После сессии я обычно не сразу встаю из кресла. Клиент уходит, дверь закрывается, и в кабинете становится тихо, и в этой тишине подспудно продолжает происходить работа, хотя внешне вроде бы уже всё закончилось. Во мне бурлят реакции на слова, на интонации, на саму ситуацию, на свои собственные ответы, и в этом вареве я сам до конца не знаю, что всплывёт, что осядет, и какого вкуса в итоге получится этот суп, который я называю пониманием случая.
Раньше в эти моменты я оставался один со своим процессом, со своим внутренним диалогом, со своими сомнениями и гипотезами, которые медленно складывались или не складывались. А сейчас у меня есть возможность варить этот суп вместе с нейросетью, смотреть, что меняется в процессе варки, что она предлагает добавить, а что вдруг начинает вытеснять то, что было моим.
Мне стало легче структурировать материал, и я не могу этого отрицать. Я набрасываю формулировку, получаю другую точку зрения, альтернативные гипотезы, возможные направления движения, и разрозненные ингредиенты действительно быстрее собираются в целое блюдо. Но каждый раз остаётся вопрос о вкусе. Остаётся ли он тем самым, который я жду от знакомого супа, или я постепенно привыкаю к чему то другому.
Можно пойти на изменения привычек, на ощущение чего то странного на языке, потому что в этом есть и облегчение, и ощущение, что ты не остаёшься один в этом вечном одиночестве терапевта, где ответственность всё равно остаётся на тебе.Иногда мне кажется, что я вижу случай глубже, чем увидел бы сам в этот момент, и в этом есть искушение довериться этой глубине без дополнительных проверок.
Однажды я поймал себя на том, что формулировку, которую произнёс клиенту, я буквально несколькими минутами раньше увидел в ответе нейросети. Она была точной, уместной, клиент кивнул. Но после сессии я долго не мог вспомнить, думал ли я это сам или только передал чужое.
Значит ли это, что моё желание сварить борщ постепенно превращается во что то другое, и вместо борща получается том ям с креветкой, и я даже не сразу понимаю, откуда там взялась эта креветка, и почему мне вдруг начинает казаться, что так и должно быть.
Гладкость формулировки легко принять за уверенность, чёткость структуры спутать с ясностью, ускорение мышления принять за его качество, и тайский суп постепенно становится естественным и правильным блюдом, к которому я привыкаю, почти не замечая этого.
Я ловлю себя на том, что как эксперт я прекрасно всё понимаю, что у меня есть объяснение, есть версия, есть ощущение контроля, и я знаю, что надо сделать. Но терапевтическая позиция, кажется мне, держится на балансе уверенности и признания собственной ограниченности, и если начинаешь опираться на внешние опоры слишком часто или слишком незаметно для себя, баланс может смещаться, и к чужому вкусу действительно привыкаешь постепенно, уже не различая, где он стал своим.
Появляется стыд, который не сразу хочется признавать.
Стыд от того, что приятно опираться на алгоритм, стыд от мысли, что без него я думаю медленнее или менее стройно, и ещё более неприятный вопрос о том, где заканчивается моя мысль, если она родилась в диалоге с машиной и была оформлена с её участием.
Самое тревожное для меня в возможности перестать различать, перестать замечать, где ускорение подменяет глубину, где гладкость сглаживает сомнение, где внутреннее напряжение снимается слишком быстро, потому что ответ уже дан.
Мышление терапевта всегда было распределённым, мы опираемся на теории, на записи, на опыт коллег, на супервизию, мы никогда не думаем абсолютно в изоляции, но ИИ отличается тем, что он всегда доступен, отвечает мгновенно, не чувствует неловкости, не ставит под вопрос мою защиту и не видит меня целиком как человека, а работает только с тем текстом, который я ему дал. И если часть моего размышления всё чаще происходит в этом диалоге, для меня становится важным вопрос о том, как сохранить внутреннюю точку опоры и не раствориться в этом распределённом процессе.
Чем больше я пользуюсь ИИ для структурирования мыслей, тем яснее понимаю ценность живой супервизии, потому что супервизор нужен мне не только для гипотез или теоретических разворотов, а для встречи с собственной ограниченностью, с моей защитой, с моим стыдом, с тем, что я могу не замечать о себе.
ИИ может быть полезным инструментом, но он не выдерживает мою уязвимость и не возвращает мне мою человеческую неровность, ту самую, которая и делает меня живым участником процесса, а не просто производителем аккуратных формулировок. Мне важно не то, каким будет ИИ через десять лет, а каким буду я рядом с ним, каким будет мой вкус, моя способность различать, моя готовность выдерживать паузу и неопределённость.
Если я варю суп вместе с нейросетью, мне нужно время от времени останавливаться и спрашивать себя, что я вообще собирался готовить, откуда взялся этот рецепт и не подменился ли он незаметно. Дело не в отказе от новых специй и не в возврате к чистому борщу без примесей, а в том, чтобы помнить, что рецепт мой и ответственность за вкус остаётся на мне, даже если кто то предлагает добавить креветку. Самая большая опасность для меня не в самой технологии, а в притуплении вкуса, в том, что я перестану различать, что добавил сам, а что мне аккуратно и красиво предложили.
И тогда я думаю о супервизии как о месте, где меня пробуют, где кто то может спросить, уверен ли я, что это мой суп и действительно ли мне нравится именно этот вкус.Когда я думаю о будущем профессии, меня волнует не столько технология, сколько чувствительность, потому что я не хочу стать более гладким терапевтом, который всё объясняет и во всём уверен, я хочу остаться живым.
Для меня человечность состоит из сомнения, паузы, ошибки, неловкости, ограничения и живого контакта, и я не разделяю это на части, потому что именно их сочетание делает возможным настоящее слышание другого человека.
Я не знаю, каким будет терапевт через десять лет, и, возможно, распределённое мышление действительно станет нормой, но я хочу сохранить способность замечать, что со мной происходит, где я думаю сам, где я избегаю, и где я всё ещё остаюсь человеком в профессии, которая всё больше соприкасается с машинами.
Автор: Пинскер Борис Эмануилович
Врач-психотерапевт, Супервизор
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru