Невероятное, почти фантастическое течение времени, когда одна-единственная человеческая жизнь растягивается настолько, что успевает зацепить сразу три абсолютно разных, непохожих друг на друга исторических столетия.
В анналах мировой истории можно найти крайне мало личностей, чья судьба стала бы столь же удивительным мостом между эпохами, как жизнь индейца из североамериканского племени оджибве по имени Ка-Nah-Be-Owey Wence, которого белые поселенцы и многочисленные журналисты чаще всего уважительно называли просто дедушкой Джоном Смитом.
Этот удивительный человек, ставший настоящей живой легендой своего времени и символом невероятной физической и духовной стойкости, по утверждениям современников, появился на свет в тысяча семьсот девяносто первом году и покинул этот стремительно меняющийся мир лишь в тысяча девятьсот двадцатом, успев своими глазами увидеть закат восемнадцатого века, пережить весь девятнадцатый и шагнуть в бурлящее начало двадцатого столетия.
Конечно, в условиях традиционного индейского быта того времени точную дату его рождения подтвердить официальными бумажными документами было практически невозможно, однако для многих поколений коренных жителей и новых переселенцев штата Миннесота неоспоримым фактом оставалось то, что они знали его исключительно как глубокого, убеленного сединами старца на протяжении многих десятилетий.
Лицо этого удивительного человека представляло собой поистине завораживающее зрелище, напоминая сложнейшую рельефную карту, испещренную густой, невероятно глубокой сетью морщин, в каждой из которых словно застыли целые исторические эпохи, пережитые трагедии его народа и радости долгой жизни. Фотографы со всей страны специально преодолевали сотни миль, чтобы запечатлеть этот уникальный лик, стремясь сохранить для потомков образ человека, которого пресса того времени неофициально окрестила самым старым жителем на всей планете Земля.
Жизнь Ка-Nah-Be-Owey Wence пришлась на период самых грандиозных, тектонических сдвигов в истории человеческой цивилизации, превратив его в уникального свидетеля того, как первозданный мир безвозвратно уходил в прошлое под натиском неумолимого технического прогресса.
В годы его юности североамериканский континент представлял собой бескрайний океан диких, непроходимых лесов, где единственными путями сообщения служили узкие индейские тропы, а главным средством передвижения были быстрые мустанги и легкие берестяные каноэ.
Однако по мере того как седина покрывала его голову, старец наблюдал поразительную трансформацию окружающей реальности: на месте вековых деревьев вырастали шумные города, тишину прерий разорвали пронзительные гудки огромных паровозов, мчащихся по стальным магистралям, ночную тьму прорезал невиданный ранее электрический свет, а на пыльных дорогах появились первые, пугающие своим грохотом бензиновые автомобили.
Несмотря на столь колоссальный возраст и тяжелейшие испытания, выпавшие на долю коренного населения Америки, Джон Смит демонстрировал поразительную жизненную силу, никогда не жалуясь на здоровье и сохраняя абсолютную, кристальную ясность ума вплоть до самых последних дней своего земного пути.
Он превратился в непререкаемого авторитета и настоящего героя для своего племени, выступая живой связующей нитью между утерянным миром свободных предков и новой, индустриальной реальностью, в которой его потомкам предстояло научиться выживать.
Наблюдая за тем, как люди с восторгом пересаживались с верных, живых и дышащих лошадей на лязгающие железные повозки, этот мудрый старец наверняка испытывал легкое философское недоумение от того, как быстро человечество отказывается от гармонии с природой ради сомнительных механических удобств.
История этого невероятного индейца служит нам прекрасным, хотя и немного грустным напоминанием о том, насколько скоротечен привычный нам человеческий век, но в то же время показывает, как невообразимо много может вместить в себя память одного-единственного человека, если благосклонная судьба решит подаритьему немного больше времени, чем остальным. Разглядывая сегодня старые, выцветшие фотографии этого морщинистого старца в традиционных одеждах, мы получаем уникальную возможность прикоснуться к живому воплощению самой истории, которая смотрела на зарождение современного мира глазами человека, родившегося еще до изобретения парового двигателя и ушедшего в эпоху расцвета авиации.