Из прошлых статей можно было узнать, как у России с третьего раза получилось установить дипотношения с дальневосточным соседом – страной восходящего солнца. Ранее при довольно интересных обстоятельстввх Российская империя также налаживала контакты с итальянскими княжествами, что было судьбоносным решением для всей Европы. Об этом подробнее ниже
Какой интерес был у России на Апеннинском полуострове
К середине XVIII века Италия по-прежнему была раздроблена. Самым крупным государством ее было Королевство обеих Сицилий (Неаполитанское королевство). В его состав входила вся Южная Италия вместе с островом Сицилия. Столицей королевства был город Неаполь. С 1759 г. там царствовал король Фердинанд IV из рода Бурбонов.
Центральная часть Италии находилась под властью римских пап со средних веков. В центре Папской области имелось независимое гособразование — республика Сан-Марино.
Герцогство Парма было формально независимым с 1748 г., когда оно освободилось от власти Габсбургов, и герцогом там стал Филипп I, сын итальянского короля Филиппа V. В 1765 г. ему наследовал Фердинанд I Бурбон.
Герцогства Миланское и Тоскана были вассалами австрийского императора.
На севере Италии по-прежнему существовали республики Венеция и Генуя. Причем в состав первой входили балканские Далмация и Дубровник, а в состав второй до 1769 г. входила Корсика.
В состав Сардинского королевства входили как сама Сардиния, так и Пьемонт. Столицей герцогства был город Турин. С 1773 г. по 1796 г. там царствовал Виктор-Амадей III, а затем его сын Карл-Эммануил II (1796-1802).
Особого интереса для русской дипломатии эти страны до 1762 г. не представляли, стоит отметить, что итальянские княжества никто не воспринимал как серьезных «игроков» в Европе. Но вот в июле 1762 г. на русский престол всходит Екатерина II. Занятая решением вопроса с Османской империей и Крымским ханством, императрица решила нанести удар Порте со стороны Средиземного моря и послать туда эскадру
Начинание смелое, но встал ряд вопросов. Где будут базироваться и ремонтироваться русские корабли? Кто будет снабжать эскадру продовольствием? Где будут лечиться раненые и больные? Екатерина загодя приступила к налаживанию дипломатических отношений с итальянскими государствами.
Естественно, Екатерина II и ее окружение прекрасно понимали, что без поддержки русских регулярных сил любое восстание в Греции и на Балканах не только заведомо обречено на поражение, но и даже не способно будет оттянуть на себя значительное число османских войск. Поэтому Екатерина окончательно приняла смелое решение послать эскадру за 8 тысяч верст в Восточное Средиземноморье, куда еще никогда не заплывали русские суда. 26 июня 1769 г. эскадра Спиридова в составе 8 кораблей ушла в плавание.
В Средиземном море благожелательно к России относилось руководство Мальтийского ордена, смертельно ненавидевшее турок. Фактически Мальта стала основной тыловой базой русского флота.Второй важной тыловой базой стал «вольный порт Ливорно», формально принадлежавший герцогству Тосканскому. Главной же базой «архипелажного флота» графа Орлова стал порт Ауза на острове Парос. Но мы забегаем вперед, ибо первые контакты с итальянскими государствами были раньше. Ниже рассмотрим подробнее установление дипломатических отношений.
Венеция
Еще в 1762 г. в Лондоне прошли переговоры российского полномочного министра А.Р. Воронцова с венецианским посланником Морозини. Вот как об этом пишет А.Широкорад в книге «Италия. Враг поневоле»: «Екатерина II утвердила назначение русского посланника в Венецию, которым стал маркиз Маруцци, грек по происхождению, принадлежавший к одной из самых богатых фамилий в Венеции, который, находясь на русской дипломатической службе, в то время занимал должность поверенного в делах России на Мальте. Весной 1768 г. императрица назначает Маруцци в Венецию и другие города Италии «для остережения и предохранения случающихся тамо наших дел и коммерции».
Рескриптом от 10 марта 1768 г. Маруцци предписывалось «стараться венецианских сенаторов и других в правлении больше участвующих персон преклонять, дабы они единодушно согласились на отправление сюда министра», убеждая их, что Россия «прямое и истинное намерение и желание имеет возстановить с Республикою добрую корреспонденцию и утвердить общеполезной для обоих сторон трактат коммерции, ожидая только, чтоб со стороны Республики присылкою министра начало тому зделано было, чему и с здешней стороны соот- ветствовано будет».
Любопытен патент (так тогда называли верительные грамоты), подписанный Екатериной II, который Маруцци вручил в ноябре 1768 г. сенату Венецианской республики. В нем среди прочего говорилось:«... понеже мы за потребно признали учредить российскаго поверенного в делах при... республике Венецианской и при других италианских областях для остережения и предохранения случающихся тамо наших дел и коммерции... и избрали находящегося ныне здесь венецианскаго жителя маркиза Моруция в сие достоинство..., сим подписанным нашею рукою патентом коммисию даем, учреждаем и постановляем его российским поверенным в делах в Венеции и в других местах Италии и потому просим как светлейшую республику Венецианскую, так и прочие италианские области, а от их наместников и губернаторов склонно желаем, дабы помянутаго маркиза Маруция за нашего повереннаго в делах признавали и оному позволили сей чин совершенно и спокойно отправлять и все те права, привилегии и вольности ему акордовали».
Вступив в свои полномочия, Маруцци в реляции от 26 ноября 1768 г. сообщает в Петербург, что по случаю его аккредитации сенат оказал ему особые почести, «каковые только послам и посланникам протчих коронованных глав, а отнюдь не поверенным в делах акор- дуются». Однако он с сожалением отмечает, что венецианское правительство в связи с начавшейся русско-турецкой войной «остерегается от всякаго поступка, могущаго привести его у Оттоманской Порты в подозрение». Видимо, из-за этого и задерживался выезд в Петербург дипломатического представителя Венеции.»
Сардиния
Уже в ходе русско-турецкой войны Петербург решил наладить отношения с Сардинским королевством. С этой целью туда в мае 1770 г. был направлен министр 2-го ранга камер-юнкер Алексей Нарышкин. Он должен был, прибыв в Турин «в качестве партикулярнаго по собственной охоте путешествующаго дворянина», прежде всего «стараться о том, чтоб быть при дворе и министерству обыкновенным образом представлену, употребляя к тому посредство министра аглинскаго как нам союзнаго и дружественнейшаго двора или хотя самого венскаго двора». Нарышкину дозволялось в разговорах с министром иностранных дел «отозваться партикулярным образом.., что е. в. в разсуждении взаимной для обеих сторон пользы, также и по хорошим ея о короле мнениям, желала бы настоящую доныне между ими церемониальную переписку превратить в ближайшее соединение, почему она и не удалена прислать ко двору е. с. в. министра своего в публичном карактере, естьли и он, с своей стороны, соответствуя... ея намерениям, согласится такой же поступок вместе и в одно с нею время зделать».
В январе 1771 г. Нарышкин прибыл в Турин. В соответствии с полученными указаниями он несколько раз встречался и беседовал с министрами сардинского правительства. В ходе этих встреч он смог выяснить позицию короля Карла-Эммануила I в части возможности установления двусторонних отношений. Сардинское правительство хоть и считало «союз» с Россией весьма целесообразным, но в самый разгар русско-турецкой войны воздержалась от каких-либо конкретных шагов в этом направлении.
В соответствии с полученной информации, первоприсутствующий Коллегии иностранных дел Н.И. Панин писал 25 июля 1773 г. полномочному министру в Париже И.С. Барятинскому, что сардинский король весьма «привязан к английским интересам», поэтому его министры ограничивались лишь общими разоворами о налаживании регулярных отношений с Россией, подальше не пошли.
Спустя пару лет, а точнее в августе 1782 г. сардинское правительство решило направить в Петербург своего посланника маркиза ди Парелла.
Русский дипломат Н.Б. Юсупов добирался из Петербурга в Турин через Варшаву и Вену и прибыл к месту назначения 2 ноября 1783 г. 4 ноября Юсупов вручил Виктору-Амадею III кредитивную грамоту, датированную 17 февраля, которая гласила: «Мы охотно желая распространить и утвердить с в. к. в. приязнь, доброе согласие и дружескую безпосредственную переписку, за благо разсудили доказать то самым делом, отправя ко двору вашего величества нашего действительнаго каммергера... князя Николая Юсупова в качестве чрезвычайнаго посланника и полномочнаго министра».
Папская область
Ввиду религиозных противоречий самым сложным было установление дипломатических отношений с Папской областью.
Еще при Петре Великом Россия, пытаясь установить дипломатические отношения с итальянскими государствами, большое значение придавала Папской области как центру католического мира. В 1707 г. Петр I направил к папе Клименту XI своего неофициального представителя дипломата Б.И. Куракина, в задачу которого входило выяснить намерения римского папы в отношении установления связей с Россией и общего изучения папского двора.
Б.И. Куракин прожил в Риме три года. Он детально ознакомился с положением дел и сделал неутешительный вывод, что с папством достичь какого-либо компромисса невозможно. Русский дипломат в своих реляциях оценивал Римскую Курию как организацию, использовавшую религию в качестве политического инструмента, с помощью которого можно было вмешиваться во внутренние дела России. Римские папы настаивали на предоставлении им как полной свободы религиозной пропаганды, так и права контроля над организационной и административной структурой всего православного и католического духовенства в России. Естественно, на такое ни Петр, ни его потомки пойти не могли. Так что вопрос об установлении отношений между Россией и Папской областью так и оставался открытым.
Только в начале 1780х российское правительство решило учредить в Папской области консульство. Кандидатом на должность консула стал итальянский банкир Г. Сантини. В октябре 1781 г. Сантини был принят на русскую службу. 8 декабря 1781 г. ему была выдана инструкция, в которой обосновывались причины создания консульства: «Ее императорское величество, имея всегдашнее попечение о лутчем основании и распространении безпосредственной торговли подданных ея в портах Средиземнаго моря, высочайше соизволила повелеть учредить вас консулем в Риме и Чивитавекии городах — владениях церковной области». Сантини поручалось также сообщать в Петербург «о всех важных произшествиях Римскаго двора, когда оныя к общим публичным делам некоторое отношение иметь будут». 23 марта 1782 г. Сантини получил консульский патент.
Генуя
В 60—70 годы XVIII века Россия делала попытки наладить связи по дипломатическим каналам в Вене с Генуэзской республикой. Но австрийское правительство всеми силами противодействовало этому сближению., Австрия и в особенности Франция, которая являлась главным торговым партнером Генуи и оказывала сильное влияние на политическую ориентацию Генуэзской республики, крайне отрицательно относились к присутствию российского флота в Средиземном море.
Тем не менее, указом от 21 сентября 1781 г. капитана первого ранга Александра Мордвинова назначилли поверенным в делах в Генуе. Мордвинов отправился из Петербурга к месту службы через Варшаву, Вену и Венецию и 1 июля 1782 г. прибыл в Геную. 4 июля ему нанес визит статс-секретарь Борелло, который принял у Мордвинова «оригинальный патент» от 18 марта 1782 г, в котором говорилось о принятом петербургским кабинетом решении учредить пост российского поверенного в делах «при светлейшей Республике Генуеской и при других с нею смежных италианских областях для остережения и предохранения случающихся тамо наших дел и торговли, дабы подданные наши туда приезжавшия для отправления купечества своего могли находить нужное руководство и вспоможение».
Ознакомившись с обстановкой в стране, Мордвинов представил краткое описание «системы здешнего правления». В своих донесениях он сообщал также об учреждении генуэзского банка и заходе русских кораблей в порты Генуи.
Суммируя сказанное, трудно не отметить, что инициатива в установлении дипломатических и торговых отношений России с итальянскими государствами принадлежала исключительно Екатерине II. Итальянские же правители в лучшем случае не препятствовали этому. Сказывалось влияние и более сильных соседей в лице Австрии и Франции. Но все поменялось с появлением в Европе Бонапарта, который также имел к Италии самое прямое отношение.