумный, порой совершенно неожиданный.
Ко всему прочему, он здорово играл на гитаре — потому на любой вечеринке считался почти обязательным гостем. Вокруг голубоглазого красавца, как мотыльки на свет, вились девчонки — лучшие лица обоих техникумов. Вера смотрела на своего кумира издалека, и на большее даже не рассчитывала — пока однажды не случилось то, что иначе как маленьким чудом она назвать не могла.
Это произошло на очередном концерте к 8 Марта — администрация училища по привычке пригласила в гости соседей-строителей: и студентов, и преподавателей. В зрительном зале, среди прочих, оказался и Сергей. Вера в самодеятельности не участвовала: дар живописца у неё был редкий, все преподаватели это признавали, но вот актёрскими способностями природа её обошла — как говорится, не всё сразу.
Сергей сел рядом с ней — получилось так, случайно, без всякого умысла. Он тихо разговаривал с другом, стараясь не мешать выступающим, и, похоже, вовсе не замечал, что творится с девушкой на соседнем кресле. А Веру то бросало в жар, то окатывало холодом — никогда прежде она не оказывалась так близко к предмету своего обожания.
Теперь она различала аромат его одеколона, чувствовала исходящее от него тепло — его рука лежала в каких-то миллиметрах от её ладони. Всё это казалось почти нереальным. Но дальше случилось нечто ещё более потрясающее: Сергей, не прерывая разговора с приятелем, вдруг мягко сжал её пальцы.
Жест вышел у него таким привычным, естественным — будто он уже сотни раз делал то же самое. У Веры перехватило дыхание от накрывших её чувств: это действительно происходит — не сон, не фантазия ? Сергей между тем продолжал беседу, легко поглаживая её кисть, словно не замечая, что творит. Девушка растерялась: отдёрнуть руку — или сидеть и делать вид, что так и надо ? Очень уж не хотелось лишаться этих ощущений — странных и до невозможности приятных.
– Ой, извини, — наконец Сергей повернулся от друга к ней и встретился с Верой взглядом.
– Я думал, это Ленка из нашей группы, она вроде за мной шла.
Вот оно как — всё сразу встало на свои места. Просто перепутал, решил, что рядом сидит какая-то Ленка, а не она.
– Ничего страшного, — пожала плечами Вера и вдруг, сама от себя не ожидая, выпалила:
– Мне даже было приятно.
Сергей посмотрел на неё уже по‑другому — с явным интересом, и эти слова, казалось, зацепили его.
– А ты… ты очень красивая, — сказал он и улыбнулся своей фирменной, обезоруживающей улыбкой, на этот раз обращённой именно к ней, а не к мифической Ленке.
Вера ощутила, как кровь приливает к лицу — щёки и уши вспыхнули, сердце забилось чаще, и оторвать взгляд от открытого, притягательного лица Сергея она уже не могла. Лицо вроде бы простое, без особых черт — но до чего же приятное и манящее.
– Спасибо… ты тоже очень красивый, — выдохнула она.
– Первый раз в жизни слышу такой комплимент от девушки, — усмехнулся Сергей, всё так же не сводя с неё глаз.
Сергей широко улыбнулся — так, что в глазах вспыхнули озорные искорки.
– Ни за что не поверю — у тебя же поклонниц целое море! — не удержалась Вера.
– Тихо, — раздался строгий шёпот преподавательницы, которая обернулась на их шуршание и выразительно на них посмотрела.
– Сбежим отсюда? — наклонившись к Вере, вполголоса предложил Сергей.
— Не выношу всю эту самодеятельность.
– Я тоже, — призналась она, и они почти синхронно поднялись, выбрались из ряда и уже через пару минут шагали по весеннему парку. Долго бродили аллеями, любовались невероятным закатом, делились забавными историями и смешными случаями из жизни.
С Сергеем Вере было удивительно легко — спокойно, тепло, будто рядом появился кто-то свой. Впервые со дня смерти тёти Лиды она ловила себя на том, что улыбается по‑настоящему, не через силу. Грусть немного отступила, освободив место тихой, почти детской радости. Сергей умел заставить её чувствовать себя особенной — красивой, единственной.
Он глядел на неё так, словно перед ним была самая прекрасная девушка на свете — говорил комплименты, от которых становилось неловко, но в то же время невероятно приятно.
Заботился он о Вере по‑мальчишески трогательно: то поправит съехавшую на бок шапку, то аккуратно уберёт за ухо выбившуюся прядь волос. Всё это казалось ей таким милым, непривычным, почти сказочным.
После того как не стало тёти Лиды Вера уже почти смирилась с мыслью, что никому не нужна, что дальше придётся привыкать жить «сама по себе». А теперь, шагая рядом с Сергеем, она вдруг ясно ощутила — личное счастье вполне реально, а впереди, оказывается, ещё может быть много хорошего, такого, о чём она раньше и мечтать не смела.
Во время прогулки Вера ловила себя на странной мысли — ей очень хотелось, чтобы кто-нибудь из знакомых увидел их вместе. Потому что это же Сергей — тот самый Сергей, красавец и балагур, кумир большинства местных девчонок. И вот он идёт рядом именно с ней, называет её красавицей, смотрит с открытым восхищением — да девчонки позавидуют, если увидят эту картину.
После того памятного вечера в парке они с Сергеем стали встречаться уже официально — без шёпота и тайных взглядов. Поначалу их роман обсуждали в обоих учебных заведениях, словно главную новость недели, но вскоре все привыкли и перестали удивляться. Уже много позже, оглядываясь назад, Вера поймёт, почему Сергей остановил выбор именно на ней. Тихая, скромная, влюблённая до самозабвения, готовая ради него на всё — именно такие девушки чаще всего притягивают людей которым жизненно необходимо чужое восхищение.
Вера не просто смотрела на Сергея, как на божество, — она ещё и фактически обслуживала его. Он нередко оставался у неё в общежитии на ночь; по утрам она с радостью готовила ему вкусные завтраки, стирала его вещи, бралась делать за него контрольные и рефераты, хотя своих заданий у неё было предостаточно. И ещё она постоянно его рисовала — один портрет сменялся другим.
Сергей подолгу разглядывал эти рисунки — на них он выходил настоящим героем, красивым, гордым, решительным. Не зря говорят: красота всегда в глазах смотрящего. Сначала подруги пытались мягко намекнуть Вере на недостатки её избранника, потом перешли к прямоте — говорили, что Сергей самовлюблённый бабник, что относится к ней как к бесплатной прислуге и параллельно флиртует с другими. Но Вера, ослеплённая любовью, отмахивалась: ей казалось, что подруги просто завидуют, ведь ещё совсем недавно сами сходили по нему с ума.
После выпуска Веру — одну из самых сильных учениц — взяли помощником художника в художественную мастерскую. Платили немного, зато перспективы вырисовывались отличные. Сергей к тому времени уже работал в местной строительной фирме, куда его пристроил дядя. Работа ему не нравилась, он постоянно ворчал, но, по мнению Веры, зарплата у него была более чем приличная.
продолжение следует