Огромный мегаполис из металла и стекла продолжал расти вверх, с каждым годом загораживая небо шпилями небоскребов всё больше. Технологичный, мощный, вылизанный вдоль и поперёк. И при этом прогнивший насквозь.
На его окраине раскинулись грязные, полуразрушенные трущобы. От города их отделяла огромная бетонная стена. Отбросам общества, выживающим в них, вход в обитель власти был заказан. Именно здесь, под гнётом смрада и беззакония, зарождался новый порядок.
Они называли себя «Фениксом». Группа отважных безумцев, готовая противостоять системе до конца. Выброшенные на самое дно жизни идеалисты, возжелавшие лучшей жизни и равенства. Они находили лучших из худших, чтобы пополнить свои ряды. Стычки, диверсии, мелкие бунты – их визитная карточка.
***
— Ай, Рик! Ты можешь быть понежнее? — зажмурившись, Ева громко выдохнула.
— Тебе бы этого хотелось?
В плохо освещённой комнате мерно жужжал мотор аппарата для лазерной гравировки. Соприкасаясь с металлическими деталями, лучеобразный сгусток плазмы издавал едва слышный треск. В стороны разлетались яркие искры, озаряя комнату, пожалуй, лучше тусклых ламп.
На жёсткой кушетке лежала девушка. Человеческого в ней осталось немного: тело было практически полностью механизировано. В трущобах БИМы – биологически интегрированные механизмы – встречались нечасто. У большинства не хватало денег даже на бионическую руку. Удовольствие это было дорогим и требовало регулярной настройки. В мире, где за выживание приходилось бороться, бионические модификации были настоящей роскошью.
— Не начинай, — девушка наигранно надула губы. — Мне больно, а ты издеваешься.
— Бионические элементы не такие чувствительные. Да и я отключил модулятор нервных импульсов.
— У тебя все конечности свои. Откуда тебе знать?
— Это биомеханика, пчёлка. Так что не жужжи под руку.
Седрик был лучшим биомехаником во всём застенье. Не единственным, но зато от него ещё никто не уходил мёртвым. За что он и сдирал с клиентов суммы с большим количеством нулей. В своё время он с отличием окончил Университет Бионических Технологий в столице, получил лицензию на кибернетическое протезирование, прошёл несколько курсов по тонкой настройке нейромодуляторов. Путь в большой мир элиты был ему открыт.
Но не прошло и полугода работы, как система попыталась раздавить подающего надежды юнца. Строгие регламенты, нескончаемые проверки, удушающие налоги и гордящиеся своим статусом богачи. Одного такого заносчивого посетителя Седрик спустил с лестницы своего кабинета, после чего бежал от машины правосудия за стену.
Ни разу он не пожалел о своём поступке. В трущобах необходимость в протезах была даже выше, чем в городе. Простые механические конечности не приносили баснословных доходов, но полностью покрывали все базовые потребности. Параллельно удовлетворяя эго Безжалостного Доктора. Такое прозвище ему дали давно, чему мужчина никак не противился. В конечном итоге какая разница как тебя называют, если всё равно возвращаются?
Безжалостным Док однозначно был. Он никогда не делал ничего в кредит или бесплатно. Деньги брал вперёд и не давал никаких гарантий. Был резок в выражениях и мог выставить за дверь любого, кто чем-то ему не нравился. Даже «Феникс» относился к нему с осторожностью, хотя его ребятки и держали в страхе все трущобы.
С Евой он познакомился через пару лет своей трущобной работы. У БИМа просто не было шанса выжить в суровых реалиях застенья без должного поддержания механизмов. Так что, можно сказать, ей очень повезло наткнуться на Дока в подобном месте.
Наверное, их можно было назвать приятелями. Чаще Евы Седрик видел лишь собственное отражение в зеркале. Однако интерес к девушке у него был сугубо прагматичный. Даже в столице было большой редкостью встретить механизацию тела более чем на пятьдесят процентов. Здесь же Док имел возможность изучить все прелести современных технологий, не оглядываясь на закон. И порой не ставя в известность девушку.
— Ты всегда такой бука! Мог бы хоть поговорить со мной.
— О чём ты хочешь поговорить, пчёлка?
— Я не пчёлка.
— Жужжишь как улей, — губы мужчины растянулись в ироничной ухмылке, и он демонстративно постучал пальцем по титановому бедру, под которым едва слышно гудели моторчики в механических суставах.
Ева обиженно насупилась и уставилась в окно. Через узкую полоску незакрытого металлическим экраном стекла в комнату проникали золотистые лучи закатного солнца. При таком освещении крыши пошарпанных домов казались не такими ужасными и печальными. Здесь, в трущобах, жизнь была пропитана потом и кровью. Редко когда удавалось найти время для беззаботных радостей в череде серых будней.
— Что ж, раз пчёлка жаждет душевных разговоров, не могу отказать. Ты никогда не рассказывала, почему оказалась здесь.
— Что ты имеешь в виду?
— БИМы в трущобах не появляются.
— Но я же здесь. Захотела и пришла. Что в этом такого, не понимаю?
— Бежала от чудесной богатой жизни в столице? Не смеши, пчёлка.
Док смерил взглядом затылок девчушки и тут же вернулся к работе. Гравировка – дело тонкое. И безумно дорогое. Никто в здравом уме не стал бы тратить деньги на подобные глупости, когда на еду к концу недели может ни гроша не остаться. Никто, кроме Евы. Всё её бионическое тело было покрыто тонкими узорами, филигранно выжжеными рукой Доктора.
— Сбежала, — неожиданно для Седрика заговорила девушка. Голос её стал на мгновение истерично тонким, но она быстро взяла себя в руки. — Сбежала и не жалею. Там слишком много фальши.
— Как и здесь.
— Я выросла в столице, в этом ты прав. Жила как все, училась, соблюдала правила. Пока не попала в аварию на аэрокаре. Меня парализовало. Всё тело ниже шеи. И что? Сразу все «друзья» испарились, карьера закончилась, и радужная жизнь исчезла. Никому там не нужны бесполезные члены общества. Да, папа оплатил протезирование. Пообещал мне новую жизнь. Только я её не хочу! Я не хотела такое тело, а им все восхищаются. Лицемеры. Не хочу я жить в этом царстве лжи. Тут люди другие, настоящие…
— Ты сильно заблуждаешься.
— Неправда! «Феникс» дал мне новую жизнь, настоящую! Они другие. Им не нужна показная свобода, власть. Они просто хотят, чтобы все люди жили в хороших условиях. Чтобы никому не приходилось выживать за чертой бедности. Они приняли меня такой!
В воздухе повисла тишина, которую через мгновение пронзил раскатистый смех Доктора. Не глядя, он нажал пару клавиш на голографическом экране, отключая лазерный аппарат. Его плечи поднимались в такт рваным вдохам, а в уголках глаз выступили слёзы. За толстыми стёклами круглых очков этого видно не было.
— Ты такая наивная, пчёлка. Что здесь, что за стеной – люди одни и те же. Вытрут об тебя ноги, как только станешь бесполезной.
— Друзья так не поступают!
— В городе у тебя тоже были друзья, — Седрик снова включил аппарат, намереваясь всё же закончить уже оплаченную работу в виде небольшого сердечка на пятке бионического протеза.
— Это другое…
— Неужели? Тебе улыбались пока ты была как все. Тебя везде звали с собой, пока ты могла веселиться. И сразу же бросили, как ты превратилась в обузу. А здесь… Сколько денег ты уже влила в них? Только не говори, что папочка своей пчёлке не переводит кругленькую сумму на расходы. Ты только мне уже пару сотен тысяч отдала. А своим друзьям из «Феникса»?
— Я… Да, но…
— Не строй иллюзий, малышка. Сколько тебе? Двадцать? Двадцать пять? Жизни ты ещё не видела в своей столице. Общество прогнило. Здесь или там – люди есть люди. Все они хотят власти, денег и хорошей жизни. И им абсолютно плевать, скольких букашек придётся раздавить на своём пути. Никто не думает о счастье других. Это глупо. Заботиться надо только о себе. Хочешь, я напишу это на твоей прекрасной бионической ножке? Совершенно бесплатно! Побуду для тебя альтруистом. Дам тебе совет. Не верь никому, если не хочешь быть преданной.
Ева пыталась что-то возразить, но не смогла собраться с мыслями. Она погрузилась в себя, не то обдумывая сказанное Доком, не то любуясь последними бликами заходящего солнца. В её человеческой душе, заключённой в титановые доспехи, только что проросло зерно сомнений, с которым девушка не знала, как поступить. Одно она понимала точно: впереди её ждёт непростой жизненный путь.
***
Солнце медленно опускалось к горизонту. Лучи закатного солнца полностью отсекались стеной и столица уже погрузилась в ночную тьму. Улицы же трущоб были залиты мягким золотистым светом, становясь на какое-то время красивыми и даже, казалось, не такими грязными.
По дороге из разбитого асфальта бежала девушка с бионическим телом. Она остановилась возле знакомого дома, поднялась на когда-то давно бывшем скоростным лифте на последний этаж и по-старинке постучала в дверь. Звонка на ней не было ни электронного, ни механического. Ей открыл Доктор со взъерошенными седыми волосами.
— Пойдём прогуляемся, Рик.
***
— Я хотела тебя поблагодарить.
— За что?
— За то, что ты есть. Твои слова заставили меня иначе взглянуть на идеалы, которыми я жила. Мир не станет другим, но я могу научиться жить в нём иначе. Без тебя я бы не увидела этой истины. И знаешь, я рада, что нашла такого друга, как ты.
— Какая же ты наивная, пчёлка.
Губы Седрика тронула едва заметная усмешка. Он поправил очки и рукой растрепал волосы девушки с бионическим телом и душой безгранично доброго человека. Кажется, вера в людей в ней не могла угаснуть, несмотря на всю несправедливость жестокого мира.