Брак моей сестры Татьяны казался образцовым ровно до того момента, пока тишину их уютного дома не начала заполнять горькая пустота. Десять лет вместе: она — уважаемый сельский педагог, он — Михаил, крепкий мастер по скважинам. Жили в достатке, но без детского смеха.
Врачи разводили руками, народные приметы не работали, а «бабки» лишь шептали пустые надежды. Со временем Михаил сломался. Сначала — рюмка «для настроения», затем — регулярное «веселье» и дежурная фраза-упрек: «Вот родишь сына — брошу». Татьяна сгорала от стыда перед односельчанами и собственной верности, которая постепенно превращалась в каторгу.
Во время моего последнего визита я не выдержала:
— Разводись, Таня. Рожай для себя, от кого угодно. У него там уже всё пропито, не жди чуда.
Сестра посмотрела на меня с презрением. Для неё, женщины старой закалки, измена была немыслима. Две недели я капала ей на мозг, убеждая, что одинокая старость — слишком высокая цена за такую «верность». Уехала я с тяжелым сердцем, а вскоре сама попала в беду — автомобильная авария, перелом, изнуряющая боль.
В одну из бессонных ночей, когда грань между явью и забытьем стерлась, я вдруг очутилась в доме сестры. Видение было пугающе четким: на кровати лежит трехмесячная девочка — белокурое облако с пушистыми кудрями.
— Таня, почему ребенок до сих пор без имени? — спросила я во сне.
— Не знаю, как назвать... — растерянно отозвалась сестра.
И вдруг над комнатой прогремел голос нашего покойного отца:
— Чего не знаете? Это Василиса.
Я подхватила младенца на руки и в тот же миг вздрогнула, проснувшись на своем диване. В руках всё еще теплилось ощущение тяжести маленького тела, а в воздухе явственно стоял сладковатый запах присыпки.
Утром я дрожащими пальцами набрала номер сестры.
— Таня, мне приснился папа. Он назвал твою дочь.
На том конце провода повисла тишина, а затем сестра тихо призналась: в ту самую ночь она впервые решилась на отчаянный шаг. Мои слова о «ребенке для себя» пробили брешь в её броне.
Через месяц тест показал две полоски.
Сегодня Татьяна живет в городе, рядом со мной. Михаил остался в прошлом вместе со своими бутылками. А по квартире бегает маленькая Васичка. И пусть волосы у неё оказались темными и прямыми, а не светлыми кудряшками из моего сна, имя ей дал дед Василий. Тот, кто присмотрел за дочерью даже с того света.