Наша деревня стояла в глуши. Сюда с дочерью приехали на лето, подальше от городской суеты.
Дом достался мне от бабушки, старый, но крепкий с резными наличниками и печкой, которая зимой грела лучше любых батарей. Жизнь здесь проходила по своим законам. По утрам всех будили петухи, а к вечеру над рекой стелился молочный туман. Соседи в основном все старики, кто помоложе - уехали в город. Остались те, кто крепко держался за эту землю. Они знали каждую тропинку в лесу, каждую ягодную поляну, но при этом обходили стороной старую избушку на опушке.
- Не ходи туда - предупреждала меня сначала бабушка, а позже напомнила и соседка тетя Дуся. - Там ведьма живёт. Сама видела - в полнолуние у неё во дворе огни горят синим пламенем, а забор у неё из костей мертвецов.
Я смеялась тогда. В ХХI веке - и верить в колдовство? Но деревенские, сколько себя помню, шептались и всякое о ней рассказывали. В том числе и то, что она лечит так, как не лечит ни одна больница. Правда, обращались к ней только в самых крайних случаях.
Этот крайний случай наступил ночью с 21 на 24 июля прошлого года. Дочь весь день бегала по лесу, собирала землянику, а вечером пожаловалась на тошноту. Я подумала - перегрелась, уложила спать. Но к полуночи её начало сильно рвать, поднялась температура, а тело покрылось липким потом. Она стонала, бредила, её глаза закатывались так, что у меня холодело внутри.
- Змея, должно быть, - покачала головой тетя Дуся, которую я в панике разбудила. - В траве гадюк полно. А может, съела чего не того. До больницы сейчас не доехать - дорогу размыло после дождя, да и долго слишком, не довезут. Я буду её водой отпаивать, а ты беги со всех ног к ведьме, она поможет.
Я не помня себя побежала туда, куда меня всю жизнь учили не ходить. Лес в кромешной тьме казался живым. Ветви хватали за одежду, под ногами хрустели какие-то кости - может, звериные, а может и нет... Я старалась не думать об этом. Избушка стояла, как в сказках - кривая, покосившаяся, с высохшими травами под крышей. Дверь скрипнула сама, будто ждала меня.
Внутри было темно и душно. На полках - баночки с непонятными зельями, пучки трав, корешки, аромат трав. А в углу, в кресле, сидела она - худая, с седыми волосами, спутанными в колтуны. Но глаза... Глаза были молодые, зоркие, будто видели меня насквозь.
- Всё-таки пришла, - хрипло сказала она. - Думала, городские в меня не верят.
Я упала перед ней на колени, что-то говорила про дочь, про змею, про помощь. Она молча встала, подошла к полке и сняла маленький глиняный горшочек и какую-то бутылочку.
- Змея это была, да. Мажь там, где укус. А это завари, по глотку каждые полчаса.
- Спасибо! Ох, что ж это я? Сколько... Сколько я вам должна? - шептала я, шаря по карманам в поисках кошелька. Она странно улыбнулась:
- Уходи. Мне твои деньги не нужны.
Дорогу домой я не помню. Дома дочь лежала бледная, почти не дышала. Её рука, которую я сжала в своей, была холодной и влажной.
- Мама... - прошептала она слабо, но тут же скривилась от боли и снова погрузилась в забытье.
Дрожащими пальцами я нанесла густую, пахнущую дымом и полынью мазь из горшочка на две маленькие ранки у неё на лодыжке - раньше я их не замечала, а Дуся в моё отсутствие их нашла. Потом бросила травы в кипяток, и в доме запахло чем-то горьким, едким. Первые ложки зелья она почти не глотала. Я боялась, что уже поздно, что я не успела... Но потом её дыхание стало глубже. Это была самая жуткая ночь в моей жизни. А под утро дочь открыла глаза. В полдень спала температура, а место укуса было почти не видно.
Теперь я знаю - в нашей деревне есть два мира. Один - обычный, с плохо ловящей, но связью и интернетом. А другой - древний, таинственный, живущий по своим законам. И иногда эти миры соприкасаются, чтобы спасти жизнь.
Телеграмм https://t.me/ketta9242
Max -