Глава 1. Дом, где пахнет надеждой
Иллиана поселилась на самой окраине Верескового Перекрёстка, там, где городские улицы переходят в лесные тропы. Построила небольшую хижину, больше похожую на мастерскую. Вместо обычной мебели — мольберты, свитки пергамента, баночки с красками из цветов, кореньев и минералов.
Силу свою не афишировала. Сначала люди приходили просто как к искусной художнице: кому портрет, кому оберег вышить. Но слухи поползли сами. Фермер, чья корова захворала, унёс от Иллианы рисунок животного, полного здоровья, — и наутро корова здорова. Старая Элоди, травница, заметила, что сушёные травы, купленные у девушки, обладают невероятной силой — потому что Иллиана по доброте душевной рисовала на мешочках символы солнца и дождя, и те заряжали содержимое.
Люди потянулись к ней. Не за могуществом — за помощью. Иллиана никогда не отказывала. Для бедной вдовы рисовала тёплую шаль, и та вправду грела в стужу. Для детей — игрушки, почти живые. Её хижина стала местом, где пахло не только краской, но и надеждой.
Она любила всех людей и не делала различий. Не было для неё ни богатых, ни бедных, ни уважаемых, ни отверженных — просто люди, нуждающиеся в помощи. И это стало её главной «ошибкой» в глазах тех, для кого мир — иерархия.
Глава 2. Мэр, которому не хватало славы
Мэр Годфри ван Таллен был человеком, чьи амбиции многократно превосходили его способности. Он видел себя великим правителем, которого будут славить в веках. Строил планы расширения города, облагал новыми налогами, мечтал о высокой стене и личной гвардии.
Но народ не славил его. Народ ворчал о налогах и шёпотом рассказывал истории о «лесной волшебнице». Сначала Годфри просто игнорировал слухи. Потом они начали его раздражать. А вскоре раздражение переросло в жгучую зависть.
Однажды к нему пришла делегация горожан. Годфри предвкушал: наконец-то попросят снизить налоги или пожалуются на соседа — что-то, что он мог бы величественно разрешить, демонстрируя власть. Но они пришли с просьбой к нему: «Господин мэр, нельзя ли попросить мастерицу Иллиану нарисовать нам новый колодец? Старый обмелел».
Годфри онемел от ярости. Они шли не к законному правителю, а к какой-то девчонке в лесу! Его авторитет, титул, планы — всё обесценено простой кисточкой.
Советник, мастер Корвин, человек с лицом-маской и холодными глазами, подлил масла в огонь: «Власть, господин мэр, — это монополия на надежду. Если люди находят надежду в другом месте, ваша власть призрачна. Эта девушка… она рисует не просто картинки. Она рисует альтернативу вашему правлению».
Глава 3. Слухи — оружие пострашнее меча
Кампания против Иллианы началась не с криков и угроз — с шёпота. Мастер Корвин, человек образованный, понимал: грубая сила вызовет сочувствие. Он действовал тоньше.
По городу поползли слухи. Сначала безобидные: «Слишком молода для такой силы, не иначе нечистая помогает». Потом страшнее: «А замечали, что после её рисунков урожай хоть и богатый, но на вкус пустой? Будто душа из него ушла». А затем и вовсе зловещие: «Говорят, она по ночам не рисует, а перерисовывает. Может, крадёт удачу у одного и рисует другому?»
Годфри поддерживал эти слухи, намекая на них в своих «заботах о благе города». Иллиана слышала отголоски, но не верила. Продолжала помогать всем, кто приходил. Её любовь к людям была слепа — она не видела в них зла, только заблудших овец, которым нужно помочь найти дорогу. Она не искала союзников, потому что считала весь город своей семьёй. Это была её роковая наивность.
Глава 4. Дождь, который сломал мэра
Перелом наступил, когда засуха сковала окрестности Верескового Перекрёстка. Молитвы в храмах и жертвоприношения, на которые уповал Годфри, не помогли. Земля трескалась, скот издыхал.
И тогда Иллиана, не в силах смотреть на страдания, совершила свой самый великий и самый публичный поступок. Вышла на главную площадь, развернула огромный холст и начала рисовать. Она рисовала не просто дождь — тяжёлые, налитые влагой тучи, прохладу перед ливнем, запах мокрой земли и радость людей, подставляющих лица под первые капли.
Когда закончила, по холсту потекли настоящие струи краски, поднялись в воздух и превратились в тёмные грозовые тучи. Хлынул ливень. Город ликовал. Люди плакали от счастья, танцевали под дождём и славили имя Иллианы.
А Годфри ван Таллен стоял у окна своей ратуши, сжимая костяшки до белизны. Он видел не спасение города. Он видел свой окончательный крах. Авторитет растоптан этим дождём. В ту ночь он принял решение. Советник Корвин предоставил ему «единственно верный» план.
— Суеверия и страх — могучее оружие, господин мэр, — прошептал он. — Скажем, что дождь был не благословением, а отсрочкой. Платой за что-то ужасное. А чтобы доказать правоту и очистить город от скверны… нужно огнём очистить её логово.
Глава 5. Факелы в ночи
В это время Иллиана, ничего не подозревая, сидела в своей хижине и рисовала море. Никогда его не видела, но представляла по рассказам странников. Рисовала бескрайнюю синеву, пену на гребнях волн, крики чаек. Была счастлива. Верила: помогла, и теперь всё уладится.
Она не ведала, что по улицам города движется толпа с факелами и вилами. Людьми двигал не гнев — страх, умело направленный мастером Корвином. Они шли не убивать волшебницу — «очищать город от колдовства».
Я, ворон, сидел на крыше её хижины и видел всё. Искажённые страхом лица. Годфри, идущего позади и пытающегося выглядеть решительным. И то, как в глубине леса, среди вековых деревьев, что-то большое и тёмное подняло голову. Что-то, что почуяло дым и запах надвигающейся беды. Что-то, в чьей медной крови навсегда осталось имя Иллианы.
Первая искра от факела упала на сухую древесину стены. Пламя лизнуло её, сначала неуверенно, потом всё жаднее. Иллиана внутри отвлеклась от моря. Ей почудился странный запах…
Это была вторая часть истории по мотивам песни «Кисточка» (Norma Tale). Надеюсь, она получилась.