, В изъеденном арто́й сыром окопе, Костьми впиваясь в дождь ли снег, в росу, Впустив в глазницы вместо неба копоть. Невинен я, мой поисковый друг, Терзающийся родственник и... мама, Приняв (как есть) пронзённый болью вдруг, Что с душу – жизнь – на вес десятков граммов. Объемлете совсем не пустоту, Теряя, но с надеждой находящей: Как в память поколений я врасту За светлый подвиг в грозном настоящем. Познав кромешный мрак, стон тишины, Бессилие отверженной природы... Чтоб не было в родных местах войны И мир настал прочнее меж народов. Чтоб дети, до которых не дожил, Своих резвящихся в руках у папы... Не знали о всех мерзостях вражин, Но помнили, сколь вероломен Запад. ...Теперь я слышу колокольный звон, В той местности, куда нога ступила Солдата русского, и гулкий вновь амвон; Моя душа любви из мольб испила. Рядом с собой я наблюдал лису, Как белки обживались, лес воспрянул... (Страдать же слишком часто не к лицу.) Без гари здесь уже восход багряный. Залёгшие вот так же на полях,