Когда мы вспоминаем детскую литературу СССР, в голове всплывают добрые образы Сутеева или уютные иллюстрации к «Дяде Стёпе». Но если заглянуть чуть раньше, в бурлящие 1920-е годы, можно обнаружить нечто совершенно неожиданное. Это был период, когда книга служила не для развлечения, а для ковки «человека будущего». Сегодня эти обложки выглядят как минимум странно.
Художники-конструктивисты тех лет считали, что детская книга - это плакат, инструмент агитации и учебник жизни одновременно. В 20-е и 30-е годы никто не заигрывал с ребенком. Цвета были скупыми, а формы рублеными и функциональными. Смыслы превалировали над эстетикой. То, что сегодня кажется нам «странным» или «смешным», для советского школьника было суровой и понятной инструкцией по выживанию в новом государстве.
1. «Нежданчик» М. Ставский
Государственное издательство, 1927
Сегодня это слово ассоциируется с внезапными неприятностями, а в книге Ставского «Нежданчик» - это имя жеребенка. Сюжет строится вокруг появления жеребенка в хозяйстве главных героев. А поскольку случилось это неожиданно, у детей пришла идея назвать своего нового друга созвучно ситуации.
Однако современный читатель, глядя на обложку, непроизвольно улыбается. Для нас это лингвистический курьез. Тогда же авторы стремились наполнить детскую речь живыми, народными словечками, не подозревая, какую трансформацию это слово претерпит через сто лет. Это отличный пример того, как меняется культурный код и восприятие языка с течением времени.
2. «Козявкин сын» П.Голубев
Государственное издательство, 1926
Название звучит как ироничное обзывательство, но под обложкой скрывается суровый социальный детектив. Главный герой Пашка - деревенский мальчик беспризорник, за которым закрепилась эта обидная кличка. В этой истории «козявкин сын» проявляет недюжинную бдительность: он выслеживает «белогвардейских диверсантов», которые планируют уничтожить запасы зерна. Книга учила маленького читателя, что даже если ты на дне жизни, ты можешь стать героем, спасти голодающих и разоблачить врагов народа.
3. «Бука» Д. Мамин-Сибиряк
Издание Г.Ф. Мириманова, 1926
Шрифт в названии книги дает двоякое прочтение, первая буква «Б» уж слишком легко спутать с другой буквой русского языка. На самом деле, это классическое произведение Мамина-Сибиряка в очень характерном для 20-х годов оформлении. Бука здесь фольклорное воплощение детских капризов и вечерних страхов. Если ребенок начинает безобразничать, когда пора ложиться спать, то появляется Бука. Книга должна была в игровой форме приучать детей к дисциплине.
4. «Кузька Доброхим» П. Орловец
Издание Г.Ф. Мириманова, 1924
Эта книга - пример производственной пропаганды тех лет. История Кузьки, 14-летнего подростка, который работает в химической лаборатории и ставит эксперименты с известью и опасными реактивами, сегодня кажется диким. На обложке мы видим парня, который буквально «горит» делом, пренебрегая защитой. «Доброхим» ни имя и ни фамилия, а сокращенное название добровольного общества друзей химической промышленности.
5 «Степан химик (история куска ситца)» П.Орловец
Издание Г.Ф. Мириманова, 1924
Если Кузька занимался «оборонкой», то Степан из той же серии книг погружал читателя в мир легкой промышленности. Книга детально описывала процесс окрашивания ткани, внедряя в сознание ребенка важность индустриального труда. Никаких фей и волшебных палочек, только формулы, чаны с краской и выполнение плана. Это была попытка сделать профессию рабочего романтичной и технологичной.
6. «Старый шлюпик» В. Протопопов
Издательство «Радуга», 1926
«Шлюпик» - народное название болотного подберезовика. Но не обманывайтесь ботаническим сюжетом. На самом деле перед нами жестокая политическая аллегория.
Старый гриб-шлюпик изображен как злобный тиран, угнетающий лесных жителей. Когда его в конце концов раздавливают, выясняется, что внутри него нет ничего, кроме гнилой трухи. Мораль сказки была прозрачна, что «старый мир» (монархия, буржуазия) - это лишь трухлявая оболочка, которую нужно уничтожить, чтобы лесные жители (пролетариат) могли радоваться жизни. Это была прямая агитация вступать в пионерские отряды и безжалостно бороться с пережитками прошлого.
7. «О мужицкой темной вере, колдуне и о пионере» Р. Волженин
Издательство «Прибой», 1926
Эта книга яркий представитель атеистической кампании 20-х годов. Автор, настоящее имя которого Владимир Некрасов, противопоставляет «темного» священника-колдуна светлому и прогрессивному пионеру.
На обложке изображен плачущий священнослужитель, который проигрывает идеологический спор босоногому, но уверенному в себе мальчику. Текст в стихах высмеивал церковные обряды и суеверия, продвигая научный подход. Для современного человека такая подача выглядит агрессивно, но в те годы борьба с «религиозным опиумом» велась на всех фронтах, включая детские сады.
8. «Трусики беленькие усики» В. Воинов
Издательство «Красная газета», 1926
Название, которое сегодня заставит покраснеть любого родителя, в 1926 году не несло никакого подтекста. «Трусики» здесь уменьшительно-ласкательное от слова «трус». Речь идет о зайцах.
Сюжет книги довольно специфичен: мальчик-хулиган обманывает доверчивых зайцев, подсовывая им хрен вместо моркови. В итоге у животных начинаются проблемы с желудком, и они отправляются к врачу. Воспитательный момент здесь довольно спорный - то ли нельзя быть трусом, то ли нельзя доверять сомнительным личностям. Но лингвистический казус названия достоин того, чтобы внести эту книгу в золотой фонд странных обложек.
9. «Твои наркомы у тебя дома» Н.Агнивцева
Издательство «Октябренок», 1926
В стихах детям рассказывали о работе народных комиссариатов (министерств). Книга была призвана сделать власть понятной и близкой каждому ребенку.
Примечательность этого издания в том, что оно стало «расстрельным списком». Почти все руководители, чьи портреты и ведомства воспевались в книге, были репрессированы в конце 30-х годов.
10. «Прежде кумекай - потом кукарекай» Я.Козловский
Издательство «Москва»
Переместимся в более позднюю эпоху. Книга с заголовком «Прежде кумекай - потом кукарекай» на первый взгляд кажется сборником народных пословиц о домашних животных. Глядя на петуха на обложке, ожидаешь сказку о птичьем дворе.
Однако содержание удивляет - это пособие по изучению иностранных языков. Автор пытался через игру слов и забавные ситуации донести мысль о том, как важно понимать чужую речь и думать, прежде чем что-то сказать. Оригинальный, хотя и несколько затейливый способ мотивации советских школьников к учебе.
11. «Как Пахом, понюхав дым, записался в Доброхим» В.Алов
Государственное военное издательство, 1925
Еще один пример культа «Доброхима». История о крестьянине Пахоме, который, столкнувшись с реальностью (нюхнув дыма), решает радикально сменить имидж и записаться в ряды защитников от химоружия.
Интересно, что по этой книге даже был снят фильм, который не дожил до наших дней. Сама же поэма была призвана вовлечь сельское население и молодежь в военизированные кружки. Обложка с характерным для того времени шрифтом и динамичной композицией - наглядный образец плакатного искусства, перенесенного на книжный формат.
12. «Маляр Сидорка» М. Андреев
Издательство «Радуга», 1927
Завершает наш хит-парад абсолютно концептуальное произведение. Маляр Сидорка - не просто строитель, он «маляр-социалист». В книге лесные звери приходят к нему с просьбой перекрасить их в красный цвет.
Эта сказка буквальная визуализация идеологического окрашивания. Звери хотят соответствовать духу времени, хотят стать «красными», то есть своими, советскими. И Сидорка с радостью помогает им в этом преображении. Более прямолинейной метафоры лояльности строю придумать сложно.
Глядя на эти книги, мы видим не просто «странные картинки», а живую историю страны, которая пыталась построить новый мир с чистого листа. В этом мире грибы были политическими врагами, дети - химиками-самоучками, а кролики страдали от лингвистических парадоксов. Эти обложки словно памятник эпохе, когда искусство было предельно жестко в своем желании изменить сознание человека. Пусть сегодня они вызывают у нас улыбку или недоумение, они остаются важной частью нашего культурного наследия.
Подпишитесь на канал, чтобы не пропустить новые публикации с полезными и познавательными книгами.