КАК КОНЦЕПЦИЯ БОГА СВЯЗАНА СО ЗДОРОВЬЕМ.
Говорят, бизнесмены в реальности видят возможности заработать. Так вот философы видят в реальности возможности для осмысления универсальных закономерностей, проявленных в банальном. Пример: псориаз. Аутоимунное заболевание. Происходит сбой, какие-то клетки «с дуру» начинают атаковать свой же собственный организм. Никто не знает, почему так происходит. Есть информация о предпосылках, но механистической причины открыть никак не могут.
Рассказываю на своем примере, какой гипотетически может быть структура аутоимунного процесса. Это гипотеза, сформированная из наблюдения, философски осмысленного. В состоянии полной безысходности человек взывает к небу (Богу, обидчикам)и говорит: «Все, убивай меня, наказывай, добивай!». Полная безысходность, годами длится стресс, человек пыхрается изо всех сил, но ничего не получается.
Где все это происходит? Где звучит этот императив, это повеление? В уме, в интеллекте. Прокручивается мысль. Если учесть, что разрыва между умом и телом нет, то получается, что интеллектуальный процесс фиксирует телесную проблематику и запускает определенные процессы, в данном случае аутоимунные.
В приведенном нами примере человек запустил накопившееся напряжение,направив его на себя. Бог – это не то, что является объектом («об-ъ-ект» с латинского дословно «перед» и «метать», т.е. «пред-мет», то, что брошено перед тобой для рассмотрения и каких-то других манипуляций). Нам просто через объект удобно оперировать с вещью. Но удобно, как я говорил студентам, еще не значит – истинно. Бог, в первую очередь, категория «изнаночная» и, что еще удивительно для обыденного сознания, явление процессуальное и интенциональное, т.е. Бог – не статика,а направленность (!) и изнаночная динамика.
Категория «Бог» очень сильно коррелирует с процессом нашего «внимания», то, что мы называет «Богом», на мой взгляд, встроено в этот процесс. Статичный недвижимый объект – это очень удобно для анализа. Но это всего лишь отзеркаливание этого «внутреннего» Бога в том поле, которое адаптивно стало удобным для анализа вещей. Нельзя сказать, что «объектное» понимание Бога – полная ерунда. Нет, оно иногда помогает и иногда срабатывает. Но все это лишь схема на холсте.
И мне вспомнился Аристотель, его понимание устройства мира. Этот философ пришел к выводу о том, что у космоса есть Перводвигатель и Первопричина. Его можно назвать Богом. Он представляет собой чистый интеллект. «Занимается» он «по жизни» тем, что реализует совершеннейшую из добродетелей (христиане: «помощь ближним?» - «нет, конечно!») – теоретическую, т.е. созерцает. Кого? Самого себя, созерцает не хрень какую-то ограниченную, а себя, самого совершенного из совершенных.
Что получается технически? Круговое движение. В последствии ученик Аристотеля, средневековый философ Фома Аквинский, скажет, что в нас есть процесс, когда ум обращается на самое себя, делая полный оборот (примерно то, что мы называет самосознанием, хотя для античности эта категория не была фундаментальной, скорее, проходной: не себя надо знать и сознавать, а Единое, преодолев самозациклинность на себе). Так вот, этот аристотелевский Ум-Перводвигатель своим само-созерцанием запускает круговое движение, которому весь остальной космос стремится уподобиться и потому – вращается! Для той культуры, и для Аристотеля, был очень важен процесс подражания, мимесис. Начиная от космологиии заканчивая осмыслением катарсиса в искусстве трагедии.
Конечно же, представления Аристотеля об устройстве мироздания с точки зрения современной науки являются наивными и неверными. Но давайте задумаемся.Вот Аристотель пробирается от конкретных вещей к Перводвигателю-Уму, который запускает весь космос. Где он это делает? Ну, в наблюдении за вещами. Да, но,по сути, он говорит о своем внутреннем психическом процессе, который коррелирует с тем, что вовне. Субъект-объектная схема должна работать в положенном ей месте. Есть покупатель - субъект, а есть помидор – объект. На более тонких уровнях все сложнее. Космология Аристотеля – это одна из вариаций психического процесса. В разных космологических схемах их авторы оставляли частичку себя. Но здесь важно не личностное, а универсальное. То, как Интеллект-Перводвигатель запускает космос, очень напоминает то, что происходит в нашем организме.
И да. Греки мыслили мир вечным и живым. Буквально живым организмом. У него есть Душа (Мировая). Также древние греки стали говорить о том, что у мира есть Ум. В неоплатонизме, который синтезирует все течения античной мысли, появится схема, согласно которой из Единого Первоначала проистекают и космический Ум, и космическая Душа. И все это прекрасный живой организм под названием космос. Эта же тенденция сохраняется и у Аристотеля. Греки не мысли божественное оторванным от космоса, как в христианстве. «АБСОЛЮТОМ» для античной языческой мысли был именно КОСМОС, а не Бог-Творец. Божественное – наиболее подлинная часть космоса, но нет жесткой границы между тем, откуда все, и всем, что вокруг нас.
У Аристотеля, на мой взгляд, начинают проявляться т.н. «деистические тенденции». Деизм – когда Бог сделал/делает мир и всё. Он о нем не заботится, не включен как личность в процесс мировой истории и уж тем более в «жизнишки» каких-то там мелких и косячных индивидов, которые сегодня – есть, а завтра – нет (Аристотель не учит о бессмертной индивидуальной душе: бессмертна только та «Душа», которая у Космоса, бессмертен Интеллект, который «заводит» все).
Есть представить, что Космос – это, условно говоря, «тело» Интеллекта-Перводвигателя (помним, что космос для греков – живое существо), то получается, что аристотелевский Ум не заботится о своем теле. Оно как бы необходимый прицеп у его существования. Ум-Бог Аристотеля не имеет выраженных личностных черт, как Бог в христианстве. Нельзя даже прямо сказать, что Перводвигатель Аристотеля знает (!) про существование мира вокруг себя в строгом смысле. Мир ему не интересен. Он –не личность. Не знает античность напрочь этой категории, в древнегреческом даже нет аналога этому понятию. Бог здесь предстает как автоматический процесс самосозерцания. Ему нет дела то низших уровней иерархии (Аристотель сформировал концепцию «ограниченного промысла», за что его критиковали христиане со своей концепцией «всепроникающего промысла»). Это в христианстве Бог в большей степени взволновал малым, мелким, немощным, ограниченным, спускаясь через толстые слои «великого» космоса к по-настоящему великому – маленькой запутавшейся частичке мироздания.
И вот, человек смотрит в небо, и призывает Бога себя наказать. И запускается процесс. Человеку плохо, он не хочет покрываться болячками. Но Перводвигатель – автомат. Он движет и движет в теле определенные процессы. Программа запущена, а программиста – нет. А может, по-христиански надо было к телесности своей?
В модели заботы о том, что в проблеме, а не в усилении страдания?
Да, но.
Христианство испытало не себе исторически… Влияние античной мысли итого же Аристотеля. Бог перестал быть изнанкой сущего, который ближе, чем наше дыхание. Он был уведен еще выше и дальше, чем Перводвигатель Аристотеля. Формально Бог присутствует, согласно позднейшей христианской доктрине, везде, ему есть дело до каждой мелкой детали, но, он скорее, как Босс, а не как Друг. Модель раннехристианского понимания Бога (даже не модель, а переживание) была далека от «объективного» воззрения на Первопричину. Бог, понимаемый определенным образом, может подружить тебя с самим собой. Бог в другой конфигурации понимания может стать автоматическим процессом, который будет уничтожать тебя под грифом исполнения якобы «полезной» команды. Для него, а не для тела.
И вот, стою я как-то на улице, смотрю на звездное небо. По телу пробегают неприятные ощущения. И я думаю: пора скорректировать свою веру в Бога.
Свою веру в себя.