Анна работала фельдшером в местной амбулатории, её зарплата составляла 38 000 рублей, и каждый вечер она возвращалась домой с единственным желанием – забыться и ни о чём не думать. Но это было невозможно. Её встречали громкий телевизор, запах жареной картошки и голос свекрови, Елены Ивановны, которая бесконечно обсуждала что-то с сыном на кухне.
Квартира, где они жили, была приобретена Анной ещё до замужества. Это была однокомнатная квартира на окраине города площадью 32 квадратных метра, купленная в ипотеку на 15 лет. Родители помогли ей с первоначальным взносом, а остальную часть она погашала самостоятельно. Три года назад это казалось ей огромным достижением – собственное жилье в 24 года. Она гордилась каждым уголочком этой квартиры.
С Виктором она познакомилась через полгода после покупки. Он работал автомехаником, был очень обаятельным, немного нескладным и умел шутить. На третьем свидании он признался, что живёт с матерью в арендованной двухкомнатной квартире на другом конце города. Анну это не смутило. Она была очарована его улыбкой, тем, как он называл её "моя хорошая", и его неумелыми попытками приготовить завтрак.
Со свекровью она познакомилась незадолго до свадьбы. Елена Ивановна работала бухгалтером в каком-то торговом центре, всегда носила строгие костюмы и оценивающе смотрела на Анну. Она сразу же поинтересовалась её заработной платой, наличием сбережений и планами относительно детей. Анна тогда подумала, что она просто переживает за своего сына. Все матери такие.
После свадьбы Виктор переехал в квартиру Анны. Первые месяцы были наполнены счастьем. Они вместе ужинали, смотрели фильмы и строили планы на будущее. Елена Ивановна звонила раз в неделю и приезжала по воскресеньям с пирогами. Анна была рада, что у неё появилась вторая семья.
Проблемы начались постепенно и незаметно. Сначала свекровь стала наведываться чаще, дважды в неделю, затем почти каждый день. Она приносила продукты, готовила еду и переставляла вещи в шкафах. Анна пыталась тактично намекнуть, что она прекрасно справляется сама, но Елена Ивановна только усмехалась. «Девочка, ты устаёшь после работы, я же вижу. Дай хоть немного помогу». Виктор поддерживал свою мать. «Ань, она же из лучших побуждений».
Затем свекровь начала оставаться на ночь. Сначала раз в неделю, объясняя это тем, что ей поздно возвращаться домой. Виктор стелил ей на диване. Анна молчала, но внутри у неё нарастало раздражение. Её квартира превращалась в проходной двор, а через год после свадьбы Елена Ивановна объявила, что хозяин квартиры, которую она снимала, поднял арендную плату, и она больше не может за неё платить. «Витюша, можно я пока поживу у вас?» – спросила она, сидя на кухне и умоляюще глядя на сына. «На месяц-другой, пока я не найду новое жильё».
Анна похолодела. Она знала, чем это закончится, но Виктор уже кивал головой. «Конечно, мам, правда, Анют?» Что она могла сказать? Отказать свекрови – значит, показаться жестокой и бессердечной невесткой. Она кивнула. Елена Ивановна переехала на следующий же день с тремя сумками и комнатным фикусом.
Месяц-другой превратились в полгода, а затем и в год. Диван в гостиной стал её личной территорией. На журнальном столике появились баночки с кремами, кипы женских журналов и пульт от телевизора, который свекровь держала при себе. По вечерам она смотрела ток-шоу на максимальной громкости, а если Анна просила сделать потише, то обижалась. «Что, я уже лишняя в этом доме?» Виктор всегда принимал сторону матери. «Ань, ну это же моя мама, потерпи немного».
Елена Ивановна не торопилась искать новую квартиру, но охотно обустраивала чужую. Она критиковала Анну за то, как она готовит, как убирает и как одевается. Переставляла посуду в шкафах, выбрасывала вещи, которые считала ненужными, и читала нотации. «Витя вчера пришёл голодный, а ты что приготовила? Гречку с сосиской. Мужчина должен есть мясо! Там в холодильнике борщ и котлеты». «Елена Ивановна, я работаю до шести вечера. У меня нет времени готовить три блюда». «А я в твои годы после работы бежала на рынок, потом три часа стояла у плиты, и ничего, не умерла». Виктор молчал. Он научился не вмешиваться и делать вид, что ничего не происходит.
Анна пыталась поговорить с ним. Он уходил в ванну. Она пыталась объяснить, что так дальше жить нельзя. Он кивал, обещал поговорить с матерью и забывал об этом. Елена Ивановна захватила власть в доме. Она решала, что смотреть по телевизору, что покупать на ужин и когда проветривать комнаты. Анна чувствовала себя гостьей в собственной квартире.
Финансы стали отдельной проблемой. Свекровь не работала, уволившись с работы через месяц после переезда, ссылаясь на высокое давление. Она не платила за коммунальные услуги и не покупала продукты, зато постоянно просила у Виктора деньги на мелкие расходы. Он брал их из семейного бюджета, который в основном пополняла Анна. «Витя, она уже полгода не работает», – однажды вечером в сердцах сказала Анна. «Мы платим за всё, она даже хлеб не покупает». «Маме тяжело, она пожилой человек. Ей 52 года». «Аня, не начинай, она моя мать». Эта фраза стала универсальным ответом, ставящим точку в любом споре.
Анна стала задерживаться на работе. Лишний час в кабинете, дополнительная смена. Всё для того, чтобы не возвращаться домой. Там её ждали упрёки, холодный взгляд свекрови и равнодушие мужа. Однажды Елена Ивановна заявила, что в квартире нужно делать ремонт. «Обои отклеиваются, линолеум стёрся. Стыдно людей в такой дом приглашать». «Это моя квартира», – тихо сказала Анна. «Ну и что? Витя здесь живёт, значит, и моя тоже. Я вот думаю, может, перепланировку сделать, кухню увеличить». Анна посмотрела на мужа, но тот уткнулся в телефон. «Мам, давай потом обсудим», – пробормотал он.
Затем Елена Ивановна начала приглашать в гости своих подруг. Они приходили втроём, рассаживались на кухне, пили чай с тортом, который свекровь покупала на деньги Виктора. Анна возвращалась с работы и видела незнакомых женщин в своей квартире. Они смотрели на неё свысока, как на прислугу. «А вот и хозяйка пришла», – говорила одна из них. «Людочка, у тебя невестка-то работящая». «Да, старается», – отвечала свекровь с недовольным видом. «Правда, готовить не умеет». Анна уходила в спальню и плакала, уткнувшись в подушку.
Виктор не замечал ничего или делал вид, что не замечает. После двух лет совместной жизни со свекровью Анна почти сломалась. Она похудела на восемь килограммов, начала пить успокоительное и перестала улыбаться. Коллеги спрашивали, всё ли в порядке. Она кивала и врала, что просто устала.
Однажды вечером Елена Ивановна сказала: «Витюша, я тут подумала, может, Анне пора съехать? Ей будет проще жить отдельно, без нашего шума. Мы с тобой тут останемся. Ты работаешь рядом, тебе удобно. А она пусть снимет что-нибудь поближе к больнице». Анна замерла с чашкой в руках. «Это моя квартира, Елена Ивановна». «Ну формально да, но Витя здесь муж, глава семьи. И вообще, в семье всё общее, разве нет?» Виктор молчал. Он сидел за столом, ковырял вилкой салат и не поднимал глаз. «Витя, скажи что-нибудь». Голос Анны дрожал. «Мам, ну это всё-таки Анина квартира». «Да я не выгоняю её, просто предлагаю ей более удобный вариант». «Убирайтесь», – прошептала Анна. «Оба, немедленно». Елена Ивановна фыркнула. «Истеричка. Витя, поговори со своей женой. Она совсем от рук отбилась».
Анна выбежала на балкон, чтобы не наговорить лишнего. Она стояла, вцепившись в перила, и думала о том, что больше не может так жить. Но уйти казалось поражением. Она столько терпела и вложила в этот брак. Неужели всё зря?
А потом начались новые манипуляции. Елена Ивановна стала жаловаться на здоровье. То сердце у неё болит, то давление поднимается. Виктор бегал с таблетками и вызывал врачей. Свекровь лежала на диване, прикрывала глаза рукой и стонала. «Если бы у меня была своя квартира, я бы никого не обременяла, но что поделаешь, приходится терпеть». Анна однажды не выдержала. «Вы можете найти работу и снимать жильё, как все нормальные люди». Свекровь посмотрела на неё с таким презрением, что у Анны похолодело внутри. «Ты, девочка, забыла, с кем разговариваешь. Я мать Виктора. Я имею право жить со своим сыном». «Но не в моей квартире». «Квартира не твоя, она семейная. И, если что, Виктор сам решит, кому здесь оставаться». Анна посмотрела на мужа. Тот стоял у окна, отвернувшись. Трус, слабак.
И он выбрал мать, а не жену. Давно сделал свой выбор. Финальная точка была поставлена одним холодным февральским утром.
Анна проснулась от шума в коридоре и выглянула. Виктор тащил чёрные мусорные пакеты из спальни на лестничную площадку. Она узнала свои вещи: куртку, которую подарила мать, кофты, джинсы и косметичку. «Что ты делаешь?» Её голос прозвучал на удивление спокойно. Виктор обернулся.
На лице – смесь смущения и твёрдости.
"Анна, мама считает, что нам лучше пожить порознь. Тебе отдельно, нам с ней – ты понимаешь? Так будет лучше для всех. Найди себе квартиру, мы пока тут побудем, чтобы всё улеглось, а там, может, и сойдёмся".
Босая, в старой пижаме, Анна смотрела на своего мужа, стоявшего напротив. Он был предельно серьёзен. И действительно собрал её вещи в мешки для мусора, выставив за дверь её же квартиры.
Из гостиной вышла Елена Ивановна, облачённая в халат, с довольным и торжествующим видом. "Витюша молодец, всё делает правильно. Анна, ты ещё молода, устроишь свою жизнь, а мы с сыночком немного отдохнём здесь, а потом видно будет, может, и примем тебя обратно".
Что-то сломалось внутри Анны. Возможно, это был результат двух с половиной лет накопившейся усталости, или же осознание всей нелепости происходящего.
Представив себя с этими мешками на лестничной площадке, она не смогла сдержать смех. Сначала тихий, затем всё громче и громче, она хохотала, держась за стену, совершенно неудержимо.
"Ты чего?" – встревожился Виктор.
Смахнув слёзы, Анна перевела дух и закричала так, что свекровь вздрогнула. "А теперь выметайтесь оба из моей квартиры!"
Елена Ивановна открыла рот, чтобы возразить, но замолчала. Анна смотрела на неё испепеляющим взглядом, в котором было столько злости, что та невольно отступила назад.
"Ань, успокойся", – начал Виктор.
"Молчать!"
"Ты, безвольная тряпка, собрал мои вещи в моей квартире, которую я купила на свои кровные деньги, за которую каждый месяц плачу. И ты собрался вышвырнуть меня отсюда, потому что мамочка сказала: “Мы не выгоняем, мы просто…”"
"Заткнитесь оба! У вас 10 минут. Собирайте свои шмотки и проваливайте".
"Аня, ты не имеешь права!" – взвизгнула свекровь. "Виктор здесь прописан!"
"Прописка – это не право собственности. Я – собственник. Хотите проверить – вызывайте полицию. Я с удовольствием покажу документы и заодно расскажу, как вы два года паразитируете у меня на шее. Ни копейки не платите, а ещё пытаетесь выгнать хозяйку".
Виктор побледнел.
Елена Ивановна попыталась взять себя в руки: "Мы так просто не уйдём! Я подам в суд!"
"Подавайте! Только убирайтесь отсюда сейчас же!"
Анна вошла в спальню и достала телефон. Набрала номер участкового, с которым познакомилась ещё год назад, когда в подъезде устанавливали домофон. Объяснила ему ситуацию. Тот пообещал приехать через 20 минут.
Виктор услышал разговор и побежал к матери. Они принялись что-то шептать на кухне. Анна вернулась в коридор, подняла мешки с вещами и занесла обратно в квартиру.
Руки её тряслись от ярости и адреналина, но она чувствовала странное облегчение, словно сбросила с плеч тяжёлый груз.
Елена Ивановна вышла из кухни с чемоданом. Лицо её было искажено злобой. "Ты ещё пожалеешь, дрянь! Виктор, пошли!"
"Мам, может, не надо так?" – жалобно пробормотал он.
"Пошли, я сказала!"
Они оделись молча. Виктор пытался поймать взгляд Анны, но она отворачивалась.
Уже на лестничной площадке свекровь обернулась: "Ты останешься одна! Никому ты такая не нужна!"
Анна усмехнулась: "Зато в своей квартире". Дверь захлопнулась.
Тишина обрушилась на квартиру, оглушая. Анна прислонилась к стене и медленно сползла на пол. Она сидела в коридоре, обняв колени, и слушала тишину. Впервые за два года ей никто не указывал, что готовить, куда ставить чашки и как жить. Она заплакала от облегчения, от усталости, от боли.
Участковый приехал через полчаса. Полина объяснила ситуацию, показала документы на квартиру. Он занёс в протокол, что бывший муж и его мать покинули жилплощадь добровольно после конфликта. На всякий случай.
Виктор звонил целую неделю. Сначала извинялся, потом требовал вернуть его вещи, потом угрожал. Анна слушала голосовые сообщения с отстранённым любопытством. Как она вообще могла любить этого человека?
Через месяц пришла повестка в суд. Виктор требовал раздела имущества. Анна предоставила договор купли-продажи, банковские справки, выписки по ипотеке. Всё было оформлено на неё ещё до брака. Суд отклонил его иск. Он вышел из зала с перекошенным лицом. Елена Ивановна шипела что-то про несправедливость.
Развелись через два месяца. Анна сменила замки в квартире. В тот же день выбросила старый диван из гостиной, слишком он напоминал о свекрови. Купила новый, светлый, и в первый же вечер легла на него с книгой, укутавшись в плед. Было так тихо, что она слышала, как тикают часы на кухне.
Прошёл год. Анну повысили до старшей медсестры. Зарплата выросла. Она завела кошку, рыжую и наглую, которая спала на её подушке и сбрасывала чашки со стола. Подруги приходили в гости. Они пили вино на кухне, смеялись до слёз. И никто не говорил Анне, что она готовит неправильно.
Виктора она встретила случайно у торгового центра. Он шёл с матерью, оба в поношенных куртках, унылые. Елена Ивановна, заметив Анну, отвернулась и потянула сына за рукав. Тот покорно последовал за ней.
Анна стояла с пакетом продуктов и смотрела им вслед. В груди разливалось тёплое чувство облегчения. Она ни о чём не жалела.
Взято с просторов инета.