Сегодня композитор Александр Зацепин, автор сотен любимых и нестареющих песен, отмечает 100-летний юбилей.
Песни «Где-то на белом свете», «Если б я был султан», «А нам все равно», «Остров невезения», «Танго любви» и музыку к фильмам «Операция «Ы», «Кавказская пленница», «Бриллиантовая рука» он написал в Перове. Об этом композитор рассказал вскоре после своего предыдущего большого юбилея - в марте 2021 года.
Две комнаты с крылечком
В 1960-х годах Зацепин жил в деревянном доме на Товарищеской улице (ныне Братская), а после того, как старую застройку снесли - в пятиэтажке на улице Металлургов.
- Александр Сергеевич, как вы оказались в Перове?
- В 1956 году я окончил Алма-Атинскую консерваторию, остался на кафедре, преподавал гармонию. Одновременном работал на студии «Казахфильм», писал музыку к киножурналам и к документальным и художественным картинам. В 1958 году вышел фильм «Наш милый доктор» с песней «Надо мною небо синее», ее часто передавали по радио.
Появились и другие композиции, которые я ездил записывать в Москву. Как-то раз дирижер Виктор Николаевич Кнушевицкий, он руководил оркестром Всесоюзного радио, сказал: «Ну что ты прозябаешь в Алма-Ате, приезжай в Москву».
Легко сказать: «Приезжай». Просто так купить жилье и прописаться в столице было нельзя. Я нашел часть деревянного дома, которая продавалась в Перове, тогда это была Московская область. Нам повезло: все бумаги были оформлены 29 декабря 1959 года, а 1 января 1960 Перово было присоединено к Москве. Так я получил прописку на Товарищеской улице. Обустроился, потом из Алма-Аты приехала жена с дочкой и мама.
- Сейчас Товарищеской улицы в Перове нет, ее переименовали в Братскую, хотя, в сущности, это понятия близкие. Так или иначе, в начале 60-х это была, по сути, деревенская местность.
- Сейчас расскажу, как мы жили. Две смежные комнаты – восемь и десять метров, слева тихие соседи, справа – муж регулярно напивался и устраивал драки с женой. У нас было крылечко и малюсенькая кухня, буквально метр двадцать на полтора, где стояла газовая плита. Отопления в кухне не было, зимой готовили в валенках и шубах, но шапка была не нужна - от плиты шел сильный жар.
- Комнаты топили дровами?
- К счастью, нет. Посередине, где проход, стояла газовая печка с горелкой. За водой я ходил на колонку на углу с 1-й Владимирской. Туалет был на улице.
Колокольчик из Одессы
-Александр Сергеевич, и как в таких условиях сочинялась музыка?
- Там, где мы спали, стоял рояль, небольшой, кабинетный, но он занимал полкомнаты. Еще были два магнитофона – один свой, второй я взял напрокат в Музфонде, и самодельный пульт. Мне уже тогда нравилось записывать звуки и экспериментировать с ними. Какие-то вещи, чтобы разнообразить звучание - дуделки, трещотки, свистелки, я покупал в «Детском мире», «Военторге» или просто на барахолке.
К примеру, музыка в первых кадрах «Операции Ы» - когда Шурик и пассажир с зонтиком пытаются сесть в автобус под проливным дождем, но всех пропускают, записана с помощью металлической линейки. А партию фортепиано я записал на октаву ниже, а потом переписал в два раза быстрее. Все это соединил, переписал на стерео, потом на моно, потом еще раз на аппаратуру, которая была на «Мосфильме» - и на этом фоне сыграл живой оркестр. Получился необычный звук с таким нервным басом, который очень торопится, но не успевает.
- Чуть позже, когда верзила Федя – в исполнении Алексея Смирнова - замуровывает Шурика в стену, звучит как будто большой колокол…
- Это небольшой колокольчик, который я купил в Одессе, на рынке. Записал его, потом замедлил в четыре раза, получилось: «Бом-бом- бом». А в новелле «Экзамен» крякает охотничий манок, им охотники подманивают уток.
Самба вместо галопа
- А как получилось, что вы стали писать музыку к «Операции Ы»?
- Леонид Гайдай поссорился с Никитой Богословским, с которым работал на предыдущих фильмах – «Пес Барбос и необыкновенный кросс» и «Самогонщики». Жена Гайдая, Нина Гребешкова, рассказывала, мне, что это она посоветовала взять на картину молодого композитора Зацепина: у него, мол, песни хорошие. Лене «Надо мною небо синее» нравилась, но он сказал: «Да, песня хорошая, но как он напишет эксцентрику?» И прислал сценарий, где было указано: «марш», «галоп», «вальс». Я должен был написать экспликацию музыкальных номеров: название, где идет, какими силами исполняется. Галопы и марши я сочинять не собирался. К той же сцене с автобусом указал: «фортепиано ускоренное, записанное на 38, а воспроизведенное на 76», к эпизоду погони, где верзила выбегает из дыма, похожий на дикаря – закопченный, и с палкой в руках – «самба тропическая». Леонид Иович не сразу все понял, но в результате согласился.
- Профессиональная студия звукозаписи дома – в двух комнатах вам, наверное, было тесно?
- Да, через пару лет я пристроил еще одну комнату, десять метров. Чтобы ее оформить, пошел в райисполком, захватил свою пластиночку. Вопрос о том, что композитор, автор песен к «Операции «Ы» . просит узаконить его, как теперь сказали бы, самострой, рассмотрели на жилищной комиссии – и все разрешили. Кстати, когда мы жили в Перове, я в любую погоду делал зарядку во дворе, зимой растирался снегом.
Автобус до Измайлова
- Как вы добирались в центр? Метро тогда еще не было.
- Ходил автобус до метро «Измайловская», номер сейчас не вспомню, было два маршрута, черный и красный. Но им пользовались нечасто. Жена, учительница музыки, мы вместе учились в консерватории, работала недалеко от дома, в музыкальной школе на 1-й Владимирской. А я ездил на машине, у меня «Волга» была, долетал до «Мосфильма» за 22 минуты.
- Кто из музыкантов и поэтов бывал у вас в гостях?
- Чаще всего Леня Дербенев. Я всегда сначала писал мелодию, поэты брали и сочиняли стихи. Леня обычно просил, чтобы я ему на магнитофон напел мелодию подлиннее, куплетов на десять, просто своим голосом: А-А-А-А-А-А… У себя дома он включал магнитофон, ходил, курил, слушал и сочинял стихи. Говорил, что если запись короткая – три-четыре куплета, надо часто подходить к магнитофону, перематывать, это его отвлекает.
Иногда записывается «рыба» - любые слова, которые поются просто так, подряд, а потом вместо них композитор подставляет правильные. У Дербенева «рыба» была: «Мой милый, дорогой, родной». Он говорил, что это слова нейтральные , они его не отвлекают . А я иногда записывал «Синее, синее небо, зеленая трава» - это ему мешало.
Медведей могло не быть
- А Гайдай приезжал?
- Не раз. Однажды мы сидим, ужинаем. У меня дома был духовой альт. А Леонид Иович в юности немного играл в духовом оркестре. Он попросил: «Дай мне поиграть». И как задудит: «Пу-пу-пу-ру-ру!» Я говорю «Поздно уже, ночь». А он: «Ничего, я потихоньку!» Сидели до пяти утра.
- Говорят, песенка про медведей сначала Гайдаю не понравилась?
-Да, у меня было пять вариантов, я показал ему – все не то. Я обиделся и написал заявление, что ухожу с картины. Но директор «Мосфильма» Иван Николаевич Пырьев его порвал и сказал, чтобы я не обращал внимание и ехал в Алушту, где шли съемки. К этому времени мелодию все в группе уже знали. Вицын, Моргунов и Никулин ходили и напевали: « Ла, ла-ла ла-ла, ла, ла-ла...» Но Гайдай говорил, что им нравится, потому что они артисты, а народ про земную ось не запоет и вообще, какой мороз, это юг, лето. Но сценаристы Яков Костюковский и Морис Слободский его переубедили.
«Песня простого советского человека»
- Песни к «Бриллиантовой руке» тоже написаны в Перове?
- Да, но к тому времени мы уже переехали в пятиэтажку. Деревянные дома стали ломать и нам выделили двухкомнатную квартиру. Я снова пошел в райисполком и говорю: у нас же три комнаты, а не две. А мне отвечают: «У вас же всего 28 метров, таких трехкомнатных не бывает». Начались переговоры, опять пошли в дело пластинки. В результате , нам дали трехкомнатную квартиру 37 метров жилой площадью на улице Металлургов, дом, кажется, 20.
-В пятиэтажке вы тоже оборудовали студию, соседям это не мешало?
- У нас был второй этаж, внизу жил учитель, я его не раз спрашивал: «Вам музыка не мешает?» Он говорил: «Нет, все нормально». Однажды летом мы репетировали дома с замечательным музыкантом Жорой Гараняном, он потрясающе играл на духовых, записывали какую-то траурную мелодию, возможно, к «Капитану Немо». Лето, жара, мы разделись до пояса. Окна открыты. Потом выглянули: во дворе народ собрался, старушки, женщины - смотрят, кого хоронят.
Что касается «Бриллиантовой руки», в режиссерском сценарии, в частности значилось: «Песня простого советского человека». Я написал мелодию «На-на на-на-на», Леонид Дербенев - стихи про зайцев: «А нам все равно, а нам все равно, пусть боимся мы волка и сову».
«Вроде зебры жизнь, вроде зебры»
- До сих пор трудно понять, как эту песню пропустили. И про Остров невезения.
- Всего к фильму было около тридцати замечаний. Хорошо известна история про атомный взрыв, который Гайдай специально поставил в финал, зная, что его точно вырежут, зато многое другое удастся оставить. Но в других картинах были вещи, которые отстоять не удалось. Так, из «12 стульев» вырезали песню «Зебра»: «И не надо зря тратить нервы, вроде зебры жизнь, вроде зебры…» Музыкальная тема в фильме осталась, песня по радио крутилась, пластинка вышла, а из фильма выкинули. То ли с белой армией ассоциации у кого-то возникли, то ли с тем, что у нас не всегда все хорошо.
В Перово ехать никто не хотел
- Вы уехали из Перова в начале 1970-х?
- Да, понял, что пора менять малогабаритку на что-нибудь попросторнее. Вступить в кооператив я не мог – еще не прожил десяти лет в Москве, значит, только обмен. Ехать в Перово никто не хотел. Понадобилась сложная многоступенчатая комбинация – с однокомнатной маминой квартирой на Юго-Западе, доплатами, бонусами – в придачу к квартире я отдал капитальный гараж на 2-й Владимирской. Чтобы этот обмен разрешили, я пошел к Александре Николаевне Пахмутовой, она была депутатом, и сказал «Аля, помоги! Я беспартийный, мне никто ничего не даст». Она отвела меня в Моссовет, там как раз заседала жилищная комиссия».
- А вообще, от чего зависит популярность песни и сколько она будет жить?
- Если в целом, то это запоминающаяся мелодия, запоминающиеся слова, хорошая аранжировка и хорошие исполнители. Тогда все пройдет, а песня останется. Я на творческих встречах не раз спрашивал: вот вы такой фильм - «Отважный Ширак» - смотрели? Нет? Понятно. А песню «Волшебник-недоучка» помните? То-то и оно. Хорошая песня – как двигатель фильма, она тянет его, выводит вперед.
О Леониде Дербеневе можно почитать вот здесь